ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Игра в этот вечер шла на равных, но однажды моя жена сыграла плохо, и мы оказались в худшем положении. Я видел, что она не совсем сосредоточенна, а когда время приблизилось к полуночи, она вообще стала играть беспечно. Она то и дело вскидывала на меня свои большие серые глаза и поднимала брови, при этом ноздри ее удивительным образом расширялись, а в уголках рта появлялась злорадная улыбка.

Наши противники играли отлично. Они умело объявляли масть и за весь вечер сделали только одну ошибку. Это случилось, когда молодая женщина слишком уж понадеялась, что у ее партнера на руках хорошие карты, и объявила шестерку пик. Я удвоил ставку, и они вынуждены были сбросить три карты, что обошлось им в восемьсот очков. То была лишь временная неудача, но я помню, что Сэлли Снейп очень огорчилась, несмотря даже на то, что муж ее тотчас же простил, поцеловал ей руку и сказал, чтобы она не беспокоилась.

Около половины первого моя жена объявила, что хочет спать.

– Может, еще один роббер? – спросил Генри Снейп.

– Нет, мистер Снейп. Я сегодня устала. Да и Артур тоже. Я это вижу. Давайте-ка все спать.

Мы вышли вслед за ней из комнаты, и все четверо отправились наверх. Наверху мы, как и полагается, поговорили насчет завтрака – чего бы они еще хотели и как позвать служанку.

– Надеюсь, ваша комната вам понравится, – сказала моя жена. – Окна выходят прямо на долину, и солнце в них заглядывает часов в десять.

Мы стояли в коридоре, где находилась и наша спальня, и я видел, как провод, который я уложил днем, тянулся поверх плинтуса и исчезал в их комнате. Хотя он был того же цвета, что и краска, мне казалось, что он так и лезет в глаза.

– Спокойной ночи, – сказала моя жена. – Приятных сновидений, миссис Снейп. Доброй ночи, мистер Снейп.

Я последовал за ней в нашу комнату и закрыл дверь.

– Быстрее! – вскричала она. – Включай его! Это было похоже на мою жену – она всегда боялась, что что-то может пропустить. Про нее говорили, что во время охоты (сам я никогда не охочусь) она всегда, чего бы это ни стоило ей или ее лошади, была первой вместе с гончими из страха, что убиение свершится без нее. Было ясно, что и на этот раз она не собиралась упустить своего.

Маленький радиоприемник разогрелся как раз вовремя, чтобы можно было расслышать, как открылась и закрылась их дверь.

– Ага! – произнесла моя жена. – Вошли.

Она стояла посреди комнаты в голубом платье, стиснув пальцы и вытянув шею, и внимательно прислушивалась, при этом ее крупное белое лицо сморщилось, словно это было и не лицо вовсе, а мех для вина. Из радиоприемника тотчас же раздался голос Генри Снейпа, прозвучавший сильно и четко.

– Ты просто дура, – говорил он, и этот голос так резко отличался от того, который был мне знаком, таким он был грубым и неприятным, что я вздрогнул. – Весь вечер пропал к черту! Восемьсот очков – это восемь фунтов на двоих!

– Я запуталась, – ответила женщина. – Обещаю, больше этого не повторится.

– Что такое? – произнесла моя жена. – Что это происходит?

Она быстро подбежала к приемнику, широко раскрыв рот и высоко подняв брови, и склонилась над ним, приставив ухо к динамику. Должен сказать, что и я несколько разволновался.

– Обещаю, обещаю тебе, больше этого не повторится, – говорила женщина.

– Хочешь не хочешь, – безжалостно отвечал мужчина, – а попробуем прямо сейчас еще раз.

– О нет, прошу тебя! Я этого не выдержу!

– Послушай-ка, – сказал мужчина, – стоило ехать сюда только ради того, чтобы поживиться за счет этой богатой суки, а ты взяла и все испортила.

На этот раз вздрогнула моя жена.

– И это второй раз на неделе, – продолжал он.

– Обещаю, больше это не повторится.

– Садись. Я буду объявлять масть, а ты отвечай.

– Нет, Генри, прошу тебя. Не все же пятьсот. На это уйдет три часа.

– Ладно. Оставим фокусы с пальцами. Полагаю, ты их хорошо запомнила. Займемся лишь объявлением масти и онерами.

– О, Генри, нужно ли все это затевать? Я так устала.

– Абсолютно необходимо, чтобы ты овладела этими приемами в совершенстве, – ответил он. – Ты же знаешь, на следующей неделе мы играем каждый день. А есть-то нам надо.

– Что происходит? – прошептала моя жена. – Что, черт возьми, происходит?

– Тише! – сказал я. – Слушай!

– Итак, – говорил мужской голос. – Начнем с самого начала. Ты готова?

– О, Генри, прошу тебя! – Судя по голосу, она вот-вот готова была расплакаться.

– Ну же, Сэлли. Возьми себя в руки.

Затем совершенно другим голосом, тем, который мы уже слышали в гостиной, Генри Снейп произнес:

– Одна трефа.

Я обратил внимание на то, что слово "одна" он произнес как-то странно, нараспев.

– Туз, дама треф, – устало ответила женщина. – Король, валет пик. Червей нет. Туз, валет бубновой масти.

– А сколько карт каждой масти? Внимательно следи за моими пальцами.

– Ты сказал, что мы оставим фокусы с пальцами.

– Что ж, если ты вполне уверена, что знаешь их...

– Да, я их знаю.

Он помолчал, а затем произнес:

– Трефа.

– Король, валет треф, – заговорила женщина. – Туз пик. Дама, валет червей и туз, дама бубен. Он снова помолчал, потом сказал:

– Одна трефа.

– Туз, король треф...

– Бог ты мой! – вскричал я. – Это ведь закодированное объявление масти. Они сообщают друг другу, какие у них карты на руках!

– Артур, этого не может быть!

– Точно такие же штуки проделывают фокусники, когда спускаются в зал, берут у вас какую-нибудь вещь, а на сцене стоит девушка с завязанными глазами, и по тому, как он строит вопрос, она может определенно назвать предмет, даже если это железнодорожный билет, и на какой станции он куплен.

– Быть этого не может!

– Ничего невероятного тут нет. Но, чтобы научиться этому, нужно здорово потрудиться. Послушай-ка их.

– Я пойду с червей, – говорил мужской голос.

– Король, дама, десятка червей. Туз, валет пик. Бубен нет. Дама, валет треф...

– И обрати внимание, – сказал я, – пальцами он показывает ей, сколько у него карт такой-то масти.

– Каким образом?

– Этого я не знаю. Ты же слышала, что он говорит об этом.

– Боже мой, Артур! Ты уверен, что они весь вечер именно этим и занимались?

– Боюсь, что да.

Она быстро подошла к кровати, на которой лежала пачка сигарет. Закурив, она повернулась ко мне и тоненькой струйкой выпустила дым к потолку. Я понимал, что что-то нам нужно предпринять, но не знал что, поскольку мы никак не могли обвинить их, не раскрыв источника получения информации. Я ждал решения моей жены.

– Знаешь, Артур, – медленно проговорила она, выпуская облачка дыма. – Знаешь, а ведь это превосходная идея. Как ты думаешь, мы сможем этому научиться?

– Что?!

– Ну конечно, сможем. Почему бы и нет?

– Послушай. Ни за что! Погоди минуту, Памела...

Но она уже быстро подошла близко ко мне, опустила голову, посмотрела на меня сверху вниз и при этом улыбнулась хорошо знакомой мне улыбкой, которая, быть может, была и не улыбкой вовсе – ноздри раздувались, а большие серые глаза с блестящими черными точками посередине испещрены сотнями крошечных красных вен. Когда она пристально и сурово глядела на меня такими глазами, клянусь, у меня возникало чувство, будто я тону.

– Да, – сказала она. – Почему бы и нет?

– Но, Памела... Боже праведный... Нет... В конце концов...

– Артур, я бы действительно хотела, чтобы ты не спорил со мной все время. Именно так мы и поступим. А теперь принеси-ка колоду карт, прямо сейчас и начнем.

Концы в воду

На утро третьего дня море успокоилось. Из своих кают повылезали даже самые чувствительные натуры – из числа тех пассажиров, которых не было видно со времени отплытия. Они вышли на верхнюю палубу, стюард расставил для них шезлонги, подоткнул пледы им под ноги и удалился, а путешественники остались лежать рядами, с лицами, повернутыми к бледному, почти не излучавшему тепла январскому солнцу.

51
{"b":"6374","o":1}