1
2
3
...
70
71
72
...
117

Взрывным зарядом служила пластинка Семтекса весом две унции. В Семтекс входят 45 процентов пентаэритриттетранитрата (или PETN), 45 процентов RDX и 10 процентов пластификатора. Пластинка была три дюйма длиной и полтора шириной, помещалась между двумя слоями кожи и расположена была у основания позвоночника.

Внутри пластиковой взрывчатки находился миниатюрный детонатор или мини-дет, который был позже извлечен из куска позвоночника, который, в свою очередь, засел в селезенке. Детонатор был искорежен, но узнаваем, и его происхождение можно было определить.

От взрывчатки и детонатора шел по периметру пояса проводок, соединенный с литиевой батарейкой, подобной тем, что используются в электронных часах. Она была спрятана в нише, вырезанной в двойной коже.

Тот же проводок шел дальше к датчику пульса, спрятанному в пряжке.

Другой проводок, выполняющий роль антенны, находился по всей длине пояса между двумя слоями кожи.

Датчик пульса был не больше, чем маленькая пачка спичек. Он принимал сигнал на частоте около 72,15 мегагерц от какого-то небольшого передатчика. Его, конечно, не обнаружили на месте происшествия, но, вероятно, это была плоская пластмассовая коробочка, меньше чем картонная пачка сигарет, с единственной кнопкой, нажимаемой подушечкой большого пальца руки для совершения взрыва. Радиус действия – около трехсот ярдов.

Аль Фэйруэзер был явно потрясен. «Бог мой, Хэрри, это… это… сатанинское дело».

– И технически очень сложное, – согласился министр внутренних дел. – Но главный шип – в хвосте, прочтите резюме в конце.

– Но зачем? – спросил посол, дочитав документ. – Скажите Бога ради, почему? И как они это сделали?

– Насчет того, как это сделали, есть только одно объяснение. Эти скоты сделали вид, что отпускают Саймона на свободу. Они проехали немного вперед, повернули обратно и подобрались пешком к этому участку дороги со стороны поля. Возможно, они прятались в одной из групп деревьев, стоящих за полем, в двухстах ярдах от дороги. Это в радиусе действия передатчика. Сейчас наши люди прочесывают эти рощи, надеясь найти следы. А что касается «зачем», я не знаю, Аль. Никто из нас не знает. Но ученые настаивают. Они не ошибаются. Я предлагаю в настоящий момент считать этот доклад сугубо конфиденциальным. До тех пор, пока мы не узнаем больше подробностей. Сейчас мы пытаемся выяснить. Я уверен, что ваши люди тоже захотят узнать прежде, чем что-либо станет достоянием гласности.

Фэйруэзер встал и забрал с собой копии отчетов.

– Я не буду посылать это с курьерами, – сказал он. – Я сам улетаю домой сегодня днем и возьму их с собой.

Министр внутренних дел проводил его до первого этажа.

– Вы понимаете, что будет, если об этом узнают? – спросил он.

– Нет нужды подчеркивать этот момент. Будут бунты. Я должен передать это Джиму Дональдсону и, может быть, Майклу Оделлу. Им придется сообщить об этом президенту. Боже, что же это делается!

* * *

Машина, которую Сэм Сомервиль взяла напрокат, находилась там, где она оставила ее, – на краткосрочной стоянке у аэропорта Хитроу. Она поехала прямо на мызу в Суррее. Кевин Браун прочел письмо, привезенное ею, и покраснел от гнева.

– Вы совершаете ошибку, агент Сомервиль, – сказал он. – Директор Эдмондс совершает ошибку. Этот человек знает больше, чем он говорит, он всегда это делал и будет делать. Разрешить ему уйти – это мне поперек горла. Он должен быть отправлен на самолете в Штаты. В наручниках.

Но подпись в письме была ясной. Браун послал Моксона в подвал, чтобы привести Куинна. Он был все еще в наручниках, и они должны были снять их. Он был грязен, небрит и голоден. Бригада ФБР покидала здание и возвращала его старым владельцам. У двери Браун повернулся к Куинну:

– Я не хочу вас больше видеть, Куинн. Кроме, как за стальной решеткой. Надеюсь, когда-нибудь я вас там увижу.

По пути обратно в Лондон Куинн молчал, когда Сэм рассказывала ему о своей поездке в Вашингтон и решении Белого дома позволить ему действовать самостоятельно, пока она будет рядом с ним.

– Куинн, будь осторожен, ведь эти люди – скоты. То, что они сделали с мальчиком – это дикость.

– Это гораздо хуже, – сказал Куинн. – Здесь нет логики. Вот чего я не могу понять. Не могу найти смысла. Ведь у них было все. Они благополучно скрылись. Так зачем же возвращаться и убивать мальчика?

– Потому что они садисты, – ответила Сэм. – Вы знаете таких людей, вы имели с ними дело много лет. У них нет чувства жалости и сострадания. Они обожают причинять боль. Они с самого начала намеревались убить мальчика.

– Тогда почему они не сделали это в подвале? Почему заодно не убили и меня? И почему не из пистолета, ножом или веревкой? Зачем им вообще было убивать?

– Мы никогда этого не узнаем, если только они не будут пойманы. А в их распоряжении целый мир. Куда ты хочешь сейчас отправиться?

– В квартиру, – ответил Куинн. – Там мои вещи.

– И мои тоже, – сказала Сэм. – Я полетела в Вашингтон только в том, что было на мне.

Она ехала на север по Уорвик-роуд.

– Мы заехали слишком далеко, – сказал Куинн, знавший Лондон не хуже таксиста. – На следующем перекрестке сверни направо на Кромвель-роуд.

Светофор был красным. Перед ними пересекал перекресток большой черный «кадиллак» со звездно-полосатым флажком. На заднем сиденье был посол Фэйруэзер, направлявшийся в аэропорт. По дороге он изучал отчет. Он мельком взглянул на них, не узнал и поехал дальше.

Данкен МакКри был все еще в квартире, как будто о нем забыли в суматохе нескольких последних дней. Он приветствовал Куинна, как щенок Лабрадора возвратившегося хозяина.

Он сообщил, что днем Лу Коллинз прислал сюда уборщиков. Но у них не было ни щеток, ни пылесосов. Они убрали «жучков» и отсоединили прослушивание телефонов. Что касается Компании – имеется в виду ЦРУ – то квартира «сгорела» и была ей больше не нужна. МакКри было сказано, чтобы он оставался там, упаковал вещи, прибрался и вернул ключи хозяину, когда будет уходить на следующее утро. Он уже собирался запаковать вещи Куинна и Сэм, когда они приехали.

– Что ж, Данкен, или мы ночуем здесь, или в гостинице. Не возражаете, если мы останемся здесь в последний раз?

– Конечно, нет проблемы. Будьте гостями фирмы. Ужасно сожалею, но утром придется квартиру освободить.

– Нас это вполне устраивает, – сказал Куинн. У него было желание потрепать родительским жестом волосы молодого человека. Улыбка МакКри была заразительна. – Мне нужно помыться, побриться, поесть и поспать около десяти часов.

МакКри сбегал через дорогу в лавку мистера Пателя и вернулся с двумя большими пакетами. Он зажарил бифштексы, картошку и выставил две бутылки красного вина. Куинна тронуло, что он выбрал испанское вино «Риоха», хотя оно было не из Андалузии, но мало чем отличалось по вкусу.

Сэм больше не видела необходимости скрывать ее роман с Куинном. Как только он улегся, она пришла к нему, а если молодой МакКри и слышал, как они занимались любовью, то что из этого? После второго раунда она заснула, уткнувшись лицом в его грудь. Он положил руку ей на шею около затылка, и она замурлыкала от этого прикосновения.

Несмотря на усталость, Куинн не мог заснуть, он лежал на спине, как многими ночами до этого, смотрел в потолок и думал. Относительно тех людей в ангаре было что-то такое, чего он не уловил. Рано утром он вспомнил. Человек позади него с автоматом «скорпион». Он держал его с хорошо отработанной легкостью, без всякого напряжения, не так, как держал бы человек, непривыкший к оружию. Он держался расслабленно и уверенно, зная, что может прицелиться и выстрелить за долю секунды.

Такую позу и самообладание Куинн видел раньше.

– Он был когда-то солдатом, – сказал Куинн в темноту.

Сэм пробормотала что-то, продолжая спать. Затем было еще что-то, то, что он заметил, проходя мимо дверцы «вольво», чтобы залезть в багажник. Это что-то ускользало от него, пока он наконец не заснул.

71
{"b":"638","o":1}