ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В памяти всплыл пустой ресторан, жесткий стол, смятая подо мной скатерть. И его энергия – настойчивая, зовущая.

– Тот случай не считается, – сказала я упрямо. – Если тебе нужна такая взаимность – дерзай. Единственное, что сработает.

– Я тогда сорвался. Но ты откликнулась. А это означает лишь одно – ты до сих пор меня любишь.

Потяжелевший воздух лег на плечи, гостиная показалась невероятно тесной. Навалилась усталость.

– Это неважно, – глухо возразила я. – Потому что одной любви недостаточно.

Темнота перестала рябить, рассеялась. Паша отстранился, наши взгляды встретились. В его глазах был гнев – тяжелый, колючий. И ни намека на понимание.

– Недостаточно? – переспросил он с насмешкой. – И три с половиной года недостаточно, чтобы сделать выводы? Ты даже не пыталась устроить свою личную жизнь. Мы оба знаем почему.

– Потому что ты единственный и неповторимый? – рассмеялась я, сама того не ожидая. – Прелестно…

– Лейка, ну хватит… В твоей голове хотя бы мысль о ком-нибудь еще проскакивала?

– Мои мысли тебя не касаются.

– Что и требовалось доказать. За что ты так цепляешься? Можно подумать, тебе нравится быть одной.

Да, нравится. Жить проще. Никто не разочарует. Не сделает больно. И терять тоже некого…

– А за что цепляешься ты? – задала я вопрос, который меня давно мучил. Паша непонимающе изогнул бровь. – Что во мне такого? По статусу не подхожу, в высшем обществе не прижилась. Матери твоей не нравлюсь, моральных рамок понаставила. Дома постоянно сижу, интересуюсь исключительно уборкой. Нет, правда, зачем я тебе?

– Вопрос идиотский. Сама-то как думаешь?

– Ах, ну конечно. Прости! Как я могла забыть… Дар. Удобство прежде всего!

Отпущенные эмоции разошлись обжигающими волнами, Паша отступил в коридор. Дышать стало легче. Немного.

– Что ты несешь? – спросил он растерянно. – Я только и делаю, что решаю твои проблемы, и постоянно пытаюсь угадать, в чем ты меня на этот раз обвинишь. Ищешь новый повод? Кстати, о даре. Почему ты упорно не видишь, как я к тебе отношусь? Хорошо, скажу прямо. Я…

Внутри похолодело. Точно знала, что сейчас услышу.

– Не смей! – вырвалось поневоле.

Пусть только попробует. Обратно запихаю каждое слово. Все три. Чтобы больше никогда… никогда…

Энергия вокруг раскалилась до предела и, кажется, весила целую тонну. Зыбкое равновесие рухнуло, расплавилось. Не бывает вторых шансов. Они бесполезны. Те, кому понадобился второй, уже однажды не оправдали доверия.

Все.

Я выдохнула, выпрямилась. И сказала:

– Пропусти меня.

Паша запылал мрачной, исступленной злостью и молча посторонился, я проскочила в коридор. Влетела в комнату, хлопнула дверью. Меня трясло, перед глазами плыли мутные круги. Шкаф скалился неровными краями замочной скважины, на балконе сливались в сплошное пестрое пятно пахучие цветы.

Хорошо… Хорошо, что я не разбирала вещи. Минимум действий: переложить в сумку паспорт, кинуть пакет из ванной в чемодан, застегнуть молнию, выкатить его в коридор.

Было ошибкой сюда приезжать. С ним. Он умер тогда, три с половиной года назад, тем вечером – худшим в моей жизни. Вениамин уверил, что это конец. Никто ни разу не очнулся после ловушки, чего можно ждать от перехода за границу? Правда всегда проста и неумолима, нужно ее только принять. У меня было на это две недели – безумно длинные, до ужаса пустые, полные отрицания, гнева и беспросветного одиночества. Но я их пережила. Осознала – его больше нет, и отпустила. Было больно, чертовски. Мучительно, хоть вой. Есть ли путь обратно? Не знаю.

Зато знаю одно – я не хочу пережить подобное снова. А это обязательно случится. Потому что он так ничего и не понял…

Паша нагнал меня в прихожей, у самой двери. От исходящих от него импульсов гнева зарябило в глазах, наэлектризованный воздух сдавил виски.

– Куда ты? – жестко спросил он.

– Домой.

– Вот как? Бросаешь пропавших без вести на произвол судьбы?

– Чем я им помогу? – Я открыла дверь, рывком перекатила чемодан через порог. – Все предельно ясно – они застряли там, где им не место. Если другие не будут лезть, куда не надо, останутся живы и здоровы. Хотя для некоторых это, конечно, трудновыполнимо.

Я подхватила чемодан и, не оглядываясь, направилась к воротам. Мимо изрытой ямками клумбы с воткнутым в землю совком. Мимо Бланкиного фартука, белым флагом болтающегося на решетке калитки. Паша сделал лучшее, что мог – не стал меня останавливать.

Такси я нашла через два двора, слово «аэропорт» в переводе не нуждалось. Несмотря на наступающий вечер, на улице по-прежнему палило солнце, и в салоне оказалось немногим лучше. Странно, но жарко мне не было. Наоборот, бил озноб, пальцы немели, будто от холода. Я бессмысленно смотрела в окно – на мелькающие пальмы, пышный папоротник, бесконечные велосипедные дорожки, зеленые холмы, усеянные аккуратными домиками. Вскоре остались лишь море до горизонта и слившийся в сплошную серебристую линию бортик шоссе. В горле стоял ком. Хотелось расплакаться, но слезы не шли. Видимо, для таких случаев их попросту не было. Закончились.

К черту все. Улечу первым же рейсом. Вернусь в бабушкину квартиру – домой, во всех смыслах этого слова. Спрячусь на пару недель, посижу одна, успокоюсь. Должно получиться. Всегда получалось…

Аэропорт был большим и шумным. Множество дверей, два терминала. В какой идти – непонятно. Голова быстро наполнилась свинцовой тяжестью, каждый шаг давался с трудом. Решила найти справочную стойку и выяснить, где покупать билет. Как-нибудь сумею объясниться. А разобравшись с рейсом, забьюсь в дальний угол и дождусь вылета. Надеюсь, доживу до посадки. Доберусь до дома, чего бы мне это не стоило – хоть ползком!

Я перевела дыхание, крепче схватилась за ручку чемодана. Поправила сумку на плече и пошла к широким стеклянным дверям. Внутри заворочалось предчувствие опасности. Навстречу хлынул народ – целая толпа. Не знаю, кто меня толкнул. Ощутила легкий укол в плечо, в ушах пронзительно зазвенело, мир закружился. Потемнело. А потом под ногами разверзлась пропасть, полная необычайно яркого света. Он заполнял пространство вокруг, искрясь и жадно пожирая крупицы реальности. Меня стремительно потянуло вниз, все вспыхнуло и утонуло в белом сиянии. Связь с материальным миром оборвалась, я потеряла опору и провалилась в этот свет. Свет, который был страшнее любой темноты. Не осталось ничего – только я и слепящее чистое полотно. Бесконечное, без конца и края. И выхода.

Стало ясно – в своих предположениях я ошиблась…

Глава 6

Паша

Она забыла зонт – складной, в горошек, на тумбочке в комнате. Бланка сказала, это к добру. Значит, еще вернется. Я знал точно – не вернется. Лейка из тех, кто, уходя, действительно уходит. Без попыток манипулирования, обиженных жестов и прочих типичных приемчиков.

Останавливать ее желания не возникло. Хочет сама? Вперед! Не нужны моя помощь, моя поддержка, мои советы – прекрасно, их не будет. Напорется на Хранителей, маньяков, охотников на Вестника или еще каких чертей – посмотрим, надолго ли хватит ее самостоятельности. В конце концов, когда тебе регулярно говорят «пошел вон», почему бы не пойти?

Наэлектризованный воздух царапал легкие, готовность кого-нибудь прибить стремительно росла. Невестой я ее представил, какое преступление. Пожалуй, не надо было этого делать. Пусть бы получила, согласно местным традициям, парочку предложений перепихнуться, и впала в морализаторскую истерику. Заботиться о Лейке занятие неблагодарное. Что ни делай – все вывернет наизнанку. Вечная охота на ведьм и поиск тайных помыслов. Чего-то я там якобы не понял. Было бы что понимать. Все просто на самом деле. Одни живут, другие – прячутся от жизни за частоколом глупых правил и ограничений.

Я засел в комнате, открыл окна нараспашку и ответил на все рабочие письма, которые нашел в ящике. В выражениях не стеснялся. Надеюсь, хоть теперь эта стая бандерлогов, разрабатывающая новый сайт, перестанет умничать и упираться, а сделает, наконец, то, что от нее требуется. Душный цветочный запах полз с улицы, оглушительно тикали часы на стене. Лейкин энергетический след просматривался за городом. Действительно, в аэропорт поехала. Вскоре стемнело, а ее отпечаток исчез. Проверил рейсы до Москвы – ближайший улетел полчаса назад.

15
{"b":"640021","o":1}