ЛитМир - Электронная Библиотека

«Дамский путеводитель к счастью и душевному комфорту»

Чарлза Брайтмора

Натан смотрел, как мягкая, нежная кожа Виктории покрывается румянцем, таким необычным и чарующим, что ему так и хотелось дотронуться, погладить. Ее голубые глаза даже сменили оттенок – столько возмущения и ярости вызвало сообщение Натана относительно ее безопасности. Казалось, еще чуть-чуть, и Виктория просто взорвется, как фейерверк.

– Ну, если вам не по душе такой расклад, леди, то будьте любезны отдать мне письмо. А иначе мне придется стать вашей тенью. Мы будем неразлучны, как желтый цвет с нарциссом, красный – с томатом, как...

– Я поняла вас! – перебила она.

Натана забавляли сердитое выражение ее лица и надутые губки, пухлые и очаровательные.

– Вы, естественно, думаете, – сказала она, – что меня станет тошнить от вашей компании и я вынуждена буду отдать вам письмо, да?

– Это мое самое жгучее желание.

– Значит, вы недооцениваете ни меня, ни твердости моих решений.

– Ну нет, что вы! Упрямство ваше очень даже заметно.

– Это разные вещи – твердость и упрямство.

– Не смею сомневаться в вашей правоте и буду рад обсудить эту тему во время нашей прогулки. Странно, что вы упираетесь, ведь если мы вместе поедем, то я уж точно не смогу сейчас обыскать вашу комнату. – Оглядев ее, он расплылся в улыбке. – Хотя... может, вы боитесь, что я отыщу записочку где-нибудь на вас?

Виктория демонстративно отвела взгляд и отрезала:

– Конечно, нет.

– Ну вот и прекрасно! Решено, следуйте за мной.

Натан направился к конюшням, Виктория с неохотой пошла за ним. Краем глаза он видел, как она с опаской посматривала через плечо на животных, замыкавших шествие, – картина была довольно забавной.

Они вошли в конюшню, и Натан громко позвал:

– Хопкинс, ты тут?

– Да, сейчас, – последовал ответ. Сурового вида мужчина, бородатый, с огненно-рыжими волосами, вышел, распахнув плечом дверь одного из стойл, в каждой руке он держал по ведру.

– Доброе утро, леди, доктор Натан. – Он поднял ведра. – Вот, как раз собираюсь наполнить кормушки вашего зверинца. Куры оставили вам подарок – три больших яйца.

Натан улыбнулся:

– Спасибо, Хопкинс. Отнеси их на кухню, и пусть повар приготовит тебе что-нибудь из них.

– Спасибо, – поблагодарил рабочий. Он взглянул на пернато-пушистую толпу, суетившуюся в дверях и желавшую позавтракать. – А, вот и вы все, потерпите. – Он обратился опять к Натану: – Вам оседлать лошадей?

– Если тебе надо накормить животных, то я сам этим займусь, не беспокойся.

Хопкинс кивнул и вышел из конюшни в сопровождении животных. Как только он исчез из виду, послышался его раздраженный голос:

– А ну убирайся, зверюга, жди, сколько положено!

Притворившись, что ничего не слышал, Натан сказал:

– Сейчас, я только оставлю Кошку в сапогах.

Он уложил спящего котенка на сено в ближайшее стойло и запер дверь на щеколду. Вернувшись, он спросил:

– Вы хорошо ездите?

– Вполне.

– Тогда, думаю, Фиалка вам подойдет – она спокойная, но бегает очень быстро.

Он направился к последнему стойлу, где кобыла с золотистой гривой, увидев его, радостно загарцевала.

– Она красавица, – сказала Виктория, когда Фиалку вывели знакомиться. Она стала нежно гладить ее шею и бархатистую морду.

Пока они знакомились, Натан оседлал Фиалку, а себе выбрал красивого вороного. Проследив, чтобы Виктория благополучно села в седло, Натан вскочил на коня, и они покинули конюшню.

Желая проверить, как на самом деле ездит леди Виктория, Натан припустил галопом по направлению к могучему вязу, подальше от леса, где его неизменно настигали воспоминания о той страшной ночи три года назад.

Приблизившись к деревьям, они замедлили шаг и поехали по лесным тропинкам, залитым лучами утреннего солнца. Пение птиц, шелест листьев, морской ветерок – память не оставляла его в покое ни на минуту. В детстве и юности Натан тысячи раз ездил верхом и гулял по этим тропинкам, и сейчас, несмотря на долгое отсутствие, ему казалось, что он вообще не уезжал и все это было вчера.

Какое-то время они ехали молча, потом Виктория сказала:

– Как тут красиво! Вы часто бываете в Крестон-Мэноре?

Интересно, что побудило ее задать этот вопрос? Что-то в выражении его лица?

– Я здесь не был три года.

Она удивленно посмотрела на него:

– То есть с того времени, как провалилась эта последняя миссия?

– Да.

– Почему же вы не возвратились?

Он развернулся и посмотрел на нее. Лучи солнца переливались на ее волнистых каштановых прядях, темный костюм отлично сидел на ее стройной фигуре и, черт возьми, опять эти губы, не дававшие ему покоя, – пухлые и выразительные. Может, вообще не надо было с ней ехать...

– Лорд Натан? Вы так и не ответили на мой вопрос.

Ему сначала не хотелось говорить ей правду, но в следующую секунду он подумал: а почему, собственно? Какая ему разница, что она подумает или скажет?

– После провала меня, Колина и Гордона отстранили, и для всех было лучше, чтобы я покинул Крестон-Мэнор.

– Вам это, наверное, сложно было, да? – спросила Виктория мягко, с явным пониманием.

Натан ожидал от нее какой угодно реакции, только не этой. Он был уверен, что она начнет допытываться, надменно поглядывая на него, колко шутить, но вместо этого она проявила простое сочувствие, будто сама ощущала его отчуждение. Это было неожиданно. В его планы не входило обнаруживать в ней положительные качества.

– Представляю, сколько воспоминаний принесло вам . возвращение сюда, – сказала она, потрясая его способностью к сопереживанию.

– Да. Кстати, тропинка, по которой мы сейчас едем, в детстве была моей любимой. Примерно через четверть мили будет развилка, направо – дорога к пляжу, налево – к маленькому озеру на землях имения.

– Так вы говорите, что именно с этой дорожкой связаны радостные воспоминания?

Он кивнул.

– Так и есть.

– Расскажите что-нибудь.

Натан искоса взглянул на нее.

– Вы понимаете, что если мы заговорим, то рискуем опять заспорить?

– А мы не будем говорить, – ответила Виктория, улыбнувшись. – Вы поведаете истории о вашей растраченной юности, а я стану просто слушать. Так что же было самым прекрасным и веселым?

Он поколебался немного, весь в ностальгических чувствах от окружавших его деревьев и знакомого пения птиц. Запах свежей земли и воздух с примесью соли – все это заставляло его думать о море.

– Ну, два моих самых любимых места, – начал он, – были озеро и море. Каждый день, независимо от погоды, я гулял по этой тропинке, мучаясь выбором, – к какой воде сегодня пойти.

– Почему же мучились? Можно же каждый день чередовать – море, озеро, море, озеро. Или и то и другое.

– Прекрасное предложение, но не по мне. Не люблю торопиться. Когда иду в какое-то место, то не спешу покидать его и бежать в другое. Кроме того, погода все-таки играла какую-то роль.

– Какую же?

– В проливной дождь и ненастную погоду я обязательно шел к морю. Большие, сильные волны, бьющиеся о берег и скалы, захватывали меня. И я всегда ходил к морю после шторма, потому что можно было найти очень много ракушек.

– Я тоже люблю собирать ракушки, – сказала леди Виктория, просияв. – Они хранятся в Уэксхолл-Мэноре, в стеклянном кувшине, который пополняется каждый год после поездки в Бат.

– Тогда вам приглянется здешний пляж.

– Конечно. Но вернемся к вам. В солнечные дни вы ходили на озеро?

– Обычно да, потому что любил купаться. Иногда я приходил один, плавал, часто на спине, и смотрел на облака. Однако в большинстве случаев мы тут были вместе – я, Колин и Гордон. Играли в пиратов и придумывали всякие забавы.

– Гордон... вы о лорде Элвике?

– Да, мы всю жизнь знакомы. – «...И были лучшими друзьями». Натан поспешил отбросить эту мысль и продолжал: – Конечно, каждую среду мы выбирали только озеро.

18
{"b":"6403","o":1}