ЛитМир - Электронная Библиотека

– Зачем вы мне его показываете?

– Хочу объяснить тебе, что оно представляет для меня. Это символ, олицетворяющий все, чего я хотела и о чем сожалею. Когда я оглядываюсь назад и понимаю, какой наивной была, выходя замуж за Джеффри... – Она покачала головой. – Я не знала ничего. Ничего об этом мире. И, как оказалось, о себе. Я была целомудренна и, когда согласилась на замужество, в котором видела только лучшее, считала, что моя невинность хорошо послужит мне. – Тетя посмотрела на Викторию, в ее глазах отражались богатый опыт и печаль. – Но все получилось не так. Теперь, когда я вспоминаю о своей супружеской жизни, единственное, о чем я думаю, – это: «Если бы тогда мне было известно то, что я знаю сейчас...»

– Что? – спросила Виктория, когда вновь наступила тишина, нарушаемая только тиканьем каминных часов. Она затаила дыхание, боясь, что тетя внезапно передумает и перестанет делиться личными секретами.

Тетино лицо превратилось из мрачного в яростное:

– Я бы не сделала такого же выбора, Виктория. Я бы слушалась сердца, души, чтобы понять свои истинные желания, а не то, что казалось мне подлинным, только потому, что мои планы и вкусы всегда были неизменны. Затем, когда я определила бы, чего я на самом деле хочу и что будет действительно важно для моего счастья, я бы выбирала, основываясь на своих настоящих желаниях. Не думая о том, чего остальные ждут от меня. Ведь важно, что будет для меня хорошо, а не для кого-то другого. И какой бы ни оказалась выбранная мной битва, я в любом случае вооружилась бы и знала, чего ожидать. Томас Грей в своей поэзии писал, что «неведение – это блаженство». Я на это могу сказать только, что он глупец. Насколько мне известно, недостаток знаний не приносит наслаждения, а лишь порождает несчастье. – Она протянула Виктории шелковую сумку. – Вот, хочу, чтобы у тебя это было.

Заинтригованная, Виктория залезла в сумку и достала тонкую книгу. Она смотрела на нее, замерев, и не знала, чему удивляться больше – тому, что у тети был экземпляр, или тому, что она дала его ей. Виктория провела дрожащими пальцами по золотым буквам на коричневой кожаной обложке: «Дамский путеводитель к счастью и душевному комфорту» Чарлза Брайтмора.

– Ты о ней, конечно, знаешь, – сказала тетя Делия, – как и все. О ней в Лондоне говорили несколько месяцев, и не без причины, ведь ее провокационные советы заходят далеко за грани приличий. Но эта книга предлагает знания, которые мне так пригодились бы в молодости! И я хочу, чтобы ты владела этой информацией, Виктория, она нужна тебе. Так ты не повторишь моих ошибок, и у тебя будет достаточно представлений для мудрого выбора. Эта поездка в Корнуолл – твоя возможность узнать себя вдали от пытливых глаз общества. У меня этого шанса не было, а тебе нужно им воспользоваться.

Виктория оторвала взгляд от книги и посмотрела на тетю Делию, в ее глаза, наполненные любовью и сопереживанием. Теперь она поняла, почему тетя больше не приглядывала за ней так старательно. Ни слова не говоря, Виктория положила книгу обратно в сумку и протянула ей.

– Я не могу взять ее.

На щеках тети Делии проступил румянец.

– Я тебя поразила, извини. Просто...

– Нет, я не могу взять ваш экземпляр, потому что у меня уже есть свой. – Виктория откашлялась. – Я часто его читаю.

Тетя Делия заморгала, но быстро пришла в себя и улыбнулась Виктории с таким пониманием, что у девушки в горле встал комок.

– Тогда пускайся в приключение, дорогая! Живи полной жизнью и не позволяй своему полу определять твое будущее. Дай руке судьбы прикоснуться к тебе и оставь что-то на волю случая. Следуй за сердцем и посмотришь, куда оно приведет. И ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. – Она прижала сумку с книгой к груди и посмотрела уверенным взглядом. – Следуй за сердцем, – повторила она мягко. – Я собираюсь это сделать.

– Что вы имеете в виду?

– Я хочу, чтобы мое сердце и душа пели. Я заслуживаю большой страсти и счастья, которых оказалась лишена в молодости. У меня должна быть возможность, и во второй раз я не буду отвергнута. Ты тоже достойна настоящей любви и наслаждения, дорогая моя!

Виктория не верила своим ушам. Тетя Делия предлагала ей... Кажется, она поддерживала ее в том, чтобы... принять Натана как любовника.

Ух! Одна только мысль об этом разожгла огонь во всем теле и грозила превратить все ее благие намерения в пепел. Страх переполнял ее, мешая свежим идеям укорениться в голове. Но теперь мысль твердо засела и начала расти с невообразимой скоростью.

Раздался стук в дверь, напугавший обеих.

– Войдите! – сказала Виктория.

Дверь открылась, на пороге стоял Натан. Сердце Виктории тут же забилось быстро и тяжело. По ней скользнул его напряженный, проницательный взгляд, лишавший ее возможности дышать. Одетый в черные бриджи, белую рубашку и жилет цвета слоновой кости, он выглядел сильным и мужественным. И необыкновенно красивым. На лоб спадали пряди темных волос, которые, она помнила, были словно шелк. На ком-то другом это могло выглядеть по-мальчишески, но ничего подобного в мужчине, вошедшем в комнату, не было.

– Добрый вечер, леди, – поздоровался Натан, глядя на обеих. Затем он всецело сосредоточил внимание на Виктории: – Как вы себя чувствуете?

«Бездыханной... это все вы виноваты!»

– Гораздо лучше. Ужин был очень вкусный.

Он улыбнулся:

– Рад, что вам понравилось. Я здесь как ваш врач.

Тетя Делия встала:

– Думаю, мне лучше уйти.

– Вовсе нет. Ваше присутствие не смутит мою пациентку, выразившую отвращение к докторам. Пожалуйста, продолжайте ваш разговор.

Виктория посмотрела на тетю, в глазах которой сверкал задорный огонек.

– Очень хорошо. Так о чем мы говорили, Виктория? – Она изобразила задумчивость и постучала указательным пальцем по подбородку. – Ах да! О книгах, которые недавно прочитали. Как называется та, что ты порекомендовала мне?

Виктория кашлянула, чтобы подавить подкатывавший к горлу изумленный смех. Господи, когда тетя Делия успела стать такой кокеткой? Надеясь, что румянец на ее щеках был не сильно заметен, Виктория ответила тихо:

– «Гамлет».

Тетя продолжала ставить в тупик:

– Ты уверена? Мне показалось, ты говорила...

– «Гамлет», – поспешно прервала ее Виктория, разрываясь между ужасом и весельем. – Точно «Гамлет».

Тетя скорчила забавную рожицу.

– А я думала, что «Сон в летнюю ночь».

Натан поднял руку Виктории и аккуратно изучил поцарапанную ладонь.

– Так вот о чем дамы разговаривают между собой! – сказал он удивленно. – Шекспир!

– Да, – быстро ответила Виктория, не дав тете, у которой с озорством горели глаза, что-либо сказать.

Натан улыбнулся:

– А я думал, вы говорите о мужчинах.

– Шекспир и был мужчиной, – сухо сказала Виктория, отчаянно пытаясь игнорировать приятные ощущения от его прикосновений к ее подбородку, пока он осматривал порез.

– Я имел в виду живых мужчин.

– О них мы тоже говорим! – вмешалась тетя Делия.

– Помимо всего остального, – сказала Виктория, бросив усмиряющий взгляд в сторону тети.

– Нам с отцом не хватало вас за ужином, – сказал Натан, опуская одеяло, затем приподняв ночную рубашку Виктории, чтобы посмотреть ее колени. Его прикосновения и поведение были полностью безличными, но о тепле, исходившем от его рук, можно было сказать совсем иное.

– Ваш брат не ужинал с вами? – спросила Виктория, потрясенная тем, как неровно звучал ее голос.

– Нет, он поехал в Пензанс и будет очень поздно. – Он опустил рубашку и накрыл ее одеялом. Затем встал и улыбнулся ей:

– Ваши порезы, ушибы и царапины выглядят лучше. И вы больше не бледны. – Натан посмотрел на ее щеки и нахмурился. – Наоборот, вы даже слишком румяная.

Он приложил руку к ее лбу. Боже, ну как сказать ему, что его прикосновение сделает этот румянец еще ярче!

– Жара нет, – заключил Натан с облегчением и убрал руку.

– Я нормально себя чувствую, правда. Ваша мазь сняла боль.

45
{"b":"6403","o":1}