ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Фея Бориса Ларисовна
В плену
Академия черного дракона. Ведьма темного пламени
Мое особое мнение. Записки главного редактора «Эха Москвы»
Он мой, слышишь?
Дама с жвачкой
Джордж и ледяной спутник
Ты должна была знать
Клинки императора

От предвкушения по спине Мередит пробежали мурашки.

– Наверное, мне надо упасть в обморок! К счастью, я не подвержена обморокам.

– Рад это слышать. – Филипп пожирал ее голодными глазами.

Еще раз быстро поцеловав Мередит в губы, он подошел к столу и торопливо написал пару строчек.

– Я сообщаю Эндрю и Бакари, что поиски можно прекратить, – объяснил он.

Вернувшись к Мередит, он наклонился и подхватил ее на руки. Быстро пройдя по коридору, он вышел в прихожую, где они опять встретились с Джеймсом, который, слава Богу, и глазом не моргнул, в очередной раз увидев хозяина с Мередит на руках.

Филипп вручил ему записку, приказав как можно быстрее доставить ее в музей и передать мистеру Стентону.

– Слушаюсь, милорд.

– А потом проследите, чтобы нас не беспокоили.

– Слушаюсь, милорд.

Филипп направился наверх, перескакивая через ступеньки.

– Ты действительно невыносим, – прошептала раскрасневшаяся Мередит, обнимая его за шею.

– Тебе еще предстоит в этом убедиться.

Он вошел в спальню, закрыл дверь ногой, а потом запер ее на ключ. Подойдя к кровати, он бережно положил на нее Мередит и сам опустился сверху, накрывая ее своим телом.

– Хочешь узнать, насколько я невыносим?

Наслаждаясь чудесным ощущением его тяжести, прижимающей ее к матрасу, Мередит провела рукой по растрепанным волосам Филиппа и улыбнулась, глядя ему в глаза:

– Ты даже не представляешь, как я этого хочу.

Эпилог

Глядя на свое отражение в высоком зеркале, Филипп одернул темно-синюю визитку и с гордостью убедился, что свадебный костюм сидит на нем безукоризненно. Неужели всего четыре дня прошло с тех пор, как они покончили с проклятием? Но даже эти четыре дня перед свадьбой показались вечностью. Какое счастье, что ему удалось раздобыть специальное разрешение на брак, и ожидание вот-вот закончится.

В дверь постучали, и, не оглядываясь, Филипп сказал: «Войдите». Он надеялся, что это Бакари пришел сообщить ему о приезде Мередит. Церемония должна была начаться через двадцать минут. Но, к удивлению Филиппа, в спальню вошел его отец:

– Бакари собирался известить тебя, что твоя невеста уже здесь, но я решил, что сам передам тебе эту новость, поскольку мне необходимо поговорить с тобой.

Радость переполняла Филиппа. Невеста уже здесь! Это значит, что меньше чем через час она станет его женой. Будущее простиралось перед ним, как залитое солнцем, сверкающее море.

– Я рад, что ты пришел, отец.

Он мечтал наладить отношения с отцом перед свадьбой и прожить в мире с ним то недолгое время, которое им отпущено.

– Присядем? – Филипп кивнул на кресла, стоявшие перед камином.

– Я предпочитаю стоять.

– Хорошо. Я рад, что ты так бодро себя чувствуешь. Надо сказать, ты и выглядишь прекрасно. Если бы не повязка на руке, ты производил бы впечатление совершенно здорового человека.

Лицо и шея отца медленно покрылись краской.

– Гм-м, да. Как раз об этом я и хотел поговорить. – Герцог откашлялся. – По правде говоря, так оно и есть.

– То есть?

– Я совершенно здоров.

– Откуда тебе это известно?

– Так утверждает доктор Гиббинс.

Филиппу потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить эту новость. Потом его лицо расплылось в счастливой улыбке. Он сделал шаг к отцу и обнял его за плечи:

– Какая чудесная новость, отец! И как доктор Гиббинс объясняет это неожиданное выздоровление?

– Не потребовалось никакого выздоровления, Филипп. Я никогда не болел.

Руки Филиппа медленно опустились. Он стоял, молча глядя на отца и пытаясь справиться с потоком эмоций, обуревавших его.

– Ты солгал, потому что боялся, что я не сдержу своего слова? – Филипп не скрывал горечи.

– Я солгал, потому что хотел, чтобы ты сдержал свое слово, пока я еще жив, – возразил отец. – Я хотел, чтобы ты вернулся домой, и считал, что десять лет за границей – более чем достаточный срок. Я хотел этого еще три года назад, но тогда ты отказался приехать, несмотря на организованную мной свадьбу.

– Поэтому на сей раз ты решил объявить себя умирающим.

? Да.

В голосе отца Филипп не услышал никакого раскаяния, а его решительно поднятый подбородок говорил об уверенности в своей правоте.

– Неужели ты не понимаешь, отец, как жестоко это было по отношению не только ко мне, но и к Кэтрин. Она старалась держать себя в руках, но твоя неминуемая смерть была для нее страшным ударом.

– Я уже извинился перед Кэтрин сегодня утром. Она, конечно, задала мне хорошую головомойку, но в конце концов мы помирились. Она не одобряет моих действий, но понимает их мотивы. Я не верил, что ты вернешься домой, если в этом не будет необходимости. По правде говоря, я не был уверен, что ты вернешься, даже узнав о моей предполагаемой смерти.

– Такая вера в сына не может не восхищать, отец. Но как же тебе удавалось выглядеть таким больным?

– Я стал очень мало есть.

– А нездоровый цвет лица?

– Обычная белая пудра. – Не дав заговорить Филиппу, который уже открыл рот, герцог поспешно продолжал: – Ты, несомненно, имеешь право сердиться на меня, но я хочу, чтобы ты понял, что, хотя мои поступки были не особенно благородными, этого нельзя сказать о моих намерениях. Я, слава Богу, пока не жалуюсь на здоровье, но многих моих ровесников уже нет на свете. Я знал, что должен наладить наши отношения, пока у меня еще есть время, а ты никак не хотел возвращаться. Признайся, ты приехал бы, если бы я не солгал?

– Скорее всего нет, – признался Филипп, опустив голову.

– Я так и думал. Надеюсь, ты простишь мне этот обман, но у меня не было выхода. Я сожалею, что мне пришлось прибегнуть к нему. Я скучал без тебя, Филипп. Когда-то мы были очень близки...

Воспоминания о том, как они гуляли по лугам в Рейвенсли-Манор, о том, как проводили целые дни в библиотеке, а вечера – над шахматной доской, нахлынули на Филиппа и принесли с собой грусть и сожаление.

– Да, – ему было трудно говорить из-за переполнявших его чувств, – до того, как я не сдержал своего слова. До того, как я подвел тебя. И маму.

У герцога задрожал подбородок:

– Я должен был сказать тебе это много лет назад, Филипп, но даже и сейчас мне трудно найти слова... – Он глубоко вздохнул. – В тот день, когда твоя мать попала под дождь и заболела, я оказал нам обоим очень плохую услугу. Я был зол, но не на тебя, а на судьбу, которая отнимала ее у меня. Она так долго болела, и мы все знали, что ее конец близок. В тот день я сказал тебе жестокие слова. Несправедливые слова, которые глубоко обидели тебя, а я этого не хотел. Эти слова, однажды сказанные, стали между нами как стена, и я не знал, как разрушить ее. Я надеялся, что, когда ты повзрослеешь, мы сможем преодолеть ее вместе. Ты стал настоящим мужчиной, сын. Я давно должен был просить у тебя прощения. Но я не сделал этого и могу только надеяться, что сейчас еще не слишком поздно. Прости меня!

Отец протянул руку. В этом жесте были и сожаление, и уважение, и надежда на дружбу. Чувствуя, словно огромную тяжесть сняли с его плеч, Филипп ответил на рукопожатие, а через секунду он уже крепко обнимал отца. Потом, отступив друг от друга, они одновременно достали из карманов белоснежные носовые платки.

– Черт возьми, Филипп, – сказал герцог, промокая глаза, – сколько же здесь пыли! Тебе просто необходимо нанять побольше слуг. Тем более теперь, раз ты женишься. – Он засунул платок в карман. – Ты, кажется, тоже о чем-то хотел поговорить со мной?

– Да. Вообще-то я хотел поблагодарить тебя. Ведь именно с твоего желания найти мне невесту все и началось. А в результате через несколько минут Мередит станет моей женой.

Герцог поднял брови:

– Принимаю твою благодарность. Значит ли это, что ты прощаешь мой обман, из-за которого тебе пришлось вернуться?

– Вероятно, да. Потому что, если бы я не вернулся, я никогда не встретил бы Мередит. Выходит, я должен благодарить тебя и за обман.

74
{"b":"6406","o":1}