ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Глубоководное спасательное устройство «Авалон»

Четвёртое возвращение «Мистика» было сигналом для начала действий «Скэмпа» и «Итана Аллена». Глубоководное спасательное устройство «Авалон» покинуло своё ложе на корпусе «Скэмпа» и проплыло несколько сотен ярдов до старого ракетоносца. Его командир уже собрал свою малочисленную команду в торпедном отсеке. По всей лодке был открыт каждый люк, лаз и смотровое отверстие. К собравшимся подошёл офицер. За ним тащился чёрный провод, присоединённый к каждой из бомб, находящихся на борту. Он подсоединил концы этого провода к таймеру. – Готово, капитан.

Подводный ракетоносец «Красный Октябрь»

Райан наблюдал за тем, как Рамиус расставил своих офицеров. Большинство он отправил на корму, в машинное отделение. Будучи воспитанным человеком, Рамиус отдавал приказы на английском языке и затем повторял их по-русски для тех, кто не знали своего нового языка.

– Комаров и Уилльямз, отправляйтесь в носовые отсеки и задрайте все люки. – Рамиус объяснил свой приказ Райану. – Если что-нибудь случится – не случится, разумеется, но на всякий случай, – у нас недостаточно людей для того, чтобы провести ремонт. Поэтому мы герметизируем весь корабль.

Райану такое решение показалось разумным. Он поставил пустую чашку на основание штурвала, служившего в качестве импровизированной пепельницы. В центральном посту остались только он и Рамиус.

– Когда отправляемся? – спросил русский капитан.

– Как только вы будете готовы, сэр. Нам нужно прибыть в пролив Окракок во время прилива, примерно через восемь минут после полуночи. Успеем?

Рамиус посмотрел на карту.

– Вполне.

Комаров провёл Уилльямза через радиорубку, расположенную перед центром управления. Они оставили открытой водонепроницаемую дверь и вошли в ракетный отсек. Здесь они поднялись по трапу и по нижней палубе прошли вперёд к передней переборке ракетного отсека, затем ещё через одну дверь в помещение склада, всякий раз проверяя люки. Недалеко от носа ракетоносца они поднялись ещё по одному трапу в торпедный отсек, задраили за собой люк и направились в сторону кормы через хранилище торпед и матросские кубрики. Оба офицера чувствовали, как странно идти по кораблю, покинутому командой, и не спешили. Уилльямз смотрел по сторонам и задавал вопросы Комарову. Лейтенант с готовностью отвечал на родном языке. Оба офицера были опытными профессионалами, влюблёнными в романтику своего дела. «Красный Октябрь» произвёл потрясающее впечатление на Уилльямза, и он несколько раз сказал об этом. При строительстве ракетоносца огромное внимание обращали на мелкие детали. Палуба, например, была устлана плитками, люки – с уплотняющими резиновыми прокладками. Шагов идущих офицеров почти не было слышно. Одну за другой они проверили водонепроницаемость переборок. Было очевидно, что потрачено немало усилий, чтобы сделать субмарину почти бесшумной.

Уилльямз переводил на русский свою любимую морскую историю, когда они открыли люк, ведущий на верхнюю палубу ракетного отсека. Пройдя вслед за Комаровым, англичанин вспомнил, что яркое освещение в отсеке оставалось включённым. Разве нет?

Райан пытался расслабиться, обрести спокойствие, но не мог. Кресло было неудобным, и он вспомнил русский анекдот о том, как партия формирует нового советского человека – с помощью кресел в авиалайнерах, где ему приходится принимать самые невероятные позы. На корме, в машинном отделении, офицеры запустили реактор. Рамиус говорил по телефону со своим старшим механиком как раз перед тем, как усилился шум хладагента, прокачиваемого насосами через реактор, и начал образовываться пар для турбогенераторов.

Внезапно Райан поднял голову. Ему показалось, что он почувствовал звук ещё до того, как услышал его. По спине его пробежала струйка холодного пота, когда он понял, что это за звук.

– Что это? – автоматически спросил он, уже заранее зная ответ.

– Что именно? – Рамиус стоял ближе к корме, где теперь начали работать двигатели гусеницы. Странный грохот разносился по корпусу лодки.

– Я слышал выстрел – нет, несколько выстрелов. На лице Рамиуса появилась улыбка, и он сделал несколько шагов вперёд.

– Это, скорее всего, шум моторов гусеницы, – сказал он. – Вы впервые оказались на подводной лодке, а первое плаванье всегда действует на нервы. Даже мне оно показалось трудным.

– Может быть, капитан, вы и правы, но уж отличить выстрел я как-нибудь сумею. – Райан встал, расстегнул пиджак и достал пистолет.

– Отдайте его мне! – Рамиус протянул руку. – Я не разрешаю носить оружие на моей подлодке.

– Где Уилльямз и Комаров? – заколебался Райан.

– Они запаздывают, но это большой корабль, – пожал плечами Рамиус.

– Я пройду вперёд и проверю.

– Оставайтесь на своём посту! – приказал Рамиус. – Действуйте, как я сказал!

– Капитан, я только что слышал пистолетные выстрелы и собираюсь выяснить, что произошло. В вас когда-нибудь стреляли? В меня стреляли, и шрам на плече подтверждает это. Встаньте-ка лучше за штурвал, сэр.

Рамиус поднял телефонную трубку и нажал на кнопку. Он произнёс несколько слов по-русски и положил трубку.

– Я пойду с вами и докажу, что на моей подлодке нет духов – или по-английски лучше сказать призраков, да? Никаких призраков. – Он показал на пистолет. – А вы действительно не шпион?

– Капитан, вы можете верить, во что хотите. Это – длинная история, и когда-нибудь я вам её расскажу.

Райан ждал, когда кто-то придёт на смену, – очевидно, Рамиус вызвал офицера, способного встать за штурвал. От грохота туннельного движителя казалось, что они находятся внутри барабана.

В центральный пост вошёл офицер, фамилии которого Райан не помнил. Рамиус сказал что-то, и офицер засмеялся, но тут же замолчал, увидев в руке Райана пистолет. Судя по всему, русским это не нравилось.

– Если позволите, капитан? – Райан сделал жест в сторону носового отсека, – Идите, Райан.

Водонепроницаемая дверь между центральным постом и следующим отсеком была открыта. Райан, осторожно озираясь, вошёл в радиорубку. Никого. Он прошёл вперёд к двери, ведущей в ракетный отсек. Она была задраена. Дверь размером четыре фута на два намертво задраивалась с помощью запорного колеса, расположенного в центре. Райан одной рукой повернул колесо. Оно было хорошо смазано. Хорошо смазанными оказались и петли. Он медленно открыл дверь и заглянул в ракетный отсек.

– Проклятье! – пробормотал Райан и сделал знак, подзывая к себе капитана. Ракетный отсек протянулся на добрых двести футов и был освещён только несколькими тусклыми лампами. Разве он не был залит светом совсем недавно? В конце отсека, у дальнего люка, мелькнул яркий свет, и Райан увидел две неподвижные фигуры, распростёртые на решётчатой палубе. Яркий свет переместился к ракетной шахте.

– Значит, призраки, капитан? – прошептал он.

– Это Комаров. – Рамиус пробормотал что-то ещё по-русски.

Райан оттянул затвор пистолета, чтобы убедиться, что патрон в стволе. Затем он сбросил ботинки.

– Будет лучше, если вы предоставите это мне, капитан. Я был когда-то лейтенантом морской пехоты. – А моя подготовка в Куантико не помощник мне в таком деле, подумал он, и вошёл в ракетный отсек.

Помещение, где размещались баллистические ракеты, занимало почти треть длины субмарины и было высотой в две палубы, нижняя из сплошных металлических листов, верхняя – из металлических решёток. На американских ракетоносцах это помещение называли «Шервудским лесом». Меткое название: ракетные шахты добрых девяти футов диаметром, окрашенцые в темно-зелёный цвет, напоминали стволы огромных деревьев. Райан закрыл за собой дверь и сделал шаг вправо.

Ему казалось, что свет исходит от самой дальней шахты на правом борту верхней палубы. Райан прислушался. Там что-то происходило. Он слышал тихие шуршащие звуки, а пятно света перемещалось, словно кто-то держал в руке переносную лампу. Звук распространялся вдоль гладкой поверхности внутренней обшивки корпуса.

101
{"b":"641","o":1}