ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Счётчик Гейгера не молчал, и при каждом щелчке, вызванном пролётом случайной частички через трубку с ионизированным газом, что-то судорожно сжималось у лейтенанта в желудке. Свиядов постоянно поглядывал на показания счётчика. До сих пор уровень радиации оставался в допустимых пределах, излучение почти не регистрировалось. Кожух реактора был четырехслойным, а каждый слой из особопрочной нержавеющей стали имел в толщину несколько сантиметров. Пространства между этими стальными слоями были заполнены поочерёдно смесью бария с водой, свинцом и, наконец, полиэтиленом. Все это предназначалось для того, чтобы не допустить утечки нейтронов и гамма-частиц. Сочетание стали, бария, свинца и пластика успешно удерживало опасные элементы атомного распада, позволяя выделяться лишь небольшому количеству тепла. Цифры на счётчике Гейгера – к великому облегчению лейтенанта Свиядова – были заметно ниже, чем на солнечном пляже в Сочи. Выше всего показания оказались рядом с лампочкой накаливания, так что молодой офицер удовлетворённо улыбнулся.

– Все показания в норме, – доложил он.

– Повторите проверку ещё раз, – приказал Мелехин, – с самого начала.

Через двадцать минут Свиядов, весь взмокший от жары под потолком отсека, доложил об аналогичных результатах повторного осмотра, затем неуклюже спустился вниз, с трудом передвигая затёкшие руки и ноги.

– Можете курить, – разрешил Рамиус. – Вы хорошо поработали, товарищ лейтенант.

– Спасибо, товарищ командир. Там чертовски жарко от ламп и труб, охлаждающих реактор. – Лейтенант передал Мелехину счётчик Гейгера. На нижней шкале, регистрирующей суммарную дозу, цифра была заметно ниже допустимой.

– Не исключено, что к нам попали заражённые дозиметры, – недовольно проворчал старший механик. – И это не в первый раз. Какой-нибудь шутник на заводе или на складе – занятие для наших друзей из ГРУ. Вредители! За такую шутку можно схлопотать и пулю в затылок.

– Пожалуй, – усмехнулся Рамиус. – Помните случай на «Ленине»? – Командир имел в виду атомный ледокол, который два года простоял у причала – его не выпускали в море из-за повышенной радиации в реакторном отсеке. – А там все дело было в том, что какой-то чокнутый механик посоветовал коку прожарить заскорузлые от нагара сковородки на пару из реактора. Так вот, этот идиот спустился к парогенератору, открыл контрольный клапан и сунул под пар свои сковородки!

– Как же, конечно помню! – Мелехин закатил в ужасе глаза. – Я служил тогда в инженерном управлении штаба флота. Командир ледокола попросил, чтобы ему прислали кока-казаха…

– Да, командиру нравился плов с кониной, – заметил Рамиус.

– … вот и прислали кока, который не имел ни малейшего представления о корабле. И сам погиб, и ещё троих матросов загубил, и весь долбаный реакторный отсек заразил на двенадцать месяцев! Командир ледокола только в прошлом году вышел из лагеря строгого режима.

– Зато сковородки свои кок наверняка вычистил, – усмехнулся Рамиус.

– Это уж точно, Марк Александрович, – лет через пятьдесят ими даже можно будет пользоваться! – хрипло захохотал Мелехин.

Не та шутка при молодом офицере, подумал Петров. Нет ничего смешного, абсолютно ничего, в повышенной радиации. Впрочем, Мелехин славился своим черным юмором, и врач пришёл к выводу, что после двадцати лет работы с реакторами старший механик и командир научились равнодушно относиться к потенциальной опасности. К тому же в рассказе было и разумное предостережение: никогда не пускайте в реакторный отсек тех, кто не имеют к нему отношения.

– Очень хорошо, – произнёс Мелехин, – а теперь проверим трубы в генераторном отсеке. Пошли, Свиядов, нам все ещё нужны ваши молодые ноги.

В следующем отсеке, расположенном ближе к корме, размещались теплообменник и парогенератор, турбогенераторы переменного тока и вспомогательное оборудование. Главные турбины находились в соседнем отсеке, который сейчас бездействовал, потому что гусеница работала на электроприводе. В любом случае пар, приводивший их во вращение, был чистым, поскольку радиоактивность допускалась лишь во внутреннем контуре. Хладагент, несущий в себе непродолжительную, но опасную радиоактивность, никогда не превращался в пар. Пар образовывался во внешнем цикле из незараженной воды. Две системы водоснабжения встречались, но никогда не смешивались внутри теплообменника, который являлся наиболее вероятным местом утечки хладагента из-за многочисленных стыков и клапанов.

Для проверки этой более сложной системы с множеством труб потребовалось пятьдесят минут. Эти трубы не были так хорошо изолированы, как в предыдущем отсеке. Свиядов дважды едва не обжёгся, и, когда закончил первую проверку, его лицо было мокрым от пота.

– Показания и здесь в норме, – доложил он.

– Отлично, – кивнул Мелехин. – Спуститесь вниз, отдохните и затем повторите проверку.

Свиядов едва удержался от того, чтобы поблагодарить своего начальника за проявленную заботу, но это было бы ошибкой. Для молодого преданного офицера и комсомольца никакой труд не в тягость. Он осторожно спустился на палубу, и Мелехин дал ему ещё одну сигарету. Старший механик поседел на службе и требовал от своих людей максимальной бдительности, хотя и заботился об их благополучии.

– Спасибо, товарищ стармех, – поблагодарил его Свиядов. Петров подставил складной стул.

– Садитесь, товарищ лейтенант, отдохните немного.

Лейтенант Свиядов опустился на подставленный стул и вытянул ноги, чтобы восстановить кровообращение. Офицеры в училище подводного плавания имени Ленинского комсомола говорили, что ему повезло с этим назначением. Рамиус и Мелехин были лучшими офицерами на флоте, способными, как никто другой, и научить молодых лейтенантов профессиональным навыкам, и позаботиться о них.

– Эти трубы действительно нуждаются в более качественной изоляции, – заметил Рамиус.

Мелехин отрицательно покачал головой.

– Тогда их проверка станет слишком сложной, – возразил он и передал командиру счётчик Гейгера.

– Никакой опасности, – заметил Рамиус, считав суммарные данные с нижней шкалы счётчика. – Можно больше облучиться, поработав на огороде.

– Совершенно верно, – согласился Мелехин. – Шахтёры и то получают большую дозу от радона, скапливающегося в шахтах. А у нас дело, скорее всего, в дефектных дозиметрах, у меня нет другого объяснения. Разве нельзя проверить всю партию?

– Можно, конечно, – ответил Петров, – но в этом случае из-за продолжительности нашего плавания придётся несколько дней не пользоваться значками-дозиметрами. Боюсь, это противоречит существующим правилам.

– Вы совершенно правы, товарищ доктор, – согласился Рамиус. – С другой стороны, нагрудные значки всего лишь подстраховывают вот эти более надёжные приборы. – Он показал на датчики в отсеке.

– Вы действительно хотите ещё раз проверить надёжность труб? – спросил Мелехин.

– Думаю, это необходимо, – ответил Рамиус. Свиядов выругался про себя, уставясь в палубу.

– Когда речь идёт о безопасности личного состава, лишних мер предосторожности не бывает, – назидательно произнёс Петров. – Ничего не поделаешь, товарищ лейтенант.

До начала проверки корабельный врач испытывал глубокое чувство беспокойства, а теперь его страхи исчезли.

Час спустя вторая проверка генераторного отсека была завершена. Петров отвёл Свиядова в медпункт, где дал ему соляные таблетки и напоил чаем, чтобы ликвидировать последствия обезвоживания организма. Старшие офицеры разошлись, и Мелехин приказал снова включить реактор.

Матросы вернулись в машинное отделение и заняли свои места, с беспокойством поглядывая друг на друга. Случайно ли офицеры только что провели проверку «горячих» отсеков на радиацию? Матрос, исполнявший обязанности санитара, казался бледнее обычного и не отвечал на вопросы. Многие механики тревожно ощупывали свои нагрудные значки-дозиметры и поглядывали на часы, с нетерпением ожидая конца вахты.

День восьмой

Пятница, 10 декабря

Авианосец Королевского флота «Инвинсибл»

Райан проснулся в темноте. Шторки на двух маленьких иллюминаторах были задёрнуты. Он несколько раз тряхнул головой, стараясь отогнать сон, и огляделся по сторонам, оценивая, что происходит вокруг. «Инвинсибл» раскачивался на волнах – хотя и меньше прежнего. Райан встал, подошёл к иллюминатору, отодвинул шторку и увидел за кормой багряный свет заката под низко клубящимися облаками. Он посмотрел на часы и после несложных подсчётов заключил, что по местному времени сейчас шесть часов вечера. Следовательно, ему удалось проспать почти шесть часов. Райан чувствовал лёгкую головную боль, явно от бренди – лишний аргумент против теории, что после хорошего спиртного голова болеть не будет. Мышцы тоже одеревенели, и он сделал несколько приседаний, чтобы размяться.

47
{"b":"641","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Мата Хари. Раздеться, чтобы выжить
Пропаданец
Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня (сборник)
Держать строй
Мрачная тайна
Список желаний Бумера
Леди и Некромант
Dead Space. Катализатор
Одержимость