ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Формируем Пищевые Привычки для здоровья
Семь этюдов по физике
Цвет надежды
Как забыть все забывать. 15 простых привычек, чтобы не искать ключи по всей квартире
Разбивая волны
Метро 2033: Край земли-2. Огонь и пепел
Влада. Перекресток смерти
Ночные легенды (сборник)
Слово как улика. Всё, что вы скажете, будет использовано против вас
Содержание  
A
A

Рамиус оторвал взгляд от листков с приготовленным текстом и увидел, что вахтенные в центральном посту обмениваются довольными взглядами. Советским военным морякам редко доводилось бывать в других странах, а посещение иностранного государства, даже союзного, атомной подводной лодкой – вообще неслыханное событие. Более того, Куба для русских столь же экзотичная страна, как Таити, земля обетованная с белыми песчаными пляжами и смуглыми девушками. Рамиус знал, что в действительности всё обстоит иначе. Он не только читал в «Красной Звезде» и других советских газетах о прелестях службы на острове, но и видел это своими глазами.

Капитан сменил страницы. С хорошими новостями покончено. Теперь очередь за плохими.

– Товарищи! Офицеры, старшины и матросы «Красного Октября»! – В предчувствии неприятностей все насторожились. – Наше плавание будет трудным. От нас потребуется напряжение всех наших сил. Мы должны соблюдать строжайшее радиомолчание и особенно чётко выполнять свои обязанности. Награду получает только тот, кто её заслужил. Каждый офицер и каждый матрос на борту корабля, от командира до новобранца, должен выполнить свой социалистический долг с предельной ответственностью! Мы добьёмся успеха, если будем работать сплочённо и дружно, как и надлежит настоящим советским людям. Я обращаюсь к вам, молодые матросы, впервые вышедшие в море: беспрекословно повинуйтесь приказам ваших офицеров, мичманов и старшин. Овладевайте своими специальностями и точно выполняйте порученные вам обязанности. На корабле не бывает маловажной работы, не бывает незначительных поручений. Здесь все отвечают друг за друга и жизнь каждого из вас зависит от работы товарища. Выполняйте свой долг, чётко следуйте приказам офицеров, и по завершении плавания вы станете настоящими советскими моряками! У меня все. – Рамиус убрал большой палец с кнопки микрофона и повесил его на крючок. Неплохое выступление, подумал он, в нём есть и сладкий пряник и ощутимый кнут.

В кормовом камбузе старшина замер на месте, прижав к себе тёплый каравай хлеба и удивлённо глядя на динамик, прикреплённый к переборке. Странно. Разве такими должны были быть у них предписания? Может быть, их изменили в последнюю минуту? Мичман нарушил ход его мыслей и приказал вернуться к работе, довольно улыбаясь и посмеиваясь от мысли о недельном увольнении на берег после прибытия на Кубу. Он был немало наслышан о страстных кубинках, и теперь радовался возможности проверить, так ли это на самом деле.

Рамиус задержался в центральном посту.

– Интересно, есть ли здесь американские лодки? – задумчиво произнёс он.

– Действительно, товарищ командир, было бы неплохо выяснить это, – согласился капитан второго ранга Бородин, стоявший на вахте. – Включить гусеницу?

– Действуйте.

– Стоп машина, – приказал Бородин.

– Стоп машина, – отрепетовал старшина-рулевой и передвинул ручку машинного телеграфа в положение «стоп». Тут же стрелка телеграфа, управляемая из машинного отделения, передвинулась в такое же положение – приказ получен и выполнен. Глухой рёв турбин стих.

Бородин снял телефонную трубку и нажал на кнопку, соединяющую центральный пост с машинным отделением.

– Товарищ старший механик, приготовьтесь включить гусеницу.

Это не было официальным названием новой движительной системы. У неё вообще не было названия, всего лишь номер проекта. Прозвище «гусеница» дал ей молодой инженер, принимавший участие в её разработке. Ни Рамиус, ни Бородин не знали почему, но, как это нередко бывает в подобных случаях, название прижилось.

– Установка готова к пуску, – через несколько секунд доложил стармех.

– Открыть люки на корме и на носу, – скомандовал Бородин. Вахтенный мичман протянул руку к щиту управления и поочерёдно щёлкнул четырьмя переключателями. Сигнальные лампочки над каждым сменили красный свет на зелёный.

– Люки открыты, товарищ капитан, – доложил он.

– Включить гусеницу. Постепенно увеличить скорость до тринадцати узлов.

– Слушаюсь, постепенно увеличить скорость до тринадцати узлов, – отрепетовал старший механик.

Внутри корпуса подлодки, где на короткое время воцарилась тишина, возник новый звук. Рёв двигателей был теперь тоном ниже и разительно отличался от обычного. Шумы, доносящиеся из реакторного отсека – главным образом от циркуляционных насосов, прогоняющих воду через систему охлаждения, – стали почти неслышными. Гусенице для работы не требовалось большой мощности. На боевом посту мичмана стрелка указателя скорости, опустившаяся до пяти узлов, поползла вверх. В носовом кубрике, втиснутом перед ракетным отсеком, несколько спящих матросов зашевелились на своих койках, потревоженные прерывистым рёвом и жужжанием электромоторов, находившихся всего в нескольких метрах, за прочным корпусом. Но матросов так вымотал этот первый день плавания, что они тут же снова заснули, не теряя ни единой драгоценной минуты отдыха.

– Гусеница работает нормально, товарищ командир, – доложил Бородин.

– Отлично. Рулевой, курс двести шестьдесят градусов, – приказал Рамиус.

– Слушаюсь, курс двести шестьдесят. – Рулевой повернул штурвал влево.

Ударная подлодка «Бремертон»

В тридцати милях к северо-востоку от «Красного Октября» американская подлодка «Бремертон» только что всплыла из-под паковых льдов и шла курсом два-два-пять. «Бремертон», ударная подводная лодка типа 688, занималась сбором электронной информации в Карском море, но получила приказ направиться на запад, к побережью Кольского полуострова. Предполагалось, что русский ракетоносец не выйдет в море ещё неделю, и шкипер «Бремертона» испытывал раздражение из-за очередной путаницы в разведданных. Если бы «Красный Октябрь» вышел в море в соответствии с расписанием, «Бремертон» ждал бы его у выхода из Кольского залива и сразу же сел бы ему на хвост. Правда, американские гидроакустики несколько минут назад все равно сумели засечь советский ракетоносец, хотя «Бремертон» и шёл со скоростью четырнадцать узлов.

– Мостик, вызывает гидропост.

Капитан третьего ранга Уилсон поднял трубку.

– Мостик слушает.

– Мы потеряли контакт, сэр. Пару минут назад его гребные винты остановились и смолкли. Мы слышим шумы с востока, но подводный ракетоносец исчез.

– Понятно. Возможно, он перешёл в режим медленного дрейфа. Будем красться следом. Оставайтесь настороже, старшина. – Капитан Уилсон прошёл к прокладочному столику, размышляя над происшедшим. Два офицера из группы слежения и управления огнём только что установили пеленг на контакт и теперь смотрели на командира, ожидая, что он скажет.

– На их месте я опустился бы к самому дну и начал медленно кружить вот здесь. – Уилсон обвёл карандашом место, где только что находился «Красный Октябрь». – Давайте подкрадёмся к нему. Сбавим скорость до пяти узлов и постараемся снова восстановить контакт, ориентируясь на шум его реактора. – Уилсон повернулся к вахтенному офицеру. – Сбавить скорость до пяти узлов, – приказал он.

– Слушаюсь, шкипер.

Североморск, СССР

В здании Главного почтамта Североморска сортировщик почты недовольно посмотрел на водителя грузовика, который швырнул ему на стол большой брезентовый мешок и ушёл. Шофёр опоздал с доставкой почты, впрочем, не то чтобы действительно опоздал – этот идиот за пять лет ещё ни разу не приехал вовремя, подумал служащий. Была суббота, и сортировщик не испытывал ни малейшего желания работать. Сорокачасовую рабочую неделю ввели в Советском Союзе всего несколько лет назад, но, к сожалению, эти перемены не затронули такие жизненно важные сферы обслуживания, как почта. Вот и приходится по-прежнему вкалывать шесть дней в неделю вместо пяти, а платят гроши. Позор, думал он, и даже часто высказывался по этому поводу дома, сидя с приятелями за картами, а особенно под водку с огурчиком.

Сортировщик развязал шнурок и перевернул мешок – на стол вывалилось несколько мешков поменьше. Нет смысла спешить, решил служащий. Месяц только начинается, впереди ещё несколько недель, чтобы перенести положенную норму писем и бандеролей из одной части помещения в другую. В Советском Союзе все состоят на государственной службе и есть даже поговорка: пока начальство делает вид, что платит, мы делаем вид, что работаем.

6
{"b":"641","o":1}