ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В данном случае неприменимы положения законов других стран, потому что убедительно установлено, что «спасение – это вопрос, основывающийся на jus gentium, и обычно не зависит от законодательства отдельных стран».

Международной основой этого является Конвенция о спасении 1910 года (Брюссель), которая кодифицирует транснациональный характер адмиралтейского закона и закона о спасении. Эта Конвенция была ратифицирована Соединёнными Штатами в Акте о спасении в 1912 году, 37 Stat. 242, (1912), U.S.C.A, параграфы 727 – 731, а также в 37 Stat. 1658(1913).

– Мы гарантируем полное соблюдение международного права, Алекс, – пообещал президент, – во всех его деталях. – И все, поднятое нами с морского дна, подумал он, доставят в ближайший порт, Норфолк, где это будет передано приёмщику затонувших кораблей, федеральному чиновнику, до предела загруженному работой. Если Советский Союз захочет получить что-нибудь обратно, ему придётся обратиться в адмиралтейский суд, роль которого в Норфолке исполняет федеральный окружной суд, и в случае, если Советский Союз выиграет иск, после того как будет определена ценность имущества, поднятого со дна, и после того как ВМС США будут оплачены расходы, связанные с подъёмом остатков корабля, там же, в Норфолке, эти остатки будут переданы законному владельцу. Разумеется, следует принять во внимание, что при недавней проверке выяснилось, что этот федеральный окружной суд завален неотложными делами и сможет начать рассмотрение иска о возвращении остатков советской подлодки не раньше, чем через одиннадцать месяцев.

Арбатов решил послать в Москву телеграмму о создавшемся положении, хотя и знал, что это не окажет ни малейшего влияния на решение проблемы. Он не сомневался, что президент не упустит возможности получить изощрённое удовольствие от того, что якобы не может воздействовать на абсурдную американскую судебную систему, подчёркивая при этом, что он, как глава исполнительной власти, в соответствии с конституцией не имеет права вмешиваться в деятельность судов.

Пелт посмотрел на часы. Настало время огорошить советского посла очередным сюрпризом. Советник по национальной безопасности не мог не восхищаться президентом. Для человека, всего несколько лет назад владевшего ограниченным опытом в международных делах, президент освоился на удивление быстро. Этот внешне простой и даже заурядный человек лучше всего проявлял себя в сложных ситуациях, и после многих лет работы прокурором все ещё любил изощрённые игры, связанные с переговорами и хитроумными уловками. Создавалось впечатление, что он способен манипулировать людьми с пугающей лёгкостью. Зазвонил телефон, и доктор Пелт поднял трубку.

– Пелт слушает. Да, адмирал, – Где? Когда? Только одного? Понятно… В Норфолк? Спасибо, адмирал, это очень хорошая новость. Я немедленно сообщу президенту. Прошу держать нас в курсе. – Пелт повернулся к президенту. – Нам удалось подобрать одного матроса, и его жизнь, слава Богу, можно спасти!

– Подобрали матроса с погибшей подлодки? – Президент встал.

– По крайней мере это русский моряк. Вертолёт обнаружил его час назад, и матроса скоро доставят в госпиталь военно-морской базы в Норфолке. Его подобрали в двухстах девяноста милях к северо-востоку от Норфолка, так что, похоже, он спасся с затонувшей подлодки. На корабле говорят, что состояние его тяжёлое, но в госпитале готовы немедленно принять спасённого.

Президент подошёл к своему письменному столу и снял трубку.

– Грейс, немедленно соедини меня с Дэном Фостером… Адмирал, это президент. Когда доставят в Норфолк спасённого русского? Через два часа? – На его лице появилось озабоченное выражение. – Адмирал, лично позвоните в госпиталь и передайте моё распоряжение сделать для подобранного в море русского всё возможное. Я хочу, чтобы к нему отнеслись, как к моему собственному сыну, понятно? Отлично. Докладывайте мне о его состоянии каждый час. Пусть им займутся наши лучшие врачи, самые лучшие. Спасибо, адмирал. – Он положил трубку. – Ну вот, будем надеяться на выздоровление спасённого моряка.

– Может быть, мы проявили излишний пессимизм при оценке ситуации, господин посол, – согласился доктор Пелт.

– Да, пожалуй, – кивнул президент. – Алекс, у вас ведь есть врач в посольстве?

– Есть, господин президент.

– Пусть тоже едет в госпиталь. Ему во всём пойдут навстречу. Я позабочусь об этом. Джефф, поиски других спасшихся в том районе продолжаются?

– Продолжаются, господин президент. Сейчас там дюжина самолётов и вертолётов, ещё два спасательных судна подходят к месту катастрофы.

– Отлично! – Президент с энтузиазмом хлопнул в ладоши, улыбаясь, словно школьник в магазине игрушек. – Если нам удастся отыскать ещё нескольких уцелевших членов команды, может быть, это станет неплохим рождественским подарком для вашей страны, Алекс. Мы сделаем всё возможное, даю слово.

– Это очень любезно с вашей стороны, господин президент. Я немедленно передам в Москву, что есть и хорошие новости.

– Не спешите, Алекс. – Президент поднял руку. – Думаю, за это можно и выпить.

День десятый

Воскресенье, 12 декабря

Центр управления СГАН.

В центре управления Системы гидроакустического наблюдения, размещённом в Норфолке, картина становилась все более запутанной. У Соединённых Штатов просто не было достаточно совершенной техники, чтобы следить за подводными лодками, которые находились в районах больших глубин. Датчики СГАН располагались главным образом на относительно мелководных участках, ограниченных берегами, на дне подводных хребтов и равнин. Стратегия стран НАТО строилась, исходя из этих технических возможностей. В случае серьёзной войны с Советским Союзом НАТО использует барьер СГАН, Систему гидроакустического наблюдения, протянувшийся от Гренландии к Исландии и затем к Великобритании, в качестве гигантской сигнальной растяжки, вроде устройства для обнаружения грабителей. Подводные лодки союзников и патрульные самолёты противолодочной обороны примутся за поиски, обнаружение и уничтожение советских подводных лодок, которые будут приближаться к линии гидроакустического наблюдения ещё до того, как они пересекут её.

Никогда и не предполагалось, однако, что этот барьер сможет остановить больше половины прорывающихся подлодок, так что с теми из них, которым удастся пересечь барьер, будут поступать по-другому. Глубоководные районы океана просто слишком обширны и невероятно глубоки – средняя глубина превышает две мили, – чтобы усыпать их акустическими датчиками, как это делалось на мелководных, сравнительно узких участках моря. Это обстоятельство создавало трудности для обеих сторон. И если задача НАТО будет заключаться в том, чтобы поддерживать Атлантический мост и продолжать трансокеанские перевозки, то вполне очевидно, что задачей советских подлодок будет перерезать эти коммуникации. Им придётся рассыпаться по всему огромному океану в поисках судов, движущихся по многочисленным торговым путям. Таким образом, стратегия НАТО за пределами барьера СГАН будет состоять в том, чтобы сформировать крупные конвои, окружив каждый из них эскортом из эсминцев, вертолётов и самолётов. Эскортные силы постараются создать защитный зонт диаметром около ста миль. Вражеские подлодки не смогут находиться внутри этого круга – там их будут преследовать и уничтожать или просто отгонять в сторону, чтобы конвой мог следовать дальше. Таким образом, хотя линия СГАН была предназначена для того, чтобы нейтрализовать огромное океанское пространство, стратегия активной защиты жизненно важных морских перевозок по глубоководному океану основывалась на подвижных, хорошо охраняемых зонах, перемещающихся по морскому пространству северной Атлантики.

Это была весьма разумная стратегия, но её нельзя было подвергнуть испытанию в реальных условиях, и, к сожалению, в настоящий момент она стала большей частью бесполезной. Поскольку все советские «альфы» и «Викторы» уже находились у американского побережья, а последние «чарли», «эхо» и «новемберы» уже приближались к выделенным для них районам патрулирования, огромный экран, на который смотрел капитан третьего ранга Квентин, повсеместно был заполнен не столько маленькими красными точками, сколько обширными кругами. Каждая точка или круг обозначали положение советской подлодки. Круг представлял собой предполагаемую позицию, рассчитанную на основании скорости, с которой подлодка могла двигаться, не издавая излишнего шума, который могли засечь многочисленные донные датчики. Некоторые круги составляли десять миль в диаметре, некоторые – пятьдесят, что образовывало участки площадью от семидесяти двух квадратных миль до двух тысяч, которые придётся тщательно обследовать, если понадобится снова определить точные координаты подводной лодки. А этих проклятых лодок было слишком уж много.

67
{"b":"641","o":1}