Содержание  
A
A
1
2
3
...
70
71
72
...
136

– Вот так! Как ты, Крис?

Молчание. Джексон не мог оглянуться – позади все ещё летели четыре истребителя противника.

– «Пика-2», это ведущий.

– Слышу, ведущий. – Все четыре «форджера» были сейчас на прицеле Санчеса. Они только что осмелились напасть на его командира.

«Хаммер-1»

На борту «Хаммера-1»[27] старший оператор лихорадочно думал, стараясь принять правильное решение. «Форджеры» летели, не нарушая строя, и по радиоканалу слышались оживлённые переговоры на русском языке.

– «Пика-2», это «Хаммер-1». Отворачивайте в сторону, повторяю, отворачивайте в сторону, не открывайте огонь, повторяю, не открывайте огонь. Сообщите, как поняли. «Пика-2», «Пика-1» летит в двух тысячах футов ниже вас, в направлении на девять часов. – Офицер выругался и посмотрел на одного из сержантов, находящихся в самолёте вместе с ним.

– Все произошло слишком быстро, сэр, чертовски быстро. У нас есть записи переговоров русских. Я не понимаю, о чём они говорят, но создаётся впечатление, что на «Киеве» очень недовольны.

– И не только там, – заметил оператор, пытаясь понять, правильно ли он поступил, отозвав «Пику-2». Внутреннее чувство говорило, что он чертовски не прав.

Звено «томкэтов»

Голова Санчеса дёрнулась от изумления.

– Понял, отворачиваю. – Он убрал палец с кнопки пуска ракет. – Черт бы их всех побрал! – Он потянул на себя ручку управления и бросил «томкэт» в крутую петлю. – Где ты, ведущий?

Санчес подлетел под истребитель Джексона и описал вокруг него петлю, стараясь оценить серьёзность повреждений.

– Огонь погашен, шкипер. Оперение и стабилизатор с правой стороны исчезли. Оперение с левой стороны – черт, я могу смотреть сквозь него, так оно продырявлено, но, похоже, пока действует. Минутку. Крис наклонился вперёд, шкипер. Вы можете поговорить с ним?

– Нет. Я пытался. Давай возвращаться.

Ничто не доставило бы Санчесу такого удовольствия, как сбить русских, очистить от них небо, и он легко сделал бы это четырьмя ракетами. Но, подобно большинству лётчиков, он строго соблюдал дисциплину.

– Понял, ведущий.

– «Пика-1», я «Хаммер-1», сообщите о своём состоянии, приём.

– «Хаммер-1», надеемся долететь, если больше ничего не отвалится. Сообщите врачам, чтобы были наготове. Крис ранен. Не знаю, насколько серьёзно.

Понадобился час, чтобы долететь до «Кеннеди». Истребитель Джексона плохо повиновался управлению и с трудом летел по курсу на заданной высоте. Джексону постоянно приходилось следить за дифферентом и регулировать его. Санчес сообщил, что Кристиансен шевелится на заднем кресле. Может, просто перебита проводка системы внутренней связи, с надеждой подумал Джексон.

Первым приказали садиться Санчесу, чтобы освободить палубу для капитана Джексона. При заходе на посадку «томкэт» начал терять управление. Лётчик прилагал все усилия, чтобы удержать истребитель на курсе, сильно ударил его при посадке и захватил крюком первый аэрофинишер. Правое колесо шасси сразу подломилось, и перехватчик стоимостью в тридцать миллионов долларов заскользил к установленному барьеру. Сотня людей с огнетушителями кинулись к нему со всех сторон.

Аварийный гидравлический механизм открыл фонарь кабины. Джексон отстегнул ремни, перелез через спинку кресла и попытался поднять Кристиансена. Они были друзьями, и много лет.

Крис оказался жив. Его лётный костюм был весь в крови, и когда первый санитар снял с него шлем, Джексон увидел, что кровотечение продолжается. Второй санитар отстранил Джексона и надел на раненного лётчика фиксирующий шейный воротник. Кристиансена осторожно вытащили из кокпита и положили на носилки, с которыми тут же побежали к острову авианосца. Джексон мгновение колебался, а затем последовал за ним.

Медицинский центр ВМС в Норфолке

Капитан первого ранга Рендл Тейт из медицинского корпуса ВМС шёл по коридору, чтобы встретиться с русскими. Он выглядел моложе своих сорока пяти лет, в его густых чёрных волосах только-только начали пробиваться первые признаки седины. Тейт был мормоном, получил образование в университете Бригэма Янга и на медицинском факультете Стэнфордского университета. Он поступил на флот, потому что ему хотелось увидеть мир, по крайней мере больше того, что видно из окна кабинета у подножия Скалистых гор. Он добился своего, и до сегодняшнего дня ему удавалось избегать всего, что в какой-то степени походило на дипломатические обязанности. Недавно заняв должность директора медицинского департамента в медицинском центре ВМС в Бетесде, он сразу понял, что долго так продолжаться не может. Несколько часов назад его перебросили на вертолёте в Норфолк для участия в лечении русского моряка.

Русские ехали сюда на автомобиле и, по-видимому, не слишком торопились.

– Доброе утро, господа. Меня зовут доктор Тейт.

Они обменялись рукопожатиями, и лейтенант, который привёз русских, повернулся и пошёл обратно к лифту.

– Доктор Иванов, – представился тот, что был поменьше ростом. – Я – врач советского посольства.

– Капитан Смирнов, – произнёс второй русский. Тейт знал, что Смирнов занимает должность заместителя военно-морского атташе и является кадровым разведчиком. Во время перелёта в Норфолк доктора Тейта проинструктировал по поводу русских офицер морской разведки из Пентагона, который сейчас пил кофе в буфете госпиталя.

– Я – Василий Пешкин, доктор, второй секретарь посольства. – Это был старший офицер КГБ, «легальный» разведчик с дипломатическим прикрытием. – Мы хотели бы посмотреть на нашего соотечественника.

– Разумеется. Прошу следовать за мной. – Тейт повёл их обратно по коридору. Он был на ногах уже двадцать часов. Это не противоречило его обязанностям начальника медицинского департамента в Бетесде. Все самые трудные случаи выпадали на его долю. Первое, чему учится врач, – это как обходиться без сна.

Весь нижний этаж был отведён под отделение реанимации, потому что Медицинский центр ВМС в Норфолке строили, исходя из необходимости лечения раненых во время военных действий.

Палата номер три реанимационного отделения представляла собой помещение размером двадцать пять футов на двадцать пять. Окна её выходили только в коридор, и на них были раздвинуты занавески, позволяющие смотреть внутрь. В палате стояли четыре кровати, но занята была лишь одна. Молодой человек на ней был почти полностью скрыт простыней. Видна была лишь кислородная маска, закрывающая его лицо, и растрёпанные светлые волосы на подушке. Рядом с кроватью стояла капельница для внутривенного вливания, и трубки от двух бутылей с жидкостями соединялись в одну, исчезающую под одеялом. Медсестра в хирургическом зелёном халате, как и у доктора Тейта, стояла в ногах кровати. Её зелёные глаза сосредоточенно смотрели на экран электрокардиографа над головой пациента. Время от времени она на мгновение опускала взгляд и делала пометки на листке. На кровати находился какой-то аппарат, назначение которого было не известно для непосвящённых. Пациент был без сознания.

– Его состояние? – спросил Иванов.

– Критическое, – лаконично ответил Тейт. – Невероятно, что он вообще выжил. У него глубокий шок. Он провёл в воде по крайней мере двенадцать часов, если не двадцать. И хотя на нём был резиновый спасательный костюм, принимая во внимание температуру воды и воздуха, трудно представить, как он мог выжить. Когда его доставили в госпиталь, температура тела была 23.8 градусов по Цельсию. – Тейт покачал головой. – Мне приходилось читать в медицинской литературе о случаях переохлаждения, но не такого сильного.

– Ваш прогноз? – Иванов заглянул в палату.

– Трудно сказать. – Тейт пожал плечами. – Может быть, пятьдесят на пятьдесят или чуть хуже. Глубокий шок. Вообще-то он очень здоровый человек. Отсюда не видно, но он в великолепной физической форме, прямо легкоатлет. У него удивительно сильное сердце; по-видимому, именно благодаря этому ему удалось выжить до того момента, когда его нашли и доставили сюда. Сейчас нам удалось справиться с гипотермией. Беда, однако, заключается в том, что гипотермия вызывает массу побочных осложнений, которые могут проявиться одновременно. Нам приходится вести систематическую борьбу с целым рядом различных, но связанных между собой явлений, чтобы не допустить ослабления естественных защитных функций его организма. Если ему суждено умереть, причиной будет шок. Мы лечим его электролитами, это обычный метод, но в течение по крайней мере нескольких дней он будет находиться между жизнью и смертью. Я…

вернуться

27

«Хаммер» – морской вариант самолёта раннего радиолокационного наблюдения.

71
{"b":"641","o":1}