ЛитМир - Электронная Библиотека

– Вот посланница Фригги! – вскричала Альбрун.

– Она принесла тебе привет от богини, Ильдихо, – подтвердила Ганна.

Но королевна замедлила шаги и молча указала пальцем вверх. Там, в густых ветвях высоких буков, раздавалось нежное воркованье.

– Дикая горлица! – прошептала Альбрун, а ее глаза заблестели от радости.

– Это ты первая услышала ее, госпожа! – заметила Ганна.

– Это предвещает…

– …свадьбу, замужество, – с улыбкой подсказала Ганна, прижимаясь к белой руке своей госпожи. – Фрейя[5] также явно благоволит к тебе, потому что дикая горлинка – ее любимая птица.

Ильдихо покраснела, опустила темные ресницы и прибавила шагу.

– Прислушайтесь! – произнесла она, как бы желая отвлечь мысли своих спутниц в другую сторону. – Сейчас раздался голос другой птицы – издалека, из самой чащи леса. Слушайте: вот опять!.. Отрывистые, но такие сладкие звуки, такие манящие, таинственные…

– Э! Да это поет черный дрозд с желтой грудкой, – объяснила Альбрун.

– Золотая птица, которая умеет сделать свое гнездо невидимым!

– Да, да! Ведь это не простая птица, а заколдованный царевич! Его обратили в дрозда за то, что он подсмотрел, как купалась Остара, прелестная богиня утренней зари и весны.

– Его заколдовали, чтобы он не смог рассказать о том, что видел.

– Однако в его пении до сих пор слышится затаенный восторг.

– Но девушка, родившаяся в праздник Вотана, может разрушить чары и освободить царевича…

– Если она нежно поцелует птичку в золотое темечко…

– Трижды!

– Поцеловать птицу! Но это ведь нисколько не стыдно даже для самой целомудренной девственницы. Не так ли, Ильдихо? – спросила смуглянка Альбрун.

– Да, но ведь ты сознавала бы при этом, что целуешь мужчину, прекрасного царевича! – поддразнила подругу веселая Ганна. – Когда он сбросит с себя перья и птичий клюв…

– Ну, тогда придет его очередь целоваться.

– Ах вы, болтуньи! – побранила их королевна. – Разве можно говорить так громко о поцелуях между мужчиной и девушкой? Меня удивляет, как вам не стыдно!

– Э, что за беда, если о поцелуях говорится в шутку…

– Ведь мы пока не собираемся никого целовать…

– О ком умалчиваем с намерением!

– Ну да! А про царевича, обращенного в птицу, может толковать всякая девушка, и мечтать о нем, и…

Но Ильдихо нахмурила белый лоб и слегка сжала пунцовые губки. Ганна тотчас же заметила этот признак неудовольствия своей госпожи. Она потихоньку дернула свою подругу за курчавые спутанные волосы, чтобы та перестала докучать королевне.

– Подождите меня здесь, – сказала дочь Визигаста служанкам, указывая на причудливое ложе из мха. – Мой венок из буковых листьев готов. Мне надо увенчать им исток лесного ручья. Я дала такой обет.

– Лесной ключ посвящен Фригге, – серьезно заметила Ганна. – И по нему можно угадывать будущее. Пусть королевна идет одна – ее не должен видеть при этом ничей глаз!

Ганна потянула за плащ любопытную Альбрун, которой так хотелось подсмотреть, что станет делать молодая госпожа у священного источника…

IV

Ильдихо быстро продвигалась вперед. Она была вынуждена не раз наклонять голову в золотой диадеме волос, чтобы не задеть за древесные ветви, переплетающиеся над узкой лесной тропинкой, едва заметной посреди сырого мха. Тропинка все дальше углублялась в лес. Деревья становились гуще, все скупее проникали под их зеленый свод яркие солнечные лучи. Вскоре Ильдихо достигла цели – истока священного ключа.

Место, откуда бил источник, вырываясь из таинственных, глубоких недр земли, было обложено красивым темно-красным песчаником. Сделали это предки короля Визигаста. Красота, прочность и вместе с тем мягкость песчаника напоминали те же качества бука – с его ласкающей глаз листвой и гибкими ветвями, недаром эти камень и дерево существуют вместе.

Бук – краса леса – невольно приводит на память миф о прекрасных дриадах, и недаром на верхнем центральном камне незатейливого свода, сооруженного без помощи цемента, была нацарапана руническая надпись, гласившая:

Этот быстрый ключ
Живой воды
Оградил и посвятил
Богине Фригге
Фридгаст,
Удалых наездников-ругов
Благочестивый король.
Фригга, пошли благодать твою
Во дворец и в хижину
Нашим женщинам
Из рода в род.

Камень с надписью был обвит венком из темного плюща и крупных лиловых колокольчиков. Венок лежал здесь уже целую неделю, но не завял, потому что его освежали мелкие брызги воды и влажные испарения. Ильдихо опустилась на колени, бережно положив рядом с собою на мох буковую гирлянду. Она осторожно сняла с центрального камня старый венок и разделила его на две половинки, слабо державшиеся вместе. Потом девушка поднялась и произнесла торжественным, серьезным тоном:

Фригга, я вопрошаю!
Как этот венок, так и наше будущее:
Что случится с венком,
То будет с нашей жизнью и любовью.
Направо плыви «его» участь,
Налево – моя!
Фригга, я вопрошаю!

Говоря таким образом, королевна осторожно спустила венок на воду и стала следить за ним с напряженным вниманием. Не долго держались вместе обе половинки: вскоре их разъединило быстрое течение ручейка. Правую половину венка унесло вперед, она закружилась, нырнула в глубину и пропала. Левая половина медленно поплыла вперед и остановилась, зацепившись за камень, выступавший со дна ключа. Напрасно течение пыталось оторвать гирлянду от этого препятствия: цепкий плющ прочно держался за него и лиловые колокольчики печально поникли своими головками. Ильдихо так засмотрелась на свои цветы и так до того ушла в гадание, что застыла в неподвижной позе, опершись левой рукой на каменный свод и вытянув вперед голову. Углубившись в свои мысли, она не расслышала быстрых шагов, доносившихся из чащи леса. Правда, то была осторожная, легкая поступь опытного охотника, привыкшего подкрадываться и к зоркой рыси, и к чуткому тетереву. Кроме того, шаги подходившего замирали на мягком ковре зеленого мха.

Королевна заметила его приближение, лишь увидев на гладкой поверхности воды человеческую тень. Она тотчас узнала его и повернулась.

– Это ты! – радостно вырвалось у нее, и щеки ее запылали.

Остановившийся перед ней молодой воин оперся на древко охотничьего копья.

– К чему ты так присматривалась? Ах, да, вижу, вижу! Лиловые цветы зацепились за камень, а плющ умчало от них далеко-далеко. А знаешь ли, юная дева, почему это? У цветов нет воли; они должны покоряться посторонней силе, но людские сердца и сами люди – свободны. Я сейчас помогу бедным цветочкам. Впрочем, нет! Мое вмешательство не нужно. Гирлянда отцепилась сама и весело помчалась вперед. А вон там – видишь – у корней ивы колокольчики снова соединились со своим плющом. И вот – они опять поплыли дальше вместе.

– Фригга соединила их, – набожно прошептала Ильдихо. Ее благородное лицо прояснилось, голос зазвучал уверенней.

– А зачем ты пришел сюда? – спросила она юношу, отворачиваясь в сторону.

– Может быть, для того же самого, для чего и ты: для ворожбы.

Но он засмеялся, сверкнув белоснежными зубами.

– Не смотри же так упорно на зеленый мох у себя под ногами! Ты можешь любоваться им, когда я уйду, – прибавил юноша.

И он грациозным движением руки откинул со лба свои густые темно-русые кудри, ниспадавшие ему до самых бровей и почти закрывавшие большие темно-серые глаза. Низкая, с узкими полями войлочная охотничья шляпа, украшенная пушистым пером серебристой цапли, свалилась у юноши с головы, пока он пробирался по лесной чаще, и висела у него за спиной, болтаясь на синем ремешке. Правильно очерченные темные брови почти сходились над переносьем, что придавало его лицу веселое, чуть плутоватое выражение. Красивый, немного своенравный рот, обрамленный светло-каштановым пушком, казалось, постоянно улыбался против его воли. Молодой охотник был замечательно хорош собой, и королевна не могла отвести глаз от милого лица, когда решилась наконец взглянуть на юношу, уступая его мольбам.

вернуться

5

Ф р е й я – покровительница браков и любви, супруга Одура.

5
{"b":"6419","o":1}