ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Назирова Сара

Сваха

Сара Назирова

СВАХА

Как только старая баня вновь начала работать, тетя Зюльхаджа тут же покончила с клеветой. Дело в том, что она по-особому причесывалась: разобрав волосы на пробор, жгутом закручивала каждую половинку и, пропустив эти жгуты под ушами, узлом укладывала на затылке. Несколько небольших прядок она аккуратно подстригала и выпускала по обе стороны лица, так что уши, густо усеянные веснушками, оставались открытыми и торчали между чалмой и волосами. В селе уж лет сто никто не носит такой прически ну, и, конечно, пошли болтать, оплешивела, мол, вот и зачесывает волосы наперед. Слух этот дошел и до тети Зюльхаджи, но опровергать столь гнусную клевету она считала ниже своего достоинства. Можно было бы просто взять да и снять при всех закрученный чалмой платок, но тетя Зюльхаджа и это почитала для себя унизительным. "Ослиные хвосты метут, а я внимание обращать буду!" - и она презрительно кривила губы. Но едва только баня открылась, тетя Зюльхаджа в первую же пятницу явилась туда со всеми своими принадлежностями; обложила голову зелеными ореховыми скорлупками и прождала до вечера, беседуя с банщицей Назирой.

Тетя Зюльхаджа не красит волосы хной, как это делают другие, обкладывает голову ореховой скорлупой. Ни единого седого волоса никто у нее не видел, очень может быть, что их нет; тугие блестящие жгуты под ее ушами отливают коричневым бархатом. Правда или нет, но тетя Зюльхаджа уверяла, что употребляет ореховую скорлупу от зоба. Может быть. Вода в здешних местах плохая, у многих и зоб, и зубы выпадают до времени. А у тети Зюльхаджи, не сглазить бы, как она всегда приговаривает, и намека не было на зоб. И зубы один к одному, белые-пребелые. Ладно, про зубы потом... Весь день проведя в бане, тетя Зюльхаджа к вечеру промыла, наконец, волосы и, горделиво тряхнув ими туда-сюда, ястребиным оком окинула окружающих ее женщин. "Ну, сучьи дочери, кончите теперь языком трепать?" Только я неправильно выразилась: "промыла волосы", поскольку не бывает такого, чтоб тетя Зюльхаджа сама себя мыла. Ведь я еще не сказала вам, что тетя Зюльхаджа занимает в своем селе особое положение. Она - енгя, сваха и наставница молодоженов в роду Гаджи Гадималы; а род этот и не счесть, если не вспугнешь, чтоб разбежались. Табун конский, как говорит тетя Зюльхаджа. В течение года обычно она несколько раз выступает в роли енги, то со стороны жениха, то со стороны невесты. Нередко к ней приходят и с других улиц, никто, мол, кроме тебя, не сумеет провернуть наше дело. Если тетя Зюльхаджа считает, что обратившиеся к ней люди способны оценить ее по достоинству, то дает согласие, если же, не ею будь сказано, люди эти гроша ломаного не стоят, выпроваживает их ни с чем.

Едва у кого-нибудь из рода Гаджи Гадималы возникала потребность в свахе: дочка засиделась или сын никак не мог подобрать себе пару, первым делом обращались к тете Зюльхадже-в таких делах она была незаменима. Случалось, какая-нибудь девчонка заартачится: "Не хочу! Не пойду за него!" В этом случае тетя Зюльхаджа являлась к ней в дом вместе со старшим сыном. Тот таращил на девушку налитые кровью глаза, надвигался на нее всей своей громадой и хрипло орал: "Сучонка! Как смеешь пасть разевать! Я тебя кровью залью!" А тетя Зюльхаджа была ровна и доброжелательна: "Вы что, за урода что ли дочку свою отдаете? - недоумевала она. - Взяли бы да показали ей парня!" И она принималась так расхваливать предлагаемого жениха, такого напускала туману, что девушку, совсем уже было решившую покончить с собой, брало сильное сомнение, а может, правда?..

Тетя Зюльхаджа прекрасно понимала, что в селе все знают друг друга как облупленных, и разговоры эти - покажите, мол, парня девушке - были одной из ее уловок. Просто она хотела сказать, если есть у тебя глаза и хоть малость соображения, не можешь ты отказать такому парню. Однако, расхваливая девушку или парня, тетя Зюльхаджа никогда не перегибала палку, приписывая им качества, в отсутствии которых легко можно убедиться собственными глазами. Да и зачем? Чтоб сбить с толку деревенскую девушку или парня, особых ухищрений не требуется. Таинственность, неизвестность - вот что для них главное. И разумеется, глас народа, поскольку он глас божий. Ну, и конечно, мнение такого знатока, как тетя Зюльхаджа.

Аслан, племянник мужа тети Зюльхаджи, сдался после одного-единственного разговора с ней. Парню не повезло - полюбил разведенную с ребенком. "Ты что, урод - найти никого не можешь? Совсем ошалел - бабу с приплодом брать!.." Мать, бабушка, тетки в один голос причитали, что мальчика их одурманили, опоили, порчу на него навели!.. Аслан зверем кидался на всех, кричал, что сдохнет, а не отступится. Разведенная, не разведенная - мое дело! Все отговаривали, увещевали, запугивали Аслана.

Тетя Зюльхаджа помалкивала. Она не сказала парню ни слова, пока не выговорились все, кто имел и кто не имел к нему отношения. Дело в том, что тете Зюльхадже довелось увидеть Асланову разведенку в бане. Увидела и мысленно благословила. Тело, что старинный фарфор - насквозь светится. Несет таз с водой - вот-вот переломится. Рукой шевельнет, а мышцы будто перетекают одна в другую, и в банном густом пару тело это, казалось, источает прохладу; увидела ее тетя Зюльхаджа и обрадовалась. Обрадовалась тому, что Аслан никогда не увидит эту женщину так, как довелось увидеть ей. Иначе бы парня не оторвать. А в том, что она оторвет Аслана от разведенной, тетя Зюльхаджа не сомневалась.

"Ну и сукин сын, Аслан! - размышляла она. - Это же надо, какую выглядел!.. Губа не дура! Сам колода колодой, а такую женщину подцепил! Нежная, прозрачная, как ламповое стекло! Это ж ханский товар! Разве такая невестка выдюжит в вашем доме! У твоей матери в руках ей и сроку-то сорок дней. От рамазана до рамазана не дотянет!".

А та уже приметила сваху и скорей ополаскиваться. Не могла она мыться при тете Зюльхадже. Аслану близкая родственница, да и занимается-то чем... Хоронясь за других, женщина уже было прокралась к двери, когда ее настиг оклик тети Зюльхаджи.

- Доченька! - голос у свахи был мягкий, мягче шелка. - Подойди-ка поближе...

Тетя Зюльхаджа не просто ласково окликнула женщину. В ее "доченька" слышалось: не бойся меня, милая, я твоя сторонница. Прикрываясь тазом, женщина несмело приблизилась к ней.

- Оливковым маслом локти мажь! - сказала тетя Зюльхаджа, утопая в море улыбок, благостная и довольная. Женщина ничего не ответила. Провожаемая заговорщицким взглядом тети Зюльхаджи, она бочком-бочком пробралась к выходу. Душа ее пела, словно сваты Аслана стояли уже у ее дверей. Не помнила, как и оделась, как до дому добрались.

А тетя Зюльхаджа вернулась из бани и прямиком к деверю, чайку попить.

Пришла и сразу велела ребятишкам Аслана отыскать, пускай, мол, придет, нужен.

Аслан мигом явился пред ее очи. Тетя Зюльхаджа всем велела-уйти: и девушкам, готовившим чай, и жене деверя, не перестававшей сетовать на сына, займитесь своими делами, а вот Аслана, как ровню, как достойного собеседника, совладельца некоей тайны, сообщника, усадила рядом с собой у самовара.

- Налей-ка себе чайку, парень- - тетя Зюльхаджа печально вздохнула.

Некоторое время они молча потягивали чай, и тетя Зюльхаджа бросала на Аслана печально-сочувственные взгляды.

- Возлюленную твою давеча в бане видела, - вымолвила, наконец, тетя Зюльхаджа.

"Возлюбленная!" - Аслан сразу весь обмяк. Никто, никогда, ни родственники, ни приятели не называли так его "избранницу". "Та, с приплодом" - и весь разговор. Как же он пожалел, что до сих пор не зашел к тете Зюльхадже. Ведь и в голову не пришло, что она запросто может уговорить его родню.

- Порядочная женщина, - сказала тетя Зюльхаджа и отхлебнула чайку, достойная, скромная, да достанется она кому предназначена!

У Аслана даже сердце зашлось. Как это - "предназначена"? Мужу? С ним она давно в разводе. Может, знает чего старуха?

1
{"b":"64194","o":1}