ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ты принял меры на случай неудачи или обнаружения? — спросил Бок.

— Да, конечно. — На лице Куати появилась хитрая улыбка, и он объяснил Боку свой замысел.

— Весьма остроумное решение. Важно быть наготове, что бы ни случилось.

— Я так и думал, что тебе понравится.

Глава 21

Соединяемость

Понадобились две недели, но наконец поступил благоприятный ответ. Офицеру КГБ, работающему по заданиям ЦРУ, удалось разнюхать, что проводится какая-то операция, связанная с ядерным оружием в Германии. Руководство ею ведётся из московского центра. Операцию контролирует сам Головко. Сотрудники берлинского отделения КГБ в полном неведении.

— Ну? — спросил Райан у Гудли. — Как ваше мнение?

— Подкрепляет сообщение Спинакера. Если слухи о скрытом реестре тактического ядерного оружия верны, то это несомненно как-то связано с выводом их войск, развёрнутых в Германии. Во время перевозок постоянно теряются вещи. Когда я сам переселялся в Вашингтон, у меня пропали два ящика с книгами.

— Мне хотелось бы верить, что при перевозке ядерного оружия проявляется больше внимания, чем во время транспортировки книг, — сухо произнёс Райан, подумав, что Гудли надо ещё учиться и учиться. — Что дальше?

— Я искал информацию для опровержения точки зрения Спинакера. Советы объясняют своё отставание в демонтаже ракет СС-18 тем, что построенный ими завод не справляется с заданием. Наши инспекторы на местах не в состоянии решить, соответствует это действительности или нет, — это техническая проблема. Мне трудно поверить, что русские, которые построили этот завод, — они ведь, черт побери, производили баллистические ракеты СС-18 в течение длительного времени — не сумели спроектировать его так, чтобы завод был в состоянии демонтировать ракеты по графику, с соблюдением правил безопасности. Русские утверждают, что проблема связана с топливом и формулировкой договора. СС-18 используют жидкое топливо, а корпусы ракет находятся под давлением — давлением, необходимым для сохранения жёсткости ракеты. Они могут откачать топливо из баков прямо в шахтах запуска, однако затем ракеты нельзя извлечь оттуда, не повредив корпуса, а договор требует, чтобы ракеты были доставлены на завод для их демонтажа в исправном виде. Но на заводе нет приспособления для откачки и хранения топлива, утверждают они. Что-то связанное с ошибкой при проектировании и вредом, который будет нанесён экологии. По их словам, ракетное топливо опасно в обращении и ядовито, и нужно принимать строгие меры предосторожности, чтобы не причинить вреда людям, а завод находится в трех километрах от города и тому подобное. — Гудли помолчал. — Объяснение звучит правдоподобно, хотя возникают сомнения: неужели можно допускать подобные ошибки.

— Это — структурная проблема русской экономики, — объяснил Райан. — Им трудно строить заводы далеко от, населённых пунктов, потому что у населения просто очень мало личных автомобилей и доставлять рабочих на заводы там труднее, чем здесь. Именно такие с виду незначительные детали сводят с ума наших аналитиков и мешают понять русских.

— Но, с другой стороны, они могут указать на такую ошибку — несомненно важную — и пытаться объяснить ею всё остальное.

— Очень хорошо, Бен, — заметил Райан, — ты начинаешь мыслить, как настоящий разведчик.

— Здесь могут работать только помешанные.

— Между прочим, ракетное топливо — это действительно неприятная штука. Едкая, токсичная, вызывающая химические реакции и коррозию материалов. Вы знакомы с проблемами, которые возникали у нас с ракетами Титан-II?

— Нет, — признался Гудли.

— Их обслуживание было связано с массой трудностей. Приходилось принимать множество предосторожностей, и, несмотря на них, периодически возникали утечки. В результате начиналась коррозия корпуса, страдали специалисты…

— Значит, теперь наши позиции изменились? Вы считаете, что русские говорят правду? — с улыбкой произнёс Гудли. Райан улыбнулся и закрыл глаза.

— Не знаю.

— Нам нужны более убедительные данные, иначе как мы выясним действительное положение вещей.

— Да, конечно, я сам когда-то придерживался такой же точки зрения. От нас ожидают, что мы знаем абсолютно все относительно каждой скалы, лужи и любого человека в мире. — Райан открыл глаза. — Это не так. Никогда так не было и никогда не будет. Я разочаровал вас, правда? Всезнающее ЦРУ. Перед нами сейчас более или менее важный вопрос, и в нашем распоряжении всего лишь вероятности, а не надёжные сведения, в которых можно быть уверенным. Каким образом будет президент принимать решения, если мы не можем предоставить ему факты вместо возможно обоснованных догадок? Я говорил это не раз — и даже заявлял наверх в письменном виде. Большей частью мы выдаём официальные догадки. Понимаете, мне неловко посылать что-то вроде этого. — Взгляд Джека опустился на папку с докладом разведывательного управления. Специалисты их русского отдела работали с полученной информацией неделю и пришли к заключению, что сообщение Спинакера, похоже, соответствует действительности, но может представлять собой и неправильное толкование.

Джек снова закрыл глаза, надеясь, что это ослабит головную боль.

— Это наша структурная проблема. Мы взвешиваем различные вероятности. Если выразить чёткую точку зрения, можно ошибиться. Это немалый риск. И что дальше? Люди запоминают твои ошибки куда прочнее, чем правильные выводы. Отсюда тенденция включать в доклад все возможности. Эго даже справедливо и честно с интеллектуальной точки зрения. Помогает увернуться от ответственности. Плохо лишь одно — люди не получают того, что, по их мнению, им нужно. Те, кто пользуется нашими материалами, часто не нуждаются в определённых точках зрения, им нужны вероятности, вот только они этого не подозревают. Это сводит с ума, Бен. Чиновники за пределами нашего управления требуют сведений, которые мы не в состоянии представить, а чиновники внутри Лэнгли отказываются брать на себя ответственность подобно всем остальным. Так что добро пожаловать в реальный разведывательный мир.

— Мне никогда не приходило в голову, что вы — циник.

— Я не циник, я — реалист. Есть вещи, которые мы знаем. Другие — нам неизвестны. Люди ведь не роботы. Они всего лишь ищут ответы на вопросы и находят вместо них новые загадки. В Лэнгли немало умелых специалистов, способных неординарно мыслить, однако бюрократия гасит мнение тех, кто выражает точку зрения, а ведь факты чаще всего обнаруживаются отдельными личностями, а не комитетами.

Раздался стук в дверь.

— Войдите!

— Доктор Райан, ваша секретарь куда-то вышла…

— Она опоздала на обеденный перерыв и пошла перекусить.

— У меня есть для вас документ. — Мужчина вручил ему пакет. Райан расписался в получении, и рассыльный вышел.

— Добрая старая «Ниппон эрлайнс». — Райан вскрыл конверт. Внутри находилось ещё одно сообщение от Ниитаки. Джек взглянул на письмо и вдруг выпрямился, словно по нему пробежал ток.

— Господи!

— Новые проблемы? — спросил Гудли.

— К этому у вас нет допуска.

* * *

— Что у вас? — спросил Нармонов. Головко колебался. Он чувствовал себя гонцом, которому предстоит сообщить о крупной победе с неприятными последствиями.

— Долгое время мы пытались найти ключ к американским системам шифровки. У нас были успехи, особенно в поисках ключа к дипломатическим шифровальным кодам. Вот шифротелеграмма, посланная из Вашингтона в несколько посольств США. Нам удалось расшифровать все её содержание.

— Ну и что?

— Кто послал эту шифровку?

* * *

— Послушай, Джек, — ответил Кабот, — Лиз Эллиот очень серьёзно отнеслась к сообщению Спинакера и запросила мнение департамента.

— Ну что ж, это просто великолепно. Теперь нам известно, что КГБ сумел расшифровать наш дипломатический код. Ниитака прочитал ту же самую шифровку, что и наш посол. Теперь Нармонов знает, что нас так беспокоит.

139
{"b":"642","o":1}