ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Это не был запах её духов.

Глава 26

Сборка

Сборка началась с покупки дополнительных инструментов. Целый день ушёл на то, чтобы прикрепить тяжёлый блок отработанного урана к внутренней части в конце корпуса.

— Я знаю, это утомительно, — произнёс Фромм чуть ли не извиняющимся голосом. — В Америке и других странах есть специальные приспособления, инструменты, ведётся сборка множества бомб одного типа — там у них все преимущества, которые отсутствуют у нас.

— И несмотря на это, всё должно быть сделано с неменьшей точностью, командир, — добавил Госн.

— Мой юный друг совершенно прав. Физические принципы одинаковы как для них, так и для нас.

— Тогда продолжайте работу, — сказал Куати. Фромм тут же продолжил сборку. Каким-то краем сознания он уже подсчитывал деньги, которые скоро получит, но всё-таки главным для него оставалась работа. Всего лишь половина техников была занята сборкой собственно бомбы. Остальные работали над изготовлением арматуры, основную часть которой составляли опорные рамы. Они предназначались для крепления составных частей бомбы и были сделаны из нержавеющей стали, что придавало им прочность и позволяло сделать компактными. Каждая деталь арматуры устанавливалась на своём месте в соответствии с точным порядком сборки, поскольку бомба представляла собой нечто более сложное, чем большинство машин, и сборка подчинялась ряду строгих инструкций. И здесь весь процесс облегчался высоким качеством конструкции, а также поразительной точностью станков. Даже операторы были изумлены тем, что изготовленные ими детали безропотно вставали на отведённые им места, и перешёптывались между собой, говоря, что, кем бы ни был этот Фромм — а версии по этому вопросу выдвигались самые разные и весьма красочные, — в его инженерных качествах сомневаться не приходилось. Самым трудным было установить на свои места урановые блоки. Размещение более лёгких и пластичных материалов прошло куда проще.

— Процедура по вводу трития? — спросил Госн.

— В самую последнюю очередь, конечно, — ответил Фромм, сделав замер и отходя назад.

— Просто нагреваем батарею, чтобы оттуда выделился газ, правильно?

— Да, — кивнул Фромм, — хотя… нет, нет, не так!

— Я в чём-то ошибся?

— Это следует вводить с поворотом, — объяснил Фромм оператору, подошёл поближе и показал. — Вот так, понимаете?

— Да, спасибо.

— Эллиптические рефлекторы висят на этих…

— Да, спасибо, я знаю.

— Хорошо, продолжайте.

Фромм сделал знак Госну.

— Подойдите сюда. Теперь вы видите, как это будет действовать? — Он показал на два комплекта эллиптических поверхностей, прижимавшихся одна к другой, — их было девятнадцать, причём каждая была сделана из другого материала. — Энергия, излучаемая первичным источником, ударяет в первый комплект поверхностей, разрушая каждую из них поочерёдно, но в процессе разрушения…

— Да, на физической модели всегда понятнее, чем когда смотришь на страницу расчётов. — Расчёт этой части оружия был основан на том, что световые волны не имели массы, но обладали инерцией. Они не были, строго говоря, «световыми» волнами, но, поскольку энергия существовала в форме фотонов, соблюдался тот же самый принцип. Каждая из эллиптических поверхностей будет принесена в жертву энергии, однако во время их уничтожения они передадут небольшую, хотя и надёжную, часть этой энергии в другом направлении, усиливая ту, что уже движется от первичного источника.

— Вы очень щедро рассчитали энергетический запас, герр Фромм, — уже в который раз заметил Госн. Немецкий инженер пожал плечами.

— Так уж пришлось поступить. Если нельзя провести испытания, нужно хотя бы перестраховаться при конструировании взрывного устройства. Первая американская бомба, сброшенная на Хиросиму, не прошла испытаний. На неё затратили слишком много лишних материалов, и она была вопиюще неэффективна. И всё-таки она сработала. При соответствующей программе испытаний…

При возможности провести испытания он измерил бы эмпирические результаты, точно определил необходимый запас энергии, рассчитал бы действие каждого компонента бомбы, улучшил все, что нуждалось в совершенствовании, и уменьшил бы размер тех частей, которые были слишком большими или слишком массивными для выполнения поставленной задачи. Короче говоря, Фромм поступил бы так же, как поступали американцы, русские, англичане и французы на протяжении десятилетий, постоянно совершенствуя конструкцию своих бомб, делая их все более и более эффективными, меньшими по размеру, лёгкими, более простыми, надёжными и дешёвыми. Это, понимал Фромм, и есть подлинное инженерное совершенство, и сейчас он был безгранично благодарен за то, что ему, наконец, представилась возможность испытать свои силы. Конструкция этой бомбы груба, а сама бомба тяжёлая и большая, далёкая от инженерного шедевра. Она взорвётся — в этом он не сомневался, — но с течением времени мог бы создать намного более совершенную конструкцию.

— Да, понимаю. Человек вашего таланта мог бы уменьшить её размеры до размеров большого ведра.

Это был неслыханный комплимент.

— Спасибо, герр Госн. Может быть, она стала бы не такой маленькой, как вы сказали, но её всё-таки можно было бы разместить в носовой части ракеты.

— Если бы наши братья в Ираке не спешили…

— Совершенно верно. Израиль был бы стёрт с лица земли. Но они вели себя глупо, не правда ли?

— Их подвело отсутствие терпения, — произнёс Ибрагим, молча проклиная за это иракцев.

— В таких случаях нужно все обдумывать, спокойно и хладнокровно. Решения следует принимать, руководствуясь логикой, а не эмоциями.

— Это верно.

* * *

Ахмед чувствовал себя очень плохо. Он извинился и отправился к врачу своего командира, выполняя распоряжение Куати. Ахмеду почти не доводилось иметь дело с врачами. По его мнению, их следовало всячески избегать. Он принимал участие в боях, видел смерть и раны, но сам счастливо избегал этого. Но даже рана была предпочтительнее того, что случилось с ним сейчас. Когда в тебя попадает пуля или осколок гранаты, это понятно, но что вызвало такое неожиданное и быстрое заболевание?

Доктор выслушал, как Ахмед описал симптомы болезни, задал несколько вопросов, которые не были такими глупыми, как это могло показаться, и обратил внимание на то, что он курит, — доктор укоризненно покачал головой и щёлкнул языком, будто сигареты могут иметь какое-то отношение к заболеванию. Какая чепуха, подумал Ахмед. Разве он не пробегал ежедневно шесть километров — по крайней мере до недавнего времени.

Затем последовал осмотр. Врач приставил стетоскоп к груди бойца и прислушался. В следующее мгновение, заметил Ахмед, глаза доктора стали насторожёнными, совсем как у смелого бойца, старающегося скрыть свои чувства.

— Вдохните, — распорядился врач. Ахмед сделал вдох. — Теперь медленно выдохните.

Стетоскоп передвинулся на другое место.

— Ещё раз, пожалуйста.

Процедура повторилась ещё шесть раз, со стороны груди и спины.

— Что со мной? — спросил Ахмед, когда осмотр закончился.

— Не знаю. Мне нужно показать вас другому специалисту, который лучше разбирается в лёгочных заболеваниях.

— У меня нет для этого времени.

— Время найдётся. Если нужно, я поговорю с вашим командиром.

* * *

Ситуация, в которой находился Райан, была такова, что он не заметил, что жена стала уделять ему меньше внимания, или, что будет вернее, был даже благодарен ей за это. Ему стало лучше. Уменьшилось напряжение. Может быть, она поняла, что его лучше всего на некоторое время оставить в покое. Он отблагодарит Кэти, обещал себе Джек, обязательно постарается снова стать хорошим мужем, как только его состояние улучшится. Он не сомневался в этом — или убеждал себя, что не сомневается, хотя где-то в глубине пряталась мысль, что он совсем не так в этом уверен, и всё время заявляла о себе сознанию, которое предпочитало не обращать на неё внимания. Джек попытался меньше пить, однако теперь, когда от него ничего не требовалось, он мог больше спать — убеждал себя Джек, — а вино помогало засыпать. Весной, когда потеплеет, он станет вести здоровый образ жизни. Да, непременно станет. Начнёт бегать. Выберет время и в обеденный перерыв вместе с другими любителями попотеть будет бегать по дороге, опоясывающей внутреннюю часть изгороди, отделяющей ЦРУ от остального мира. Кларк будет играть роль тренера. Да, на Кларка можно положиться. Лучше уж бегать с ним, чем с Чавезом, который был в отвратительно хорошей форме и не проявлял ни малейшего сочувствия к тем, кто не мог вести здоровый образ жизни, — несомненно, это осталось у него от службы в пехоте, подумал Райан. Динг поймёт реальности жизни, когда приблизится к тридцатилетнему рубежу. Этот рубеж все расставляет по местам, уравнивает всех, давая понять, что ты перестал быть юношей и должен смотреть в лицо суровому факту, что всему есть предел.

161
{"b":"642","o":1}