Содержание  
A
A
1
2
3
...
198
199
200
...
271

— Все эти фургоны рухнут, как костяшки домино, — заметил Марвин, сидевший на месте водителя.

— Мы уж постараемся, — согласился с ним Госн.

— Ну, что я говорил тебе относительно охраны стадиона?

— Да, друг мой, я должен был больше доверять тебе.

— Впрочем, осторожность никогда не помешает. — Расселл тронул фургон и описал ещё одно кольцо вокруг стадиона. — Мы въедем вот в эти ворота и просто направимся к месту стоянки. — Фары осветили первые снежинки приближающегося снегопада. Расселл объяснил, что сейчас слишком холодно для серьёзного шторма. Ледяная масса канадского воздуха направляется на юг. Приблизившись к Техасу, воздух нагреется, и принесённая им влага выпадет там, а не в Денвере, где, по мнению Госна, уже лежало на земле не менее полуметра снега. Грейдеры, очищающие дороги, действовали очень эффективно. Как и во всём остальном, американцам нравились удобства. Холодная погода — выстроим крытый стадион. На шоссе выпал снег — уберём его. Палестинская проблема — умиротворим арабов деньгами. Хотя лицо Госна оставалось бесстрастным, ещё никогда он не ненавидел Америку с такой силой. Мощь и высокомерие американцев проявлялись во всех их действиях. Они отгородились от всего остального мира, защитили себя от опасностей как больших, так и маленьких, знали, как им поступить, и заявили об этом всем и самим себе.

Господи, только бы удалось повергнуть их!

* * *

Пламя в камине излучало приятное тепло. Коттедж президента в Кэмп-Дэвиде был выстроен по классическому американскому образцу — толстые бревна, положенные одно на другое, хотя внутри они были укреплены кевларом, а окна сделаны из плотного полимера, непроницаемого для пуль. Мебель в коттедже представляла собой ещё более странную смесь ультрамодерна с удобной стариной. Перед диваном, на котором сидел президент, находились три телетайпа, принимающие все главные агентства новостей, потому что предшественники Фаулера хотели знакомиться с новостями, поступающими по телеграфу. Рядом стояли три больших телевизора, один из которых был постоянно настроен на Си-эн-эн. Но не сегодня. Сегодня вечером телевизор был настроен на «Синемакс». В полумиле от президентского коттеджа находилась приёмная станция телевидения, спрятанная среди деревьев, и её параболические антенны следили за всеми коммерческими телевизионными спутниками, а также за многими военными. В результате президент мог в любой момент получить доступ к любому спутниковому каналу, включая даже те, что передавали порнофильмы, — впрочем, к ним Фаулер не проявлял ни малейшего интереса. В Кэмп-Дэвиде находилась самая дорогая, единственная в своём роде система кабельного телевидения.

Фаулер налил себе стакан пива. Это был «Dortmunder Union», популярный немецкий напиток, который доставляли из Европы самолётами ВВС, — пост президента имел немало полезных, хотя и неофициальных преимуществ. Лиз Эллиот пила белое французское вино. Левая рука президента поглаживала её волосы.

Передавали слащавую романтическую комедию, которая нравилась Бобу Фаулеру. Героиня, между прочим, своими манерами и внешностью напоминала Лиз Эллиот. Немного резкая, слишком властная, но обладающая другими достоинствами. Теперь, с уходом Райана — по крайней мере готовящимся, — обстановка, возможно, станет спокойнее.

— Мы неплохо разыграли все это, верно?

— Да, Боб, конечно. — Она отпила глоток из бокала. — Ты был прав относительно Райана. Лучше отпустить его с почётом. — Неважно, как он уйдёт, лишь бы не мозолил глаза вместе с этой маленькой стервой, на которой женился, подумала Лиз.

— Я рад, что и ты придерживаешься такой точки зрения. Вообще-то он неплохой парень, только старомодный. Не идёт в ногу со временем.

— У него устаревшие взгляды, — кивнула Лиз.

— Верно, — согласился президент. — Почему это мы разговариваем о Райане?

— Действительно, есть и другие темы. — Она повернулась к его руке и поцеловала её.

— Не сомневаюсь, — прошептал президент, ставя бокал на стол.

* * *

— Шоссе занесено снегом, — сообщила Кэти. — Думаю, ты принял верное решение.

— Да, только что произошла серьёзная автокатастрофа прямо перед воротами. Завтра вечером приеду домой. В конце концов, попытаюсь украсть один из вездеходов.

— А где Джон?

— Он в отъезде.

— Понятно, — заметила Кэти. Интересно, чем это он может заниматься такой ночью? — подумала она.

— Раз я все равно сижу в кабинете, займусь работой. Позвоню завтра утром.

— Хорошо, Джек, до свиданья.

— Это одна из особенностей моей должности — вот уж почему я не стану скучать. — Джек повернулся к Гудли. — Итак, что нам известно?

— Нам удалось проверить все встречи, состоявшиеся в сентябре.

— Бен, ты выглядишь, будто готов рухнуть на пол в любую минуту. Сколько времени ты не спал?

— Со вчерашнего дня, по-моему.

— Как приятно, когда тебе нет и тридцати. Ну-ка, отправляйся на диван в приёмной, — распорядился Райан.

— А вы?

— Хочу ещё раз прочитать эти материалы. — Джек постучал пальцем по папке, лежащей на столе. — К ним у тебя ещё нет допуска. Отправляйся, похрапи до утра.

— Ладно. Встретимся завтра.

Гудли исчез за дверью. Джек принялся читать документы по операции «Ниитака», но никак не мог сосредоточиться. Он запер папку в ящике стола, улёгся на своём диване, но ему не спалось. Потратив несколько минут на разглядывание потолка, Райан решил, что с неменьшим успехом может разглядывать что-нибудь более интересное. Он включил телевизор, переключил несколько каналов, стараясь найти службу новостей, случайно нажал не на ту кнопку, и на экране появились заключительные кадры рекламы на канале 20, принадлежащем независимой телевизионной станции в Вашингтоне. Джек хотел было исправить ошибку, но в это мгновение снова появился кинофильм. Он не сразу вспомнил название. Грегори Пёк и Эва Гарднер… черно-белый… Австралия.

— Ну конечно, — пробормотал Райан. «На последнем берегу». Он не видел этот фильм столько лет, классика времён холодной войны… По роману Невила Шюта, верно? Фильм, где снимался Грегори Пёк, всегда заслуживает того, чтобы его посмотреть. К тому же с Фредом Астэром.

Последствия ядерной войны. Джек с удивлением заметил, как он устал. Последнее время он хорошо спал, и…

…он заснул, но не совсем. Как это иногда с ним случалось, кинофильм проник в мозг, хотя сон был цветным, а не черно-белым, и потому куда интереснее, чем На экране, решило его сознание и продолжало смотреть картину до конца — откуда-то изнутри. Джек Райан включился в игру. Вот он мчит в «феррари» Фреда Астэра во время последнего Большого приза Австралии, полного катастроф и крови. Вот он отплыл из Сан-Франциско на подводной лодке SSN-623 «Пилонос» (правда, часть его мозга возражала, утверждая что номер 623 принадлежал другой американской субмарине, «Натан-Хэйл», верно?). И сигнал Морзе — постукивание бутылки кока-колы по оконной занавеске — был совсем не смешным: это значило, что пришло время ему и его жене выпить чашку чаю, а ему не хотелось этого — ведь тогда он должен опустить таблетку в молочную смесь своего грудного ребёнка, чтобы тот умер. Его жена не в силах была совершить такое — вполне понятно, ведь жена — врач, — поэтому именно ему пришлось взять ответственность на себя, как приходилось принимать её на себя всегда, и разве не жаль, что ему нужно оставить Эву Гарднер на берегу, одну, смотрящую ему вслед, когда он со своими матросами отплывает, чтобы умереть дома, если им удастся добраться до дома, что весьма маловероятно, а улицы сейчас так пустынны. Кэти, Салли и маленький Джек — все мертвы, и это его вина, потому что он заставил их принять таблетки, чтобы они не умерли от чего-то другого, куда более худшего, но это тоже было плохо и не правильно, даже если не было выбора, почему не застрелить их из пистолета и…

— Какого черта! — Джек выпрямился, словно подброшенный стальной пружиной. Он посмотрел на дрожащие руки; наконец руки поняли, что его мозг снова контролирует действия своего тела.

199
{"b":"642","o":1}