ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Четырнадцать — семь в пользу «Викингов», — услышал он ответ. — Затем изображение исчезло.

— Когда?

— Минут десять назад. Странно, что ещё не ликвидировали неисправность.

— Думаешь, там землетрясение, как случилось во время розыгрыша Всемирной Серии в Сан-Франциско?

— Представления не имею, — ответил бармен. Госн встал и направился обратно в зал вылета.

* * *

— А что известно ЦРУ? — спросил Фаулер.

— В данный момент — ничего, сэр. Мы занимаемся сбором информации, но сейчас вам известно ровно столько же, сколько и нам. Одну минуту. — Старший дежурный офицер передал Райану полученное сообщение. — Мы только что получили молнию из АНБ. Русская система противовоздушной обороны перешла на более высокую боевую готовность. Радиолокационные станции активно прощупывают пространство, и ведутся оживлённые переговоры по радио.

— Что это значит? — спросила Лиз Эллиот.

— Это значит, что русские хотят быть готовыми к обороне. Служба ПВО не представляет никакой угрозы, если только самолёты возможного противника не приближаются к границам России или не проникают в её воздушное пространство.

— Но почему они повысили свою боевую готовность?

— Может быть, они опасаются нападения.

— Черт побери, Райан! — воскликнул президент.

— Извините меня, господин президент. Это не было легкомысленным замечанием. То, что я сказал о боязни нападения, является буквальной правдой. Войска ПВО представляют собой такую же оборонительную систему, как наш НОРАД. Наша противовоздушная оборона и системы оповещения приведены в боевую готовность. Русские последовали нашему примеру. Это — чисто защитная мера. Они не могут не знать, что произошло у нас в Денвере. Когда случается такое событие, повышение боевой готовности средств обороны — естественная реакция.

— С их стороны это потенциально опасный шаг, — донёсся голос генерала Борштейна из штаба НОРАД. — Вы забываете, Райан, что это мы подверглись нападению, а не они. И теперь, даже не известив нас о своих намерениях, они повышают свою способность к обороне. Меня это беспокоит.

— Райан, у вас нет ничего нового относительно исчезновения ядерных боеприпасов в России? — спросил Фаулер. — Может быть, это как-то связано с возникшей ситуацией?

— Что это за исчезнувшие ядерные боеприпасы? — послышался рассерженный голос командующего стратегической авиацией. — Почему мне ничего не известно об этом?

— Какие боеприпасы — конкретно? — спросил Борштейн секундой позже.

— Это — неподтверждённое сообщение от нашего глубоко законспирированного агента. Подробности нам не известны, — ответил Райан и тут же понял, что нужно продолжить. — Вот суть полученной информации: нам сообщили, что у Нармонова возникли политические разногласия с военными; что армия недовольна курсом, которому он следует; что во время вывода советских войск из Германии какое-то количество ядерного оружия — по-видимому, речь идёт о тактическом оружии — исчезло; что КГБ пытается выяснить, что исчезло, — если боеголовки действительно исчезли. Предполагалось, что Нармонов опасается политического шантажа и что этот шантаж может быть как-то связан с ядерным оружием. Но — и я подчёркиваю это, — но нам не удалось подтвердить подлинность этого сообщения, несмотря на многочисленные попытки сделать это, и сейчас мы не можем исключить вероятность того, что наш агент обманывает нас.

— Почему вы не сообщили об этом мне раньше? — спросил Фаулер.

— Господин президент, в данный момент мы готовим оценку ситуации, какой она нам представляется. Ведётся работа, сэр, — мы занимались этим на протяжении уик-энда.

— Как бы то ни было, черт побери, причиной взрыва не могла послужить ни одна из наших боеголовок, — резко бросил генерал Фремонт. — И это не террористический акт, в этом можно не сомневаться, — мощность бомбы слишком велика для этого. А теперь вы говорите нам, Райан, что у русских могут оказаться исчезнувшие ядерные боеголовки. Такая информация слишком серьёзна, чтобы вызвать просто беспокойство, Райан.

— И этим можно объяснить повышение боевой готовности их ПВО. — Голос Борштейна звучал зловеще.

— Вы что же, оба пытаетесь убедить меня, что взрыв в Денвере был вызван советской ядерной бомбой? — спросил президент.

— В мире не так уж много ядерных держав, — первым отозвался Борштейн. — А мощность взрыва в Денвере слишком велика для дилетантов.

— Одну минуту, — вмешался Джек. — Вы упускаете из виду, что информация, которая имеется в нашем распоряжении, не нашла подтверждения. Между сведениями и догадками — огромная разница, не забывайте этого.

— Насколько велика мощность советского тактического оружия? — спросила Лиз Эллиот.

— Она мало чем отличается от нашего, — послышался ответ командующего стратегической авиацией. — У них есть маленькие боеголовки в одну килотонну для артиллерийских снарядов и более крупные, до пятисот килотонн, оставшиеся от демонтированных баллистических ракет СС-20.

— Иными словами, мощность взрыва в Денвере находится в пределах советского тактического оружия, которое, как нам сообщили, исчезло?

— Совершенно верно, доктор Эллиот, — ответил генерал Фремонт.

* * *

В Кэмп-Дэвиде Элизабет Эллиот, откинувшись на спинку своего кресла, повернулась к президенту. Она говорила тихо, чтобы её слова не донеслись до микрофона.

— Роберт, ты ведь собирался присутствовать на этом матче, вместе с Брентом и Деннисом.

Как странно, что подобная мысль ещё не пришла мне в голову, подумал Фаулер. Он тоже откинулся на спинку кресла.

— Нет, — ответил он, — я не верю, что русские способны на такое.

— Что вы сказали? — донёсся голос из динамика.

— Подождите немного, — произнёс президент тихим голосом.

— Господин президент, я не понял, что вы сказали.

— Я сказал — подождите минуту! — крикнул президент Фаулер. Он закрыл рукой микрофон селекторной связи. — Элизабет, наш долг взять создавшееся положение под контроль, и мы сделаем это. Давай пока отложим в сторону наши личные отношения.

— Господин президент, я требую, чтобы вы как можно быстрее оказались на борту Летающего командного пункта, — послышался голос командующего стратегической авиацией. — Ситуация может оказаться очень серьёзной.

— Если мы хотим овладеть положением, это следует сделать немедленно.

Фаулер повернулся к морскому офицеру, стоявшему позади них.

— Когда должен прибыть вертолёт?

— Через двадцать пять минут, сэр, и ещё через тридцать он доставит вас на базу ВВС Эндрюз. Там ждёт ЛКП.

— Почти час… — Фаулер посмотрел на настенные часы, как обычно поступают люди, которые прекрасно знают, сколько сейчас времени им потребуется для того, чтобы выполнить что-то, и всё-таки смотрят на часы.

— Радиосвязь с борта вертолёта недостаточно надёжна для этой цели. Передайте лётчику вертолёта, чтобы он захватил вице-президента и доставил его на ЛКП. Генерал Фремонт?

— Слушаю, господин президент.

— У вас есть ещё ЛКП?

— Есть, сэр.

— Я принял решение послать основной за вице-президентом, а вы отдайте распоряжение, чтобы запасной прибыл сюда. Вы можете посадить его в Хагерстауне?

— Да, сэр. Он может совершить посадку в аэропорту Фэйрчайлд-Репаблик, где раньше строили аэробусы А-10.

— О'кей, высылайте самолёт. Мне понадобится час, чтобы добраться до базы Эндрюз, и я не могу позволить себе потратить этот час напрасно. Я обязан следить за развитием событий, не теряя ни минуты.

— Вы совершаете ошибку, сэр, — ответил Фремонт холодно. Чтобы самолёт долетел до центральной части штата Мэриленд, подумал генерал, потребуется два часа.

— Возможно, но я принял такое решение и не собираюсь его менять. В такое время мне нужно быть на своём посту.

Пит Коннор и Элен Д'Агустино обменялись мрачными взглядами. У них не было никаких иллюзий, что произойдёт в случае ядерного нападения на Соединённые Штаты. Подвижность являлась лучшей защитой президента — и он только что отказался от неё.

223
{"b":"642","o":1}