ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Джек, мне нужно что-то сказать своим начальникам, — произнёс генерал Бен-Иаков умоляюще.

— Брось, Ави. — Райан повернулся и сделал знак, чтобы ему принесли ещё бутылку пива. — Лучше расскажи, что там у вас случилось на Храмовой горе?

— Капитан был — как и сейчас — психически ненормальным. В госпитале пришлось постоянно следить за тем, чтобы он не покончил с собой. Незадолго до этого от него ушла жена, он попал под влияние религиозного фанатика и… — Бен-Иаков пожал плечами. — Смотреть на случившееся было ужасно.

— Ты совершенно прав, Ави. Надеюсь, ты понимаешь, в какой политической ситуации вы оказались?

— Джек, мы решали подобные проблемы на протяжении…

— Я так и думал. Ты — опытный разведчик, Ави, но сейчас ты не понимаешь, что происходит. Совсем не понимаешь.

— Тогда просвети меня.

— Я не это имел в виду, и ты знаешь, что я хотел сказать. Происшедшее на Храмовой горе навсегда изменило положение, генерал.

— Изменило в каком смысле?.

— С этим тебе придётся подождать. Я тоже подчиняюсь приказам.

— Твоя страна угрожает нам?

— Угрожает? Этого никогда не случится, Ави. Разве такое возможно? — Райан подумал, что ему нужно быть сдержаннее. Передо мной умный человек, напомнил он себе.

— Вы не имеете права диктовать нам, какую политику выбирать.

Джек с трудом удержался от резкого ответа.

— Ты хочешь выпытать что-то у меня, Ави, но тебе всё-таки придётся подождать. Мне очень жаль, что твои люди в Вашингтоне не сумели ничего выведать, но я просто не имею права.

Бен-Иаков изменил тактику.

— Видишь, Джек, я плачу за твой ленч, а ведь моя страна куда беднее твоей.

Джек рассмеялся, выслушав упрёк, произнесённый так жалобно.

— Да и пиво здесь отличное. К тому же, как ты сам сказал, там, куда я направляюсь, пива не купишь. Если я действительно направляюсь туда, куда ты думаешь…

— Пилот твоего самолёта представил маршрут полёта, как полагается по закону. Я проверил.

— Вот и говори после этого о секретах. — Джек взял из рук официанта новую бутылку «Хайнекена» и улыбнулся ему. — Ави, прошу тебя, потерпи. Неужели ты думаешь, что мы хотим ослабить безопасность твоей страны?

Да! — подумал генерал, но произнести этого вслух он, разумеется, не мог. Он просто промолчал. Но подобный манёвр не обманул Райана, и теперь он изменил ход разговора.

— Я слышал, что ты стал дедушкой.

— Да. Дочь добавила мне седины в бороду. Теперь у неё своя дочь. Её зовут Ли.

— Даю тебе слово, Ави: Ли вырастет в стране, которой ничто не угрожает.

— И кто позаботится об этом? — спросил Бен-Иаков.

— Те же, кто занимались этим и раньше. — Райан поздравил себя за удачно выбранный ответ. Генералу была отчаянно нужна хоть какая-то информация, и Райан сожалел, что это проявилось так очевидно. Ничего не поделаешь, даже лучшие из нас оказываются иногда загнанными в угол, подумал он.

Бен-Иаков напомнил себе, что досье на Райана нуждается в обновлении. К следующей встрече он будет осведомлён о нём куда лучше. Генерал не относился к числу людей, которые любили проигрывать.

* * *

Доктор Чарлз Олден сидел у себя в кабинете и смотрел по сторонам. Конечно, время покинуть Белый дом ещё не наступило. Его отставка нанесёт ущерб администрации Фаулера. Само прошение об отставке, уже подписанное, было датировано концом месяца. Но все это лишь для соблюдения приличий. Начиная с сегодняшнего дня от него не требовалось исполнять обязанности. Разумеется, он будет участвовать в совещаниях, читать документы, составлять записки, однако информировать президента придётся Элизабет Эллиот. Президент был вежлив, но, как всегда, холоден. «Мне очень жаль терять тебя, Чарли, очень жаль, особенно сейчас, но я не вижу иного выхода…» Несмотря на переполнявшую его ярость, Олден сумел сдержаться во время разговора в Овальном кабинете. Лишь один Арни ван Дамм проявил достаточно человеческих чувств, чтобы заметить: «Черт побери, Чарли!» Несмотря на испытываемое им недовольство из-за того, что политическая репутация его босса несколько пострадает вследствие случившегося, ван Дамм по крайней мере продемонстрировал сочувствие и какую-то мужскую солидарность. Но не Боб Фаулер, защитник бедных и беспомощных.

Но ещё хуже проявила себя Лиз, эта высокомерная молчаливая сука с таким красноречивым взглядом. Теперь все его заслуги, все успехи, которых ему удалось добиться, будут отнесены на её счёт. Она знала это и уже купалась в лучах славы.

Объявление о его отставке будет сделано завтра утром. Информацию об этом уже передали прессе. Только кем? Эллиот, пожелавшей продемонстрировать своё удовлетворение? Арни ван Даммом, старающимся уменьшить ущерб, понесённый администрацией? Одним из дюжины других?

Переход от власти к забвению происходит в Вашингтоне быстро. Смущённое выражение на лице секретарши. Натянутые улыбки остальных чиновников в Западном крыле Белого дома. Однако забвение наступает только после вспышки гласности, когда объявляют о событии, — подобно ослепительному свету взорвавшейся звезды, закату видного представителя администрации предшествует шум фанфар. Этим занимаются средства массовой информации. Телефонная трубка была снята с аппарата и лежала на столе. Утром, когда он вышел из дома, его ждали два десятка репортёров с камерами и включёнными прожекторами, зная заранее, каким будет ответ ещё до первого вопроса.

А эта глупая стерва! С её коровьими глазами, коровьим выменем и широкими коровьими бёдрами. Но и он хорош — сделать такую глупость! Профессор Чарлз Олден сидел в своём дорогом кресле и смотрел на свой дорогой стол. Его голова разрывалась от боли, которую он отнёс за счёт стресса и ярости. В этом он был прав. Но Олден не заметил, что давление крови у него почти вдвое превысило нормальное. Он также упустил из виду, что в течение последней недели не принимал лекарство, прописанное ему для лечения гипертонии. Подобно типичному профессору, он постоянно забывал о повседневных вещах, и в то же время его блестящий ум справлялся с самыми трудными проблемами.

Вот почему это застало его врасплох. Нестерпимая боль возникла в затылке, в кольце Уиллиса, представляющем собой кольцевой сосуд, снабжающий мозг кровью. Этот сосуд был предназначен природой переносить кровь ко всем участкам головного мозга, являясь запасным на случай закупорки тех сосудов, которые с годами переставали функционировать. Таким образом он нёс огромное количество крови. Двадцать лет повышенного артериального давления, в течение которых Олден принимал прописанное ему лекарство лишь тогда, когда вспоминал о предстоящем медицинском осмотре у своего врача, усугублённые стрессом от гибели карьеры, причём позорной гибели, привели к разрыву кровеносного сосуда в правой стороне головы. То, что раньше было головной болью, превратилось в саму смерть. Олден широко открыл глаза и обхватил руками голову, словно пытаясь удержать её от распада. Но было уже поздно. Разрыв расширялся, и сосуды теряли все больше крови. Это одновременно лишало важные участки головного мозга кислорода, необходимого для его нормального функционирования, и повышало внутричерепное давление до такой степени, что другие клетки мозга, сжатые до предела, отмирали.

Уже парализованный, Олден не терял сознания в течение длительного времени, и его блестящий ум регистрировал происходящее с поразительной чёткостью. Он утратил способность двигаться и знал, что смерть совсем рядом. Я был так близок к цели, думал он, пока умирающий мозг напрягал все силы, чтобы обогнать смерть. Тридцать пять лет — чтобы оказаться здесь. Все эти книги, семинары, молодые талантливые студенты. Лекции, дискуссии, кампании. Сколько усилий — и вот я здесь. Казалось, стоит протянуть руку, и я достигну чего-то значительного, ради чего стоило жить. Боже милосердный! Умереть сейчас, на пороге будущего! Но он понимал, что умирает, что с этим надо смириться. Он надеялся, что его простят. Всё-таки он был не таким уж плохим человеком, верно? Он так старался сделать мир лучше, так отчаянно старался, и вот, когда осталось совсем немного… до чего-то такого важного… Для всех было бы лучше, если бы такое случилось с ним, когда он влезал на эту глупую корову… и ещё лучше, подумал он в последний момент просветления, если бы его преподавательский талант, его интеллект были единственным…

32
{"b":"642","o":1}