ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Гвардейцы всегда подчинялись религиозным авторитетам. Полковник Швиндлер ежедневно встречался с тремя духовными деятелями, стоящими во главе города. Считалось, что лишь они определяли политику в Иерусалиме, однако Швиндлер был умным и проницательным человеком, так что его предложения с самого начала принимались во внимание имамом, раввином и патриархом. Кроме того, Швиндлер посетил все столицы на Ближнем Востоке. Швейцарское правительство сделало удачный выбор — он по праву считался лучшим полковником их армии. Скрупулёзно честный и справедливый человек, Швиндлер приобрёл завидную репутацию. На стене в его кабинете уже висел золотой меч, подарок от короля Саудовской Аравии. Не менее драгоценный жеребец разместился в импровизированной конюшне в лагере полка — Швиндлер не умел ездить верхом.

Именно тройка религиозных деятелей управляла городом. Они оказались ещё более умелыми, чем на это могли надеяться. Избранные на эту должность за свою набожность и эрудицию, они сразу произвели друг на друга благоприятное впечатление. Была достигнута договорённость, что каждую неделю будет проводиться богослужение, посвящённое поочерёдно каждой религии, и на нём будут присутствовать остальные двое — не принимая участия, а лишь присутствуя и демонстрируя тем самым своё уважение, лежащее в основе их сотрудничества. Эту идею первым выдвинул имам, и она неожиданно оказалась самым действенным средством урегулировать разногласия и одновременно дать хороший пример жителям их города. Нельзя сказать, что разногласий совсем не было. Однако всякий раз они возникали между двумя религиозными деятелями, и тогда третий выступал в роли посредника. В общих интересах было достичь мирного и справедливого урегулирования. «Господь Бог» — эту фразу каждый из них мог использовать без всякого предубеждения — требовал доброй воли, и после решения нескольких болезненных проблем в первые же дни здравый смысл победил. Однажды, сидя за утренним кофе, когда тройке удалось разрешить спор относительно распределения времени доступа к одной из святынь, греческий патриарх с улыбкой заметил, что это было первое из чудес, свидетелем которого он стал. «Нет, — ответил раввин, — нет ничего чудесного в том, что служители Бога нашли в себе силы следовать религиозным принципам, лежащим в основе их религии». «Всем сразу? — усмехнулся имам. — Может быть, это не принадлежит к разряду чудес, однако для осуществления этого действительно потребовалось больше тысячелетия». «Давайте не будем начинать новые дебаты, — заметил греческий патриарх, не удержавшись от громкого хохота, — сразу после того, как нам удалось урегулировать предыдущие, лучше помогите мне заняться моими единоверцами-христианами»!

На улице, на виду у всех, когда священнослужители одной веры встречали духовных наставников другой, они неизменно обменивались приветствиями, чтобы поставить это в пример населению. Швейцарские гвардейцы тоже приветствовали каждого из них. При встрече со старейшими и наиболее уважаемыми религиозными деятелями они снимали очки или шлемы в знак глубокого почтения. Это был единственный признак человечности, который им разрешалось проявлять. Ходили слухи, что швейцарские гвардейцы даже не потели.

— У них действительно пугающий вид, — заметил Райан, стоя на углу улицы в одной рубашке без пиджака. Американские туристы без устали фотографировали. Евреи все ещё выглядели обиженными. Арабы улыбались. Христиане, вынужденные покинуть город из-за возросшего насилия, начали возвращаться. Когда пять огромных гвардейцев, увешанных оружием, шли по улице, им поспешно освобождали путь. Солдаты двигались не спеша, то и дело посматривая по сторонам.

— А ведь они действительно походят на роботов.

— Знаешь, Джек, — сказал Ави, — после первой недели никто не осмеливался нападать на них. Никто, ни единого раза.

— Да и я не решился бы связываться с ними, — тихо произнёс Кларк.

На первой неделе произошло событие, словно ниспосланное провидением, — арабский юноша убил ножом пожилую израильтянку. Это было отнюдь не политическим преступлением, а всего лишь попыткой ограбления. Араб допустил роковую ошибку — он убил старуху на глазах у патруля. Солдат тут же догнал его и обезвредил одним ударом каратэ — словно на учениях или в кино. Задержанному арабу тройка религиозных деятелей предоставила выбор: подвергнуться израильскому суду или понести наказание в соответствии с традициями ислама. Юноша совершил ещё одну роковую, на этот раз последнюю, ошибку — он потребовал, чтобы его судили по мусульманским обычаям, рассчитывая на снисхождение. После недельного пребывания в израильской больнице — это было необходимо для лечения от полученной травмы — араба доставили на суд, проведённый по традициям Корана и под председательством имама Ахмеда бин Юсуфа. На следующий день его доставили самолётом в столицу Саудовской Аравии Эр-Рияд, вывели на базарную площадь, позволили юноше раскаяться в своих прегрешениях, и тут же палач обезглавил его мечом. Райан не знал, как произнести фразу «жестокое, но справедливое наказание» на иврите, по-гречески и по-арабски. Израильтян потрясла суровая и мгновенная кара, однако мусульмане только пожимали плечами: у Корана строгие законы по отношению к преступникам, и на протяжении веков они продемонстрировали свою действенность.

— Твои соотечественники все ещё недовольны условиями соглашений?

Ави нахмурился. Джек поставил его перед выбором — выразить личную точку зрения или сказать правду.

— Между нами, Райан… они чувствовали бы себя в большей безопасности под защитой наших десантников. — Как всегда, правда одержала у Ави верх. — Но они привыкнут. Потребуется ещё несколько недель, и они обязательно привыкнут. Арабам нравятся швейцарские гвардейцы, а ключ к спокойствию на улицах — в настроении у наших арабских друзей. А ты ответишь на мой вопрос? — При этих словах голова Кларка чуть повернулась.

— Возможно. — Райан смотрел на улицу.

— Ты имел отношение к заключению этих соглашений?

— Нет, — ответил Райан бесстрастным голосом, ничем не отличающимся от поведения солдат патруля. — Это ведь было озарение Чарлза Олдена, верно? А я стал всего лишь рассыльным.

— Именно это и утверждает Элизабет Эллиот. — Ави больше ничего не требовалось.

— Ты не задал бы этот вопрос, не зная ответа на него, Ави. Тогда зачем спрашивать?

— Весьма искусно. — Генерал Бен-Иаков сел за стол и знаком подозвал официанта. Прежде чем снова заговорить с Райаном, он заказал две бутылки пива. Кларк и второй телохранитель ничего не пили. — Ваш президент оказал на нас огромное давление — пригрозил приостановить поставки оружия…

— Согласен, Ави, он мог бы сделать это более деликатно, но не я формирую политику. Твои соотечественники навлекли это на себя убийством безоружных демонстрантов. В результате перед нами открылась страница нашей истории, которую хочется забыть. Этот безумный поступок обезоружил израильское лобби в конгрессе — многие из них находились по другую сторону нашего движения за гражданские права — не забывай этого, Ави. Вы вынудили нас предпринять определённые шаги. К тому же… — Райан внезапно замолчал.

— Да?

— Понимаешь, Ави, все может обернуться к лучшему. Ты только оглянись по сторонам! — В этот момент принесли заказанное ими пиво. Джеку так хотелось пить, что трети бутылки тут же не стало.

— Действительно, нельзя исключить такую вероятность, — согласился Бен-Иаков.

— Разведывательная информация, которую вы получаете из Сирии, лучше нашей, — напомнил Райан. — Мне стало известно, что там начинают относиться к урегулированию серьёзно — не поднимая излишнего шума, разумеется. Ну, прав я или нет?

— Если это на самом деле правда, — проворчал Ави.

— А ты не задумывался над тем, что самое трудное в мирной разведывательной информации?

Бен-Иаков задумавшись уставился на дальнюю стену.

— Верить в то, что мир в пределах досягаемости?

Джек кивнул.

— В этом у нас преимущество перед вами, дружище. Мы уже прошли через подобные испытания.

85
{"b":"642","o":1}