ЛитМир - Электронная Библиотека

– Как? – вскричало несколько голосов. – По твоему совету? И ты осмеливаешься признаться в этом?

– Выслушайте меня сначала, друзья мои. Вы знаете, что Альбин был обвинен из-за измены своего раба, который выдал тирану нашу тайную переписку с Византией. Горячность Боэция и Симмаха была очень благородна, но безумна; я их предупреждал; они не приняли моего совета, а когда раскаялись, было уже поздно. Их поступок показал тирану, что Альбин – не один, что все благородные в Риме с ним заодно. Притом их рвение оказалось излишним: десница Господня неожиданно покарала изменника-раба, не дав ему больше возможности вредить нам. Не думаете ли вы, что Альбин в состоянии был бы молчать под пыткой, под угрозой смерти, молчать – когда указание соучастников заговора могло бы спасти его? Нет, вы не думаете этого; не думал этого и сам он. Вот почему надо было во что бы то ни стало не допустить пытки, выиграть время. И это удалось благодаря его клятве. Конечно, тем временем пролилась кровь Боэция и Симмаха; но спасти их было уже невозможно, а в их молчании даже под пыткой мы были уверены. Из тюрьмы же Альбин был освобожден чудом, как святой Павел в Филиппах. Он бежал в Афины, а тиран удовольствовался только тем, что запретил ему возвращаться в город. Но триединый Господь дал ему убежище здесь, в Риме, в своем святом храме, пока для него не наступит час свободы. И в уединении этого святого убежища Господь чудесным образом тронул сердце этого человека, и вот он, не страшась более смертельной опасности, снова вступает в наш союз и предлагает все свои неизмеримые богатства на нужды церкви и отечества. Знайте, он передал все состояние церкви святой Марии для целей союза. Решайте же: принять Альбина с его миллионами или отвергнуть?

С минуту все молчали. Наконец Лициний вскричал:

– Священник! Ты умен, как… как священник. Но мне не нравится такой ум.

– Сильверий, – сказал затем юрист Сцевола, – тебе, конечно, хочется получить миллионы, это понятно. Но я был другом Боэцию, и мне не годится называть товарищем этого труса, из-за которого тот погиб. Я не могу простить ему. Долой его!

– Долой! – раздалось во всех концах комнаты.

Альбин побледнел, даже Сильверий задрожал при этом всеобщем негодовании. «Цетег!» – прошептал он, как бы прося о помощи. Тогда выступил вперед мужчина, который до сих пор молчал, лишь снисходительно поглядывая на всех.

Он был высок, красив и очень силен, хотя и худощав. Одежда его указывала на богатство, высокое положение и знатность. На губах его играла улыбка глубокого презрения.

– Что вы спорите о том, что должно быть? – заговорил он спокойным, повелительным тоном, которому невольно подчинялись присутствовавшие. – Кто желает достичь цели, тот должен мириться и со средствами, которые ведут к ней.

Вы не хотите простить ему? Это как вам угодно. Но забыть вы должны. И я также был другом умершего, быть может, даже более близким, чем вы. И, однако, забываю, именно потому и забываю, что был другом. Любит друзей, Сцевола, только тот, кто мстит за них. И вот, ради этой мести, Альбин, дай твою руку!

Все молчали, не столько убежденные его словами, сколько подавленные его личностью.

– Но ведь к нашему союзу принадлежит Рустициана, вдова Боэция и дочь Симмаха, – заметил Сцевола. – Она пользуется громадным влиянием. Останется ли она в союзе, если в него вступит Альбин? Разве сможет она простить и забыть? Никогда!

– Нет, сможет, – ответил Цетег. – Если вы не верите мне, поверьте собственным глазам.

И он быстро подошел к прежнему своему месту. Там, у бокового входа, стояла какая-то фигура, плотно закутанная в плащ

– Иди, – шепнул ей Цетег, беря ее за руку. – Теперь иди!

– Не могу, не хочу! – тихо ответила женщина. – Я проклинаю его! Я не могу даже видеть этого несчастного!

– Иди! – повелительно прошептал Цетег. – Иди, ты должна и сделаешь это, потому что я этого хочу. – И он отбросил покрывало и взглянул ей прямо в глаза. Та нехотя повиновалась и вышла на середину залы.

– Рустициана! – вскричали все.

– Да, – ответил Цетег и вложил руку вдовы в дрожащую руку Альбина. – Видите, Рустициана прощает его. Кто же будет сопротивляться теперь? Все молчали. Сильверий выступил вперед и громко заговорил:

– Альбин – член нашего союза. Но, прежде чем разойтись, я сообщу вам самые последние сведения и сделаю необходимые распоряжения. Лициний, вот план крепости Неаполя, к утру он должен быть скопирован. А вот, Сцевола, письма из Византии, от императрицы Феодоры, благочестивой супруги Юстиниана. Ты должен ответить на них. Ты, Кальпурний, возьми этот вексель на полмиллиона солидов Альбина и отправь его казначею короля франков. Он влияет на своего короля в нашу пользу и возбуждает его против готов. Затем сообщаю вам всем, что, по последним письмам из Равенны, рука Господня тяжело легла на тирана. Глубокое уныние, слишком позднее раскаяние подавляют его душу, а утешение истинной веры ему недоступно. Потерпите еще немного: гневный голос Судии скоро призовет его, тогда наступит свобода. В следующем месяце, в этот же час, мы снова сойдемся здесь. Идите с миром, благословение Господне над вами!

И движением руки епископ простился с собранием. Молодые священники с факелами вышли из боковых проходов и повели заговорщиков небольшими группами к разным выходам ил катакомб.

Глава IV

Сильверий, Цетег и Рустициана пошли вместе. Поднявшись на несколько ступеней, они вошли в церковь святого Себастьяна, подле которой был дом Сильверия. Туда они зашли все трое.

Сильверий провел гостей в тайную комнату, где никто не мог их подслушать, и занялся приготовлением трапезы. Цетег же молча сел подле стола, опустив голову на руки, Рустициана пристально смотрела на него и, наконец, заговорила:

– Человек, скажи мне, скажи, что за силу имеешь ты надо мною? Я тебя не люблю. Скорее ненавижу. И все же повинуюсь тебе, против воли, как птица – взгляду змеи. И ты вложил мою руку в руку негодяя! Скажи мне, какой силой ты сделал это?

– Привычка, Рустициана, простая привычка! – рассеянно ответил тот.

– Да, конечно, привычка! Привычка рабства, которое началось с тех пор, как я начала думать. Что я молодой девушкой полюбила красивого сына соседа, – это было естественно. Что я думала, что и ты любишь меня, – было простительно, ведь ты же целовал меня, а кто же мог думать тогда, что ты не можешь любить – никого, даже едва ли самого себя. Сделавшись женою Боэция, я не заглушила в себе эту любовь, которую ты шутя снова пробудил, это был грех, но Господь и церковь простили мне. Но почему теперь, когда я знаю твою бессердечность, когда в жилах моих потухло пламя всех страстей, я все же слепо повинуюсь тебе, – это уже глупость, над которой можно только смеяться.

И она громко рассмеялась, потирая рукой лоб.

Сильверий, занятый приготовлением какого-то напитка в другом конце комнаты, украдкой взглянул на Цетега. Тот сидел по-прежнему, склонив голову на левую руку.

– Ты несправедлива, Рустициана, – спокойно ответил он ей. – И неясно понимаешь свои чувства. Ты ведь знаешь, что я был друг Боэция. Знаешь, что я ненавижу готов, действительно ненавижу и желаю, а главное – могу исполнить то, что составляет смысл твоей жизни: отомстить варварам за казнь твоего отца Симмаха, которого ты любила, и мужа, которого уважала. Вот почему ты и подчиняешься мне. И умно делаешь: хотя ты и умеешь вести интриги, но твоя горячность расстраивает иногда лучшие твои планы. Поэтому для тебя же лучше слепо подчиняться мне. Вот и все. Теперь иди. Твоя служанка уснула на ступенях церкви; она воображает, что ты исповедуешься у Сильверия. Прекрасно, но исповедь не должна тянуться слишком долго. Передай мой привет Камилле, твоей прекрасной девочке.

Он встал, взял ее за руку и повел к двери. Рустициана молча поклонилась Сильверию и вышла. Цетег возвратился на свое место.

– Странная женщина! – заговорил Сильверий.

– Ничего странного. Она думает, что загладит свою вину перед мужем, если отомстит за него. Но займемся делом.

4
{"b":"6420","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Уже взрослый, еще ребенок. Подростковедение для родителей
Время желаний. Как начать жить для себя
Анатомия скандала
Клан
Крушение пирса (сборник)
Не благодари за любовь
Выйди из зоны комфорта. Рабочая тетрадь
Сверхчувствительные люди. От трудностей к преимуществам
Округ Форд (сборник)