ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сзади опять зашуршало, на этот раз осязаемо ближе. Проненко понимал, что неведомое существо шлепает босыми ступнями по полу совсем рядом, на расстоянии двух-трех сантиметров. Спина Проненко покрылась мурашками. Он конвульсивно дернулся, намереваясь повернуться, но повернуться не получилось, и он заплакал от бессилия. Открыл глаза, но это не помогло, в комнате было слишком темно.

– Может, я никого и не увижу в темноте, – пробормотал Проненко. – Никого не увижу и замечательно. Я встану и спокойно открою дверь. И как бы спокойно уйду. Да, так и сделаю.

Он хрустнул шеей, будто разминая ее, зевнул, притворившись, что шорохи за спиной его не интересуют, чуть вытянул затекшую ногу, слегка повернул голову, увидел, как из липкого сумрака выплывает подобно фрегату лакированный книжный шкаф. Существо замерло, ожидая, как Проненко поступит дальше. Или, быть может, все эти шорохи были плодом его воображения? Может быть, это ветер шумит на улице?

Проненко решился и, обрывая бег мысли, чтобы опять не испугаться, резко переставил ноги и повернулся в комнату лицом.

И закричал во все горло.

Зеленокожий привел Шилова в какой-то дом и оставил в полной темноте. Шилов, поначалу немного успокоившийся, вновь занервничал. Он переступал с ноги на ногу, готовый пуститься наутек в случае чего, и уже собрался звать туземца, но в этот момент зеленокожий зажег фонарик в соседней комнате, и светлое пятно побежало по стене, разбавляя кромешную темень. Они стояли посреди заброшенного дома, стены которого вместо обоев были оклеены анимационными постерами со знаменитостями и обнаженными красавицами. Люди на постерах кривлялись и белозубо улыбались Шилову.

– Здесь жил ученый Ширяев, – скрипучим голосом пояснил зеленокожий и добавил: – Пух.

– Что?

– Пух. Так меня зовут.

Шилов едва сдержал нервный смешок: так не вязался облик зеленокожего с героем Милновской сказки. Вдалеке что-то скрипнуло, ветер катнул по чердаку нечто металлическое, круглое, может, пивную банку, и Шилову тотчас же перехотелось смеяться. Перешагивая хлам, скопившийся на полу, он следовал за зеленокожим. Пух привел его в соседнюю комнату и шмыгнул под кровать. Свет фонарика проник в голый матрац, превращая кровать в негатив самой себя.

– Сюда! – позвал Пух. Под кроватью что-то скрипнуло, затрещало. Шилов стал на корточки и осторожно сунул голову под койку. Увидел отодвинутые доски, черную дыру в полу и голову зеленокожего, которая погружалась в эту дыру, постепенно исчезая во мраке. Шилову ничего не оставалось, и он последовал за Пухом. На ощупь обнаружил лестницу, ведущую вниз, схватился за перекладину и полез, догоняя мечущееся светлое пятнышко. Вокруг стояла кромешная темнота, которую жалкое это пятнышко не в силах оказалось разогнать. Повсюду чудились руки неведомых существ, мечтавших схватить Шилова за шиворот. Чтобы отвлечься от дурных мыслей, он сказал:

– Слушай, Пух, у меня в доме остался передатчик… ну, специальная такая штуковина для экстренных случаев, с его помощью я могу легко связаться с полицией космопорта и даже переслать сообщение на другую планету…

– Нет, – отрезал Пух.

– Но почему?

– Не получится.

Лестница иссякла. Шилов ступил на холодную землю, топнул. Под ногами хлюпнуло. Он сделал шаг вперед и больно ударился лбом о низкий земляной потолок.

– Пригнись, – запоздало предупредил зеленокожий. Пятно света рыскало по земле, из которой торчали белые корни. Рыскало далеко впереди. Шилов наклонился и поспешил за зеленокожим. Шли долго, минут пятнадцать или больше, у Шилова затекла шея, он стал чаще натыкаться на корни, торчавшие из потолка и стен, и ругался. Кроме того, у него неожиданно разыгрался приступ клаустрофобии. Шилов мечтал побыстрее выйти… неважно куда, лишь бы на открытое пространство.

Пух вдруг замер, и Шилов натолкнулся на него. Под кожей аборигена будто шары перекатывались мускулы. Чужак волновался.

– Что случилось? – шепотом спросил Шилов. Пух обернулся вместе со своим фонариком, колючий свет ударил Шилова по глазам.

– Что-то происходит, какое-то говно, – произнес Пух по слогам. Потом вдруг пятно заметалось по стенам и потолку как бешеное, и Шилов, открыв глаза, подивился калейдоскопу черно-бело-серого, а потом удивляться было уже некогда, потому что Пух закричал, задыхаясь от ужаса: «Бежим!» – и сам побежал вперед, а Шилов помчался за ним. Они неслись, спотыкаясь и едва удерживаясь на ногах. Страх зеленокожего передался Шилову. Ему казалось, что за ними действительно кто-то гонится, кто-то огромный, обдающий спину горячим и влажным дыханием. Шилов бежал быстрее, уже не обращая внимания на боль в шее и ногах. Он спешил за Пухом и, что удивительно, почти не отставал. Страх придал Шилову сил.

Тоннель закончился, они уперлись в стену, к которой была притулена деревянная лестница, такая же, как та, по которой они спустились сюда. Шилову на миг подумалось, что они неведомым образом сделали круг и вернулись к дому пропавшего ученого. Но дальше думать было некогда. Проворный Пух уже карабкался наверх. Шилов едва поспевал за ним. Было все также темно, но наш герой задом чувствовал, что чудовище совсем рядом, что оно готово в любой момент вцепиться ему в ногу и утащить в свое логово.

Сверху громыхнуло, по привыкшим к темноте глазам будто кувалдой ударил яркий свет. Кто-то неуверенно чертыхнулся и замолчал на полуслове.

– Закрывайте дверь! – закричал Пух, который успел выбраться из тоннеля. Шилов поспешил за ним. Чьи-то руки подхватили его под руки и вытащили из западни. Шилов без сил упал на паркетный пот, попытался отдышаться. За его спиной зеленокожие закрывали люк, находившийся под кроватью, такой же, как в доме покойного Ширяева. Шилов огляделся. Кажется, это был домик сторожа базы. Обстановка выглядела вполне человеческой: шкаф, стулья, большой дубовый стол, занавески на окнах, горшки с геранью и кактусами на подоконнике, настольный вентилятор с порыжевшими от времени лопастями. Посреди комнаты стояло кривое напольное зеркало в угольно-черной раме. Зеркало плохо вписывалось в обстановку.

Зеленокожих стало трое. Кроме Пуха здесь стоял старик в соломенной шляпе и шортах до колен и молодой инопланетянин в летней одежде: белой майке навыпуск и облегающих бежевых штанишках. Шилов, совсем обалдевший, посмотрел на закрытый люк. Он ждал удара из тоннеля, который бы подтвердил, что за ними и впрямь гналось чудовище, но удара не последовало, тишину ничего не нарушало.

– Пойдем? – спросил Пух, нервно переступавший ногами возле зеркала.

– Что… – голос у Шилова сел, он закашлялся.

Повторил попытку:

– Что за нами гналось?

Ответил старик:

– Ничто.

– Чего?

– Ничто, – терпеливо повторил старик. Шилов увидел, что Пух кривится. Пух очень спешил, но старика не перебивал.

– Ничто?

– Ничто! – Старик вытянул руку, покрытую темно-зелеными бородавками, и провел ею в воздухе, как бы рисуя загадочную руну. – Что ты видишь, человек? Ты видишь стол, стул, волшебный предмет, дающий свет, чудесный предмет, разрыхляющий воздух. Это – «что». За вами же гналось «ничто».

– Эти волшебные предметы называются лампа и вентилятор, дедушка, – сказал Пух.

– Неважно! – старик отмахнулся. – Ты меня понимаешь, человек?

– Не понимаю, – буркнул Шилов, поднимаясь на ноги. Вытянувшись в полный рост, он стал на голову выше зеленокожих карликов. Он посмотрел на недомерков с легким презрением и страхом, ему показалось, что это они сотворили с турбазой нечто такое, отчего происходящее превратилось в кошмарный сон. Но тут же обругал себя за такие мысли. Ксенофобия, ничего более, досадный пережиток прошлого.

– Это вы вырыли тоннель? – спросил он.

– Да, – кивнул старик.

– Зачем?

Старик пожал плечами. Пух, который чуть не подпрыгивал на месте от возбуждения, опять подал голос:

– Пошли? Пошли, пошли, пошли, а то говно случится!

Старик кивнул, засеменил на середину комнаты, за руку потянул молодого. Молодой глядел на Шилова и без стеснения грыз ноготь на большом пальце левой руки. Впрочем, Шилов успел подзабыть лекции об этих инопланетянах и не был уверен: быть может, это такой особенный жест, означающий уважение к гостю? Или, к примеру, неуважение.

35
{"b":"6424","o":1}