ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Зачем?

– Ну как же, господин Шилов, мы первые увидели планету, открыли ее, так сказать, и теперь должны дать ей название, как первооткрыватели, пока с ней чего-нибудь не случилось. Войдем в историю хотя бы таким, примитивным, способом!

Шилов засмеялся, и в этот момент планета, резко вильнув (на самом деле это вильнул поезд), врезалась в стекло и размазалась по нему зеленым жирным пятном. Слизь стекала к раме с той стороны. Откуда-то с крыши вагона к окну спустились два робота-уборщика и стали очищать стекло от планеты. Чистили ловко, быстро перебирая механическими лапками. Шилов заворожено наблюдал за малышами. Вдруг в одного из них врезалась миниатюрная комета, и робот улетел в бескрайние просторы космоса, отчаянно суча ложноножками. Второй робот замер, вытянув в сторону несчастного две лапки, как бы прощаясь со своим другом или, например, возлюбленным, а может, не решаясь последовать за ним.

– Тьфу, – сказал Вернон весело. – Придумают же!

– На космических железных дорогах работают веселые программисты, – согласился улыбаясь Шилов.

– Выпьем? – спросил Вернон. – Потом прогуляемся к соседям. Кажется, в конце вагона живет молодая семья, думаю, они уже устали друг от друга и будут не против, если мы к ним присоединимся, познакомимся и выпьем.

– Не надо, – сказал Дух, не поднимая глаз. – Не будем им мешать.

– Так ведь и со скуки помереть можно! Первая остановка только вечером, в шесть. Планета… как ее… какая-то затхлая планетка, населенная слаборазумными аборигенами, мы даже спускаться на нее не будем, останемся на околопланетной орбите, купим на станции пива, сырных шариков…

– Ненавижу пиво, – буркнул Дух, и Шилов незаметно толкнул его в бок: мол, что с тобой, сам на себя не похож! Однако Дух остался равнодушен. Он ковырял корпус гитары, отколупывая прилипший кусочек скотча.

Вернон погрустнел, и впервые посмотрел на Духа с неприязнью, но почти сразу изобразил на лице улыбку и хлопнул его по плечу.

– Ну не пиво, так не пиво, возьмем, как это по-русски… vodka. Real Russian vodka.

Дух ударил по струнам, хрустнул шеей, сделал печальный взгляд и обратил его в окно, наблюдая за проносящимся фейерверком, состоящим из тысячи разноцветных комет. Он запел о любви, и в песне его было всего три аккорда, а слов и того меньше, да и те на странном языке, ничего не имеющим общего ни с живыми языками, ни с мертвыми. Однако песня была точно о любви, это становилось ясно сразу по стеклянному взгляду и громко стучащему сердцу брата.

– Чай! Кому чай, свежий, горячий байховый чай со специями! – В проеме показался тучный проводник в синей форме железнодорожника и при бабочке. Бабочка смотрелась на его костюме нелепо, он и сам все время глядел только на нее, удивляясь, откуда она взялась.

– Чай, – повторил проводник, тряся пустым подносом. – Заказывайте, если будете. Отличнейший чай от известного чаепроизводителя господина Шворца.

– Мне, пожалуйста, чашечку, – попросил Вернон. – И без сахара. И без специй, хотя палочку корицы можете оставить, очень я люблю корицу. И гвоздику. Две-три горошины.

– Мне обычный, две ложки сахара, без говенных приправ, – буркнул Дух, и продолжал петь.

– И мне без приправ, – быстро сказал Шилов. – Но с лимоном. С долькой.

Проводник кивнул и убежал в конец вагона, выкрикивая: чай, кому еще чай!

– Раз пьянствовать не хотите, будем чаи гонять, – грустно сказал Вернон. – Забавная вещь: путешествую в одном купе с русскими, и мне еще приходится заставлять их выпивать. Кому расскажу – не поверят!

– Вы… – начал было Шилов.

Вернон укоризненно покачал головой:

– Шилов? Ты чего? Мы ведь вчера, после третьей рюмки, договорились, что будем называть друг друга на «ты»! Да и с утра только на «ты» друг друга звали!

– Хорошо. Ты, Вернон, прекрасно говоришь по-русски. Ты жил в России?

– Признаться, нет. Но я жил неподалеку от славянского гетто в Лондоне и частенько играл с русскими ребятишками в самые разнообразные игры: мы поджигали старые покрышки, били витрины магазинов, покуривали травку, вымоченную в формальдегиде, там же я выучил русский язык. Потом вырос, стал бизнесменом, а мои русские друзья подались кто в таксопарки, а кто в политику. Вот, кстати, вспомнил одну примечательную историю: пошли мы однажды с Федькой, сыном плотника, к Темзе, смотреть на…

– Чай! Чай, свежий чай! – В проеме появился шустрый проводник. Он ловко расставил на столе чашки, полные дымящегося напитка, и наклонился к Шилову.

– Мистер Шилов?

– Да, это я.

– Вас к стереофону. Следуйте, пожалуйста, за мной.

Шилов встал, поклонился Вернону (тот не заметил, потому что, сладко зажмурившись, маленькими глоточками отхлебывал из чашки), щелкнул брата по лбу (брат не отреагировал) и пошел за качающимся проводником.

– Так вот, пошли мы смотреть на баржу, но вместо этого свернули на мост и принялись выдавливать кетчуп в Темзу… – донеслось из купе.

– А кетчуп где взяли?

– Я разве не говорил? Купили заранее…

– Но почему кетчуп?

– Не ищите в этом глубокого смысла, господин Дух. Это не символ, и демоны не шептали нам в уши, что надо взять именно кетчуп, мы просто взяли кетчуп и пошли выдавливать его в Темзу.

– Вам плохо? – спросил Шилов у проводника.

– Что, простите?

– Спрашиваю, вам плохо? Вас шатает. Еще немного и упадете.

– Но не падаю же! – резко ответил проводник, остановился, чтоб отдышаться, и признался:

– Вы, я вижу, добрый христианин, мистер Шилов, и не станете смеяться. Дело в том, что я боюсь.

– Чего вы боитесь?

– Боюсь того, что происходит в других вагонах. Наш, девятнадцатый вагон, такой тихий, спокойный, христианский вагон, но другие… Я очень-очень боюсь их. Намедни я разговаривал с проводником восемнадцатого, а тому одну страшную историю поведали проводники из шестнадцатого и пятнадцатого: говорят, в десятом вагоне творятся самые настоящие непотребности, убивают людей, а что делается дальше, в смысле ближе к кабине машиниста, это вообще страшно представить! В аду и то, наверное, не так страшно. Говорят также, что в тех вагонах водятся мифические звери: скорпикоры, мамонты, бегемоты и другие.

– Хм. Понятно… – пробормотал Шилов, которого мифы генетически выведенных проводников мало интересовали. Тучный провожатый, тем временем, подвел его к узкой дверце, выкрашенной в зеленый цвет, и открыл ее крохотным позолоченным ключиком. Дверца отъехала в сторону, внутри обнаружилась маленькая кабинка с экраном стереофона, занимающим полстены. Шилов вошел внутрь, дверь за ним захлопнулась. На пульте управления стереофоном, выполненном в стиле ретро, горела квадратная оранжевая кнопка, и Шилов нажал ее. Изображения не появилось, но из динамиков потек голос, липкий как гречишный мед. Шилов и без картинки знал, кому он принадлежит.

– Господин Шилов?

– Так точно… – пресным голосом ответил Шилов и откровенно зевнул.

– Как протекает ваш отпуск?

На «вы» обращается, подумал Шилов. Значит, что-то задумал. Как скверно.

– Замечательно, господин начальник!

– Мне показалось, или вы отвечаете с ехидством в голосе?

– Конечно, показалось, господин шеф! Как можно!

– Шилов, я все понимаю. У вас отпуск бывает раз в три года, это третий отпуск за те десять лет, что вы у нас работаете, и у вас осталось всего две недели. Поверьте, я понимаю абсолютно все!

– Кто бы сомневался… – промычал под нос Шилов.

– И не волнуйтесь, Шилов, на этот раз я не буду выдергивать вас из законного отпуска. Работенка, которую вам предстоит проделать, пустяковая, и выбор пал на вас лишь потому, что сегодня вечером ваш поезд по счастливому стечению обстоятельств остановится возле планеты Цапля.

– Ах, вот как она называется, эта станция, никак не мог вспомнить…

– Вам надо будет спуститься на Цаплю и забрать у нашего агента пакет, – сказал начальник. – Всего лишь бумажный пакет. Через неделю вы прилетите на станцию Воробьевка и отдадите пакет другому нашему человеку.

45
{"b":"6424","o":1}