ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Ну, я еще маленький был, точно не знал, из чего телескопы делаются. И ты знаешь, у меня получилось, хотя линзы частенько выпадали, приходилось их на место вставлять…

Она хихикнула.

– Что тут смешного?

– Да ничего. Просто представила тебя маленьким.

– Я тебе покажу детские фотографии, – пообещал он. – А телескоп быстро сломался, развалился, хотя я и делал его в несколько слоев для надежности. Линзы покрылись мелкими царапинами, несмотря на то, что я старался за ними следить, и я потом подарил их соседскому мальчишке. Он хотел сделать из стеклышек всамделишный лазер, чтобы плавить асфальт во дворе, но ничего у него не вышло…

– Ой, Костя, прости, мне идти надо.

– Уже?

– Извини. Правда, извини, я очень хотела еще немного с тобой поболтать, но мне уже пора, но я приеду, честное слово, приеду послезавтра, и все будет прямо, как ты сказал. Если не передумаешь, конечно.

– Постараюсь.

– Смеешься над бедной девушкой?

– Больше не буду! Соня, конечно, я не передумаю.

– Хорошо… в общем, пока, Костя. Послезавтра в час дня встречай меня на монорельсовой станции… как договорились… счастливо, целую тебя!

– Пока.

Он вернул трубку на место, и словно ребенок, получивший подарок, о котором давно мечтал, подпрыгнул на месте, схватил со стола фотографию Сони в рамке и закружил с ней по комнате, то и дело натыкаясь на мебель. Из своего угла выглянул Афоня, лохматый исконно русский домовой в красной рубашке в белый горошек и плотных черных штанишках, подпоясанных конопляной веревкой. В руках у него мелькали спицы, кончик бороды волочился по полу, собирая пыль.

– Чего пляшешь? – спросил Афоня с опаской. – Случилось чего?

– А ты не слышал разве? Сонька к нам приезжает!

– Нашел чему радоваться, – пробурчал Афоня. – Ишь, баба к нему приезжает. Работы лишился, думал бы лучше, на что жить будем? А он… ишь ты!

– Афоня, не грузи, – Шилов подмигнул ему. – Сам знаешь, моих сбережений нам еще надолго хватит.

– Хватит-то, хватит, но мужику без работы нельзя, зачахнет, так-то.

– Через неделю начну думать, Афоня, обещаю! А ты пока носки Соньке свяжи, хорошо? Я ей обещал.

– Ишь, умник какой нашелся! Ты обещал, ты и вяжи.

– Да ладно тебе, Афоня! Афонька-а-а… мужик, ты не представляешь, как я счастлив.

Афоня ловко запрыгнул на журнальный стол, заваленный книгами, устроился на краю, свесив ножки, обутые в лапти. Шилов купил их на распродаже на китайской передвижной космической станции полгода назад. Лапти были почти как настоящие, только воняли почему-то бензином. Впрочем, Афоне запах этот понравился.

– Счастлив, говоришь? Баба заарканила, а ты счастлив?

– Это не она, это я сам. Без нее я начал… теряться, разучился понимать, где реальность, а где виртуальность, понимаешь?

Афоня щелкнул языком:

– Дураком родился, дураком помрешь. Видела бы тебя твоя матушка! Но она даже не звонит уже, поняла, видать, что с таким сынком каши не сваришь.

Шилов пожал плечами и уселся в кресло, откинулся, стал смотреть на потолок, на роскошную люстру, которую давно стоило помыть.

«Генеральная уборка, – подумал Шилов. – Какие страшные слова».

Но Соня приедет послезавтра, он должен успеть привести дом в порядок к ее приезду.

– Мама сразу сказала, что специалиста из меня не выйдет. Слишком уж я на интуицию полагаюсь, а на знания плюю.

– Нашел чем гордиться, ей Богу, – проворчал Афоня. – Ладно уж, свяжу твоей бабе носки, а ты тут прибирайся пока, стыдоба! Не квартира, а помойка.

– Сейчас, Афоня, сейчас все будет!

– Ну и…?

– Говорю же, сейчас, а это значит вот прямо очень скоро, только прогуляюсь, воздухом свежим подышу и сразу за работу.

– Архаровец! – закричал вдруг домовой. – К бабе уйдешь, я один тут останусь, так что ли?…

– Афонька…

– Ладно, иди. Вот помру с тоски, тогда и поплачешь, только поздно уже будет.

Воздух с утра был воистину свежий. Напоенный запахами хвои и трав, он приятно покалывал легкие, привыкшие к городскому смогу и вокзальной вони.

– Вот он, настоящий отпуск! – с усмешкой сказал Шилов, выходя за порог. Он потянулся, прищурился на солнце, сиявшее в лазурном небе, счастливо улыбнулся. Слева за полями спелой пшеницы раздался гудок; наверное, Михалыч поехал в город торговать свежим молоком. Молоко у Михалычевых коров было как смалец, хоть ножом режь, но сам он почему-то предпочитал хаживать в гости к тетке Еленке и пил молоко у нее. Справа над лесом то и дело проносились аэромобили, которые совсем не вписывались в пейзаж, но Шилов прощал им это сегодня. Свистя под нос, он вышел на тропинку, ведущую к лесу, достал пачку сигарет, но, подумав, положил ее обратно в карман, сорвал росшую возле обочины травинку и сунул ее в рот. Травинка приятно горчила. Солнце припекало слева, но Шилов вскоре вошел в подлесок и спрятался в тени. Он прислонился спиной к дубу и смотрел на солнце, запутавшееся в переплетении веток. Мобилей отсюда не было видно, только воробьи носились повсюду как угорелые. Один раз Шилов увидел стрижа. А может, показалось. Впрочем, ему было все равно; Шилов был счастлив как никогда. Он наслаждался каждой минутой, которая оставалась до приезда Сонечки. Это ожидание счастья он не променял бы ни на что на свете.

Он пошел по истончающейся тропинке вглубь леса, восхищаясь громадными толстокорыми деревьями, дубами и кленами, подмечая каждую мелочь под ногами: сухой сор и процессии муравьев, таскавших к муравейнику личинок, поседевший мох, цеплявшийся к стволам могучих деревьев, листья, скрипевшие под ногами, словно снег. Лес, казалось, был окутан прозрачной паутиной, которую можно увидеть, только если осторожно скосить взгляд. Стоит посмотреть на нее прямо, и она тут же исчезает. Не было никакого сумрака, лес казался светлым и игрушечным, будто чащоба из волшебной сказки. Лесной воздух пьянил сильнее вина.

Шилов вышел на светлую опушку, безупречно круглую, как будто нарисованную циркулем. На опушке рос чертополох, а с северной стороны – кустарник с красными ягодами, названия которого Шилов не знал. Над ягодами кружила мошкара. Откуда-то слева раздался пронзительный писк, будто мелкая зверюшка попала в капкан. Шилов знал, что браконьеров в их лесах отродясь не водилось, но все же решил проверить и пошел на звук. Пищало где-то совсем близко, у края опушки, но Шилов никак не мог найти источник звука. Писк то удалялся, то приближался, а эпицентр его не обнаруживался.

Наконец Шилов догадался посмотреть вверх и почти сразу увидел маленькое дискообразное устройство, поблескивающее в солнечных лучах. Устройство пряталось в нижних ветвях молодого дуба. Шилов подпрыгнул и достал его. Штуковина была сделана из какого-то легкого металла. Возможно – алюминия. Очень легкая и, кажется, полая, она только с виду казалась сплошной и тяжелой. Пищала именно она, пищала заунывно и как-то по-настоящему, будто живое существо.

Шилов повертел устройство в руках. В памяти вертелось нечто похожее, но он никак не мог вспомнить, где видел подобную штуку. Связаться с Проненко? Вроде бы он специалист по железкам, должен помочь. Но Шилов не хотел выслушивать его ехидные замечания, в связи со своим увольнением, и решил не звонить. Устройство тем временем пищало все тише и тише, а потом и вовсе замолчало. Шилов сунул его в карман и пошел обратно в деревню. Ему захотелось парного молока.

Глава вторая

Он раз за разом нажимал кнопку звонка, но тетка Еленка не появлялась еще очень долго. Наконец она вышла откуда-то из-за угла дома, толстая, бойкая, в цветастом сарафане, в платке, из-под которого выбивались седые пряди. Тетка Еленка всплеснула руками и отворила калитку.

– Костенька! Долго стоишь, небось?

– Да нет, теть Еленка, совсем чуть-чуть.

– А я, старая, выбегаю из-за угла, смотрю, и чуть сердце у меня не останавливается! Плохо видеть стала, показалось, будто муженек мой, покойничек, объявился. Ты заходи, заходи. Щас покажу тебе, кстати уж, кое-что.

66
{"b":"6424","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Одиссея голоса. Связь между ДНК, способностью мыслить и общаться: путь длиной в 5 миллионов лет
В плену
Опасная улика
Рыцарь Смерти
Идеальный маркетинг: О чем забыли 98 % маркетологов
Посеявший бурю
Бывшие «сёстры». Зачем разжигают ненависть к России в бывших республиках СССР?
Душа в наследство