ЛитМир - Электронная Библиотека

Тишина.

Легкие, крадущиеся шаги…

Дерек кинулся к проектору, за которым, прислонившись к стене, стояла линейная винтовка.

Слишком поздно.

Стекла в домике взорвались сотней осколков, быстрые тени размазались в воздухе серыми молниями, и вот уже Савин и Дерек валяются на полу — у каждого в теле по заряду транквилизатора.

Я встал с кресла, пытаясь оценить обстановку: два спящих парня и шестеро застывших спецназовцев в серых обтягивающих костюмах с мускульными усилителями. На масках — узкие красные очки. Ни дать, ни взять — упыри. Я осторожно поднял с колен пистолет. Парни, конечно, передвигаются быстро, но шанс пристрелить хотя бы одного у меня все же был.

— Не нужно, Гера, — сказал кто-то знакомым голосом.

В домик вошел генерал Малоев в сопровождении двух солдат в синей форме. Он брезгливо поморщился, разгребая мусор под ногами, подошел ко мне и его мужественное лицо изрезали добрые морщинки — Малоев покровительственно улыбался.

— Я лично буду ходатайствовать, чтобы тебе вручили медаль, Лукин, — пророкотал он с пафосом. — Ты отлично поработал, парень!

* * *

Утро полностью вступило в свои права: дальние острова бросали черные тени на водную гладь, и озеро радостно пело, предчувствуя долгий веселый день, полный радостных криков детей и спокойной уверенности взрослых, отдыхающих на песчаном пляжу.

Впрочем, сегодня ничего такого не будет. Пляж оцепили военные, а те немногие отдыхающие, что жили на базе, вывалили из своих домиков и пытались разглядеть сквозь оцепление хоть что-нибудь интересное. Вперед лезли две толстые бабы в аляповатых сарафанах. Они с завидным постоянством отталкивали полицейского, который объяснял, что пляж закрыт, к воде, и у меня появилась уверенность, что еще полчаса — и легавого утопят.

Малоев стоял на берегу, его твердое лицо было исполнено грусти. Именно так — исполнено. Насколько фальшиво звучат эти слова в реальной жизни, настолько неискренними были и чувства генерала. Я был уверен в этом.

— Я ведь вырос на этой базе, — сказал с горечью Малоев, — видел как строится каждый домик. Мы с мамой жили неподалеку отсюда, Гера. С моей мамой… Хочешь, покажу?

Я промолчал.

— Прогуляемся, — решил генерал.

И мы медленно зашагали вдоль песчаной кромки, генерал — с гордо поднятой головой, и я — с пистолетом в правой руке.

— Как ты уже догадался, Герман, — начал Малоев, — мы давно подозревали, что Алисия и Джон Томпсоны действовали не в одиночку. Когда на планету прибыли Дерек и Шон, подозрения, казалось, только подтвердились. Но доказательств у нас не было. Оставалось выжидать. Единственное, что мы знали — то, что этот проклятый мальчишка — Савин — общается через меганет с одним из членов преступной группировки по кличке Хакер. Конечно же, он, сам того не зная, поставлял террористам фальшивки — информацию, подготовленную нашими специалистами. Но тем не менее… Именно тогда мы решились на рискованный шаг — подстроили липовое убийство Кирилла. Наш человек выстрелил в него из станера, подтащил тело к твоей двери, измазал куртку кетчупом…

— Подбросил мой пистолет, — продолжил я. — Зачем Вы подставили меня?

— Это моя идея, — виновато сказал Малоев. — Пойми, Гера, у нас были все основания полагать, что террористы попытаются привлечь тебя на свою сторону… Поэтому мы решили тебя обезопасить… Кто же мог подумать, что террористы окажутся такими наглыми? Мы просто не ожидали такой быстрой атаки! Мы думали, что уже потеряли и Кирилла и террористов. И вдруг — такая удача! Ты навестил Фрэнка.

— Фрэнк позвонил Вам? — спросил я.

— Мы же друзья, — мягко улыбнулся генерал. — Кроме того, Фрэнк должен был мне услугу.

— Мда… — пробормотал я.

— За деньги можешь не волноваться! — сказал Малоев, подмигивая мне. — Сколько ты ему пообещал? Двадцать штук?

— Двадцать пять.

— Ничего страшного. У меня чувство, что ты на этом дельце подзаработаешь, — и генерал снова подмигнул мне.

— А почему Вы решили, что я поддамся на уловки террористов? — спросил я.

Из домика в это время выносили тела Филиппа и Кирилла. Сквозь оцепление прорвалась министр обороны, растолкала недоумевающих солдат, подхватила сына под руку и потащила к своей машине. Вояки переглядывались, но никто не решался остановить яростно выкрикивающую что-то женщину.

— Ложь — вот оружие этих убийц. Да, Стазис будет уничтожен, и мне это также неприятно, как и тебе, Гера. Однако цель террористов — вовсе не спасти город-памятник. Мы подозреваем, что эти ребятки — наемники какой-то планеты, которая мечтает сорвать договор Макса со Статикой. Какой-то мир, которому невыгодна сильная Статика, — с пафосом закончил генерал.

— Зачем им вообще я?

— Ты смелый и сильный парень, Гера, — сказал Малоев. — И не думай — это не грубая лесть. Мужественный и благородный, а ведь этими качествами должен обладать любой настоящий солдат. Поэтому все и гоняются за тобой — такой человек, как ты, может обеспечить победу.

— Вот мой дом, — сказал генерал, останавливаясь. — Здесь я родился и вырос.

Ничем не примечательный домик из пластика и стекла. Окна в некоторых местах были разбиты и старательно замазаны пласт-пастой.

— Здесь я взрослел. Мужал. Мама отправила меня на Офелию — учиться в военной академии. Когда я вернулся, ее уже не было в живых — моя мама умерла. Простуда, перешедшая в воспаление легких — всего-то, набрать короткий номер и позвонить в больницу! Но мама не хотела, чтобы ее сын, вернувшись, застал ее в больнице. Она хотела быть сильной в моих глазах.

Боль застыла в глазах генерала.

Вот только не верил я в его боль.

Все логично.

Все правильно.

Но перед глазами стоял умирающий Джон Томпсон, а в ушах звучали последние слова Алисии.

— Пойдем обратно, — сказал, тяжело вздохнув, Малоев.

Мы зашагали назад.

— Я еще раз предлагаю пост начальника службы безопасности, — произнес генерал. — У тебя все получится, Гера. Я не могу в тебе ошибаться. Чтобы ты не говорил, ты — настоящий патриот. Ты не из тех ура-патриотов, которым на самом деле нужны только деньги…

Генерал что-то еще такое говорил о патриотизме, любви к отчизне, о том, как урановая руда спасет мир, о том, что быть солдатом, защитником отечества — великое почетное дело. О многом говорил Малоев. Самые красивые и верные слова подбирал.

А я стоял над тем самым местом, где мы сидели с Дереком и молча курили, глядя на предрассветное небо. Филипп еще что-то чертил ногой на песке. Вот они, его каракули…

Короткие рваные линии.

Всего три слова:

«Моника Димитреску Офелия»

Я наступил ногой на надпись и крепко вдавил ее в песок, размазывая буквы. Посмотрел на генерала:

— Нет, — сказал я.

— Нравится мне твое упорство, — вздохнул Малоев. — Неужели так противна государственная работа?

Я посмотрел на озеро. Вода заговорщически улыбалась мне оранжевыми бликами, спокойными, уверенными в незыблемости планеты, в статичности этого мира.

— Пожалуй, мне противна любая работа, когда приходится врать собеседнику в лицо, — сказал я.

Генерал не ответил. Он развернулся и зашагал прочь — твердо уверенный в том, что в этом мире нет ничего незыблемого.

* * *

В стереопроекторе появилось слащавое лицо журналиста:

— Итак, дорогие мои зрители, с вами снова кровосос Ден Малик! — объявил он и выдержал драматическую паузу. — Теперь вы знаете, что на самом деле происходило на нашей планете все эти дни. Несправедливо обвиненный в убийстве (которого на самом-то деле и не было!) детектив Лукин Герман самостоятельно распутал дело: обнаружил террористов, совершивших нападение на полицейский катафалк и главную тюрьму Статики, проник в их логово, и даже выведал у террористов признание! Дамы и господа, я со всей уверенностью заявлял и продолжаю заявлять: неправы те, кто считает, что время настоящих героев ушло, осталось в далеких двадцатых и двадцать первых веках. Лукин — самый настоящий герой Статики!

32
{"b":"6427","o":1}