ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Нет, это просто уму непостижимо! Оставить его в покое! Парню шестнадцать лет, а мозгов — как у неразумного младенца! Он, видимо, думает, что крови в нем — как воды в реке! Ты хоть понимаешь, недоумок, если сейчас же не остановить кровь, вряд ли ты вообще когда-нибудь придешь в себя, разве что на том свете!

— Значит, одним недоумком будет меньше… Перестань по мне ходить, холодно!

— Извини. — Роксанд наконец посмотрел, куда ступает, и поспешно сошел с моей вконец окоченевшей ноги. — Ты меня убиваешь! — возобновил он свои упреки, опять усевшись в кресло. Кресло для него тоже было бесплотным. Он мог спокойно пройти сквозь него, как и сквозь любую преграду, даже стену, но почему-то любил сидеть в нем и при этом, как ни странно, не падал на пол. — И зачем только я учил тебя владеть мечом?! Уж не для того, чтобы ты ввязывался в каждую драку, и уж точно не для того, чтобы ты умер от ран! Сколько крови ты потерял? Посмотри на себя, бледный, как утопленник! Эй, Рикланд, ты слышишь меня? Очнись, Рикланд! О боги Хаоса, этот мальчишка когда-нибудь доиграется! Принц Рикланд, будьте добры, поднимитесь на ноги и перевяжите рану! Ну же, Рик, мой мальчик, поднимайся! — Я ощутил на лице ледяное прикосновение — Роксанд пытался хлопать меня по щекам.

Еще какое-то время я полежал с закрытыми глазами, притворяясь, что умер. Впрочем, и притворяться-то особой нужды не было — я уже приблизился к тому состоянию, когда человеку становится все равно, что с ним будет дальше, лишь бы его не трогали. Мой предок, однако, своей назойливостью мог бы, пожалуй, поднять даже труп из могилы и заставить его бегать вприпрыжку. Я сильно подозревал, что он не угомонится и, если я не подчинюсь, мне придется слушать его вопли до самой смерти. Это было уже слишком! Собрав последние силы, я поднялся на ноги. Голова кружилась, комната пыталась перевернуться и встать на потолок. Наверно, я выглядел как пьяный. Неудивительно, ведь крови я потерял ужас сколько! От самой темницы тянулся за мной кровавый след, а шкура на полу превратилась в какое-то липкое болото.

Пошатываясь, я доплелся до стены. Роксанд провожал меня взглядом рубиновых глаз и брюзжал:

— Столько глупостей может наделать только такой сумасброд, как ты! Освободил темного эльфа, добровольно позволил себя ранить… Интересно, что ты еще натворил? И как ты вообще оказался в темнице?

— Слушай, нежить, — не выдержал я, — когда у меня возникнет желание излить душу первому встречному, я тебя позову! А сейчас исчезни!

На этот раз призрак все-таки обиделся, проворчал что-то невнятное по поводу «первого встречного» и рассеялся туманной дымкой.

До стола я добрался по стеночке, как орк после трехдневной пьянки. Там среди прочего хлама стояла шкатулка из какого-то ценного дерева, названия которого я не помнил и которое растет только в Эстариоле, стране лесных эльфов. В этой шкатулке ученик черного колдуна Энди хранил целебные зелья и бальзамы, которые ему приходилось прятать от своего не жалующего целительства учителя. С помощью этих снадобий он не раз вытаскивал меня с того света. Я выбрал самую внушительную бутыль, вытянул зубами пробку и плеснул на рану какой-то волшебной гадости, воняющей не иначе как кошачьей мочой. Кровь зашипела, вспенилась и почернела, а я ощутил сильнейший приступ тошноты. Не от вида крови, конечно. Просто у меня нелады с магией.

Бинты нашлись в той же шкатулке. Я кое-как обмотался ими, еле переставляя ноги, поднялся в спальню и рухнул на постель.

Роксанд тут же расположился в собственном портрете. Глаза на картине загорелись красным огнем, а губы зашевелились, произнося голосом моего предка:

— Ты хотя бы понимаешь, что наделал? Темные эльфы — враги Фаргорда с начала времен. Пока их король был у нас в плену, можно было диктовать им любые условия, потребовать выкуп, наконец…

— Зачем тебе выкуп, ты же умер двести лет назад?

— Я воевал с темными эльфами двадцать шесть лет, — упавшим голосом проговорил Роксанд. — Сколько славных воинов полегло в этой войне! И все насмарку из-за глупого взбалмошного мальчишки! Ему, видите ли, захотелось отпустить короля темных эльфов!..

Старый ворчун никогда не упускал случая поучить меня уму-разуму в самых нелестных для меня выражениях, но я не обижался. Действительно глупый взбалмошный мальчишка, как меня еще можно назвать? Если бы перед тем, как что-нибудь совершить, я задумывался о выгоде, как Роксанд или мой приятель Крайт, или о пользе для королевства, как хотел бы отец, или хотя бы о последствиях, стольких неприятностей смог бы избежать. Только я никогда ни о чем не задумываюсь, просто, как говорит Роксанд, делаю, что моя левая нога захочет, поэтому и попадаю во всякие истории. Хорошо еще, что из вооруженных стычек я выхожу победителем, а победителей, как известно, не судят, только изредка мучают нравоучениями.

Роксанд еще долго ворчал, но я уже не слышал, потому что заснул, а может, просто потерял сознание.

Девушка шла по лесу. Сухие желтые листья шуршали под ее легкими ногами. На ней было простое платье — так одеваются девушки из ближайших деревень, которые приносят в замок дичь или хворост, а потом долго смеются со слугами на берегу Королевского озера — но я точно знал, что она не простая крестьянка. На голове у нее был золотой обруч, такой же, как у меня, с восьмиконечной звездой и крупным бриллиантом. Наверное, это была принцесса.

А как она была красива! Волосы, золотистые, как солнечный свет, глаза, синие, как вода в озере в ясный день, губы… Я отдал бы все сокровища старого Роксанда за то, чтобы хотя бы раз прикоснуться к ним своими губами!

Я никогда не встречал эту девушку, но мне знакома была каждая ее черточка. Я не раз видел ее во сне. И вот теперь я шел за ней и думал, что надо бы подойти и заговорить, но почему-то не мог решиться. Вся моя наглость, которая обычно так возмущает отца, куда-то подевалась. Я не мог придумать ни одной фразы, которую можно было бы сказать такой вот красивой девушке, чтобы не показаться ей назойливым болтуном.

Так я и шел, не прямо за ней, а поодаль, чтобы раньше времени не попасться на глаза. Шел и думал, что таким красивым девушкам опасно в одиночестве гулять по лесу. В Фаргорде полно кровожадных зверей и людей, еще более кровожадных, чем звери. А потом мне пришло в голову, что если на нее нападут разбойники, то это будет не так уж и плохо. Ведь я смогу ее защитить! Как ни странно это звучит, но для меня гораздо легче справиться с десятком головорезов, чем просто заговорить с одной девушкой, которая к тому же мне нравится. «Здорово будет спасти ее от разбойников, — думал я, — ведь тогда она, наверное, первая обратится ко мне, ну, хотя бы для того, чтобы поблагодарить… »

И тут, как по заказу, из-за деревьев показались какие-то подозрительные личности, не десяток, конечно, а всего-навсего четверо.

Кто это были — разбойники, слуги какого-нибудь небогатого лорда или просто безработные наемники, определить было сложно. Их одежда с одинаковым успехом могла быть куплена у старьевщика, подарена хозяином или отобрана у прохожего. Судя по опухшим лицам и нехватке передних зубов, эти господа любили выпить и подраться.

Самому старшему на вид было лет сорок. У него была всклокоченная борода, мутные глаза и, несмотря на жару, волчья шапка на голове; из-за спины выглядывала рукоятка меча, а за пояс был заткнут гномий боевой топор.

Второй был одет как эльмарионец — в шерстяную куртку до середины бедра, широкополую шляпу и короткие ботинки с серебряными пряжками. Его можно было бы принять за эльмарионского беженца, если бы не мохнатые орочьи штаны с кривой саблей, заткнутой за пояс, и очень подходящая к ним физиономия с поросячьими глазками, коротким носом и торчащим справа кривым клыком.

Двоим другим, вооруженным арбалетами, было лет по двадцать. Эти были одеты как фаргордские охотники — в короткие куртки, кожаные штаны и высокие сапоги. Я с удивлением заметил, что на одном из них надета моя собственная черная куртка. Я отдал ее какому-то бродяге после того, как ее разодрал медведь, шкура которого лежит на полу в моей комнате. Парню куртка была узка, и казалось, треснет по швам, как только он поднимет руку. От золотых застежек и узоров из самоцветов, которыми королевский портной обожает украшать произведения своего искусства, остались только следы, но все равно куртку можно было узнать хотя бы по неумело зашитым лично мной следам медвежьих когтей.

3
{"b":"6429","o":1}