ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Гребаная история
Уроки обольщения
Развитие эмоционального интеллекта: Подсказки, советы, техники
Зона Посещения. Расплата за мир
Тайна тринадцати апостолов
Стэн Ли. Создатель великой вселенной Marvel
Богиня по выбору
Один день из жизни мозга. Нейробиология сознания от рассвета до заката
Все чемпионаты мира по футболу. 1930—2018. Страны, факты, финалы, герои. Справочник

Он даже посмотрел вопрошающе на Дерясина, который быстро подтверждающе закивал: «Он самый, не сомневайтесь. Нам, стало быть, отказывают, а другой рукой противников наших подкрепляют. И цифра тютелька в тютельку».

Забелин еще раз вчитался. Ошибки не было — «Кредитовать ЗАО „ФДН консалтинг групп“ в размере 6 миллионов 500 тысяч рублей — под пополнение оборотных средств».

— Стало быть, акции оборонного института — это теперь оборотные средства. А пятьсот для кого?

Дерясин лишь понимающе усмехнулся. Забелин схватился за телефон.

— Послушай, Чугунов, — без предисловия, в манере самого руководителя аппарата, произнес он. — Ты знаешь, что нам отказали в кредитовании на скупку акций?

— Да, но ничего не могу сделать. Все решения Баландин согласует с Покровским, а тот поставлен Папой, — сомнения рокового дня миновали, и теперь во вновь утвердившемся мире с ясными ориентирами Чугунов сделался прежним.

— Но речь идет как раз о приоритетном проекте, который Второв лично инициировал. Что ты отмалчиваешься?

— Папе доложили о результатах аукциона, — неохотно признался Чугунов.

— А ему доложили, что аукцион — это еще не конец света? Что задача наша объемней — взять институт под контроль. Что он сказал?

— Повторить дословно?

— Не стоит. — Забелин бросил трубку и поднял вновь. — Какой у Баландина? Не помнишь?

— Так бесполезняк. Нет его. С Яной нашей укатил.

Он присмотрелся к ошарашенному шефу:

— Что? Впрямь ничего не знаете? Ну, вы чисто голубь. Про то, что она вам на хвост сесть пыталась, это не тайна. Потом увидела, что у вас не забалуешь. Вот и… А тут как раз Баландин на нее глаз и положил.

— А ей-то зачем? Лет тридцать меж ними?

— Да дура же она, Алексей Палыч. — Для Дерясина это была аксиома, доказательств, как известно, не требующая. — Ей всегда хотелось много и сразу. Он, видно, наобещал с три короба. Теперь ходит треплет по банку, что вот-вот машину себе купит. Тоже хрустальная мечта у человека. Чтобы вынь да положь — машина, квартира, счет в банке. Ну пустота!

— Где она, кстати? Вроде в университет отпрашивалась.

— Ну да, как же, университет. — Дерясин сверился с часами. — Школа жизни. Он ее в это время всегда на хату возит.

— Ты-то откуда?.. — усомнился было Забелин. Потом сообразил: — Ах да, от Инги.

— Юрку вот жалко, — напомнил Дерясин.

— Да, неудачно влюбился парень. — Забелин напрягся, томительно восстанавливая день аукциона. Что-то было совсем рядом. Еще чуть-чуть…

— Да что втюрился? Полдела, — в полном расстройстве произнес Дерясин. — Жениться на ней собрался. И женится ведь, дурачок. Она ему неделю назад пообещала. И не расскажешь. Ну как тут скажешь? Да и не в себе он. А последние дни и вовсе…

— Иди, Андрей, — вскочил Забелин. — И Подлесного ко мне. Живо!

Дерясин поднялся, дивясь внезапной перемене в начальнике.

— Иди, иди. А кредитование будет. Много не обещаю, а миллион будет.

— Так…

— Живо.

В возбуждении заходил он по кабинету. Все, что мучило его с того непонятного аукционного дня, разом срослось. Загадка разрешилась. И это было важно, но и горько.

Втиснулся Подлесный. После последнего инцидента, а особенно в связи с неудавшимся поиском Юли руководителя он старался обходить стороной.

— Вваливай, — разрешил Забелин. — «Головку» «ФДН» хорошо изучил?

— В основном. — Подлесный полез было в папку, но Забелин нетерпеливо отмахнулся:

— До вечера через любые каналы выясни, кто и когда из них пересекался с нашим Баландиным. — Он говорил быстро, напористо, и смышленый Подлесный подобрался охотником, учуявшим, что на него гонят близкую дичь.

— Главная замазка, где стоит искать, — звонкое комсомольское прошлое. На БАМ, на целину можешь не заглядывать. Полагаю, их Юрий Палыч не больно своим присутствием баловал. Скорее что-то на проезде Серова.

— Понял, — по-военному четко отрапортовал Подлесный, преисполняясь нетерпением. — Разрешите?..

— И еще. Скажи-ка, если в конверт вложить записку? Потом все это в другой плотный конверт. Просветить можно?

— Ну если не спецсостав… Клыня все-таки?! — всполохнулся он. — Ах, дьявольщина! Разрешите?!

— Заткнись, ты свое подлое дело один раз сделал. Еще аукнется, — зло припомнил Забелин. — Выполняй, что велел. И о Клыне никому ни слова. Без тебя разберусь. Это не Жукович. Этот от твоей методы колоть и вовсе пополам развалится. Потом не соберем.

— А чего дерьмо всякое собирать?

— Потому и не лезь, — обосновал приказ Забелин.

Но загоревшиеся глаза Подлесного ему не понравились. От этой бодрой готовности найти и затравить врага делалось не по себе. Причем, обнаружив, что затравил не того, Подлесный лишь слегка огорчился. Больше — зря истраченному заряду. И тотчас, забыв об оплошности, был готов рвануть по свежему следу. А потому, не откладывая, мимо пустующего, сияющего девственной чистотой Яниного стола быстро прошел в угловой кабинетик, где обосновался Клыня.

При звуке двери Клыня поспешно, но запоздало нажал на гасящую экран кнопку — Забелин успел разглядеть, что за белых на шахматной доске стояла проигрышная позиция.

— Просадил?

Клыня кивнул. Кончики прозрачных ушей его зарделись сигнальными лампочками.

— Как же это получилось все, Юра?

— Что — как? — нервозно, не поднимая головы, переспросил Клыня.

— Да с Жуковичем эта история из головы не выходит. Ведь на всю жизнь человек себя обложал. Чтобы на такое пойти — ой какие причины нужны. И главное — все улики, так сказать, на лице.

— Так он признался? — вскинулся Клыня, впервые на короткое время подняв глаза, но сразу и отвел.

— Не признался. Но и не отпирался. Из головы не выходит. Для чего ему было? А вы-то всегда вдвоем. Может, замечал что?

Он тяжело помолчал, глядя на склоненный мальчишеский затылок.

— Так и полагал, — огорчился он. — Да, брат Юра, тяжелая у мужика жизнь теперь начнется. Жить с клеймом предателя — это, доложу, куда как не просто. Если, конечно, есть чуток совести. Иные богатенькие и то в петлю лезут. Вот только стоят ли наши игры жизни человеческой, да не жизни даже — судьбы сломанной?

— А может, случайно?.. Просто получилось так. Обстоятельства.

— Обстоятельства — это конечно. На обстоятельства свалить — это мы любим. Они у нас как костыли: чуть что — и подопрут. Бывают и счастливые обстоятельства. Слышал, жениться собираешься.

— Да, — без энтузиазма подтвердил Клыня. — Алексей Павлович, — решился он. — Отпустите меня назад в кредитное управление. Здесь-то мне все равно теперь делать нечего. А?

— Баландин возьмет?

— Возьмет! — обрадовался Клыня и осекся, поняв, что проговорился. — Он сам предложил.

— Возьмет, конечно!

Клыня сжался.

— Какая судьба, — подивился, предлагая и подчиненному подивиться вместе с ним, Забелин. — Один в небытии, можно сказать, пребывает. Другому — и повышение, и невеста любимая.

— Повышение? — тоскливо переспросил Клыня.

— Ну а как же! Как не поощрить? Аж завидно — какая фортуна тебе сразу обломилась. — Он убавил голос. — И всего-то за какой-то час.

— К-какой час? — Клыню передернуло. Он посмотрел недоуменно, но под насмешливым взглядом суетливо повернулся к компьютеру, взялся за какую-то книгу.

Рывком Забелин развернул его кресло так, что оба оказались сидящими вплотную, колени в колени.

— В глаза! — потребовал он. — Я передал тебе пакет в четырнадцать двадцать. Не в половине четвертого, как должен был, а в четырнадцать двадцать, потому что начало правления откладывалось. Помнишь? А помнишь, что приказал, — тотчас идти к Жуковичу? Это пятнадцать минут ходьбы. А ты пришел лишь в пятнадцать сорок. То есть больше чем через час. А в пятнадцать тридцать «ФДН» поменял заявку. Такой вот сюрпризец. И где ты провел время?

— Я… прогулялся.

— Отличненько. Это с таким-то конвертом в кармане.

— Я с Яной встречался. Мы как раз насчет свадьбы договаривались.

49
{"b":"6431","o":1}