ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Семья в огне
Кровь, кремний и чужие
Финская система обучения: Как устроены лучшие школы в мире
Тайна красного шатра
Метод инспектора Авраама
Бэтмен. Ночной бродяга
Заботливая мама VS Успешная женщина. Правила мам нового поколения
Я говорил, что ты нужна мне?
Война
A
A

Иуда стал приходить к Вале почти каждый день. Кайтанов напрасно называл его «мебелью», Иуда обладал завидным интеллектом, и беседовать с ним можно было на самые разные темы. Но больше всего Валентину забавляли рассказы о его любовных похождениях, о девушках, с которыми он встречался и которые все как одна требовали от него денег. «Если спросить всех этих самочек, что им больше хочется – секса или денег, то девяносто девять процентов ответят в пользу «зеленых», – сокрушался, качая своей круглой кудрявой головой, Иуда. – А я ведь половой гигант, я многое умею, и деньги в жизни не самое главное…» Свои рассказы он сдабривал солеными словечками, щедро сыпал современным подростковым сленгом и от души хохотал над своими же незадачливыми похождениями, сравнивая себя с Ламме Гудзаком. Почти всегда его бросали. И редко когда он сам давал понять своей очередной девушке, что не собирается больше встречаться с ней. Короче, этакий современный Казанова с той лишь разницей, что Казанова имел привлекательную внешность, а Иуда был «жирная бочка родила сыночка», как он сам себя обычно называл…

Полнота Иуды была не случайной. Этот большой тридцатилетний мальчик был классическим обжорой. Но ел не все подряд. Делая культ из еды, стремясь получить наслаждение от принятия пищи, он сам готовил и даже научил кое-чему Валентину. К продуктам он относился с трепетом, наделяя кочан капусты или копченый окорок такими эпитетами, каким позавидовал бы и Шарль Де Костер. Отказавшись еще в самом начале жизни с Кайтановым от домработницы, Валентина все делала по дому сама, но постепенно в приготовлении еды стал активнейшее участие принимать Иуда. Ему поручалась самая грязная и утомительная работа – чистить овощи, отбивать мясо и мыть посуду. Совместными усилиями была собрана неплохая библиотека по кулинарии, и Валентина очень скоро наряду с компьютерными премудростями познакомилась и с основными принципами и правилами готовки.

Понятное дело, что Иуда обедал у них, но к приходу Кайтанова и духа его уже не было в их доме. Он во всем знал меру, кроме еды, с улыбкой думала о нем Валентина, вспоминая каждый прошедший день, заполненный до предела их совместными с Иудой делами и играми. С Кайтановым они о нем не говорили – у них были темы поважнее и поинтереснее этой.

Сейчас, сидя на жестком стуле в камере, Валентина, вспомнив внезапно лоснящееся розовое лицо Иуды, его кудри и хитрые глаза, вдруг ущипнула себя за руку и даже вскрикнула от боли. Нет, это не сон, она здесь, в камере, одна, ее посадят в тюрьму, и никогда уже больше она не сможет жить той райской жизнью, которой она жила с Кайтановым и с Иудой… Она опустилась на такую низкую ступень, что поднять теперь ее отсюда наверх сможет только чудо или смерть, когда она вознесется… И все из-за кого? Из-за человека, не способного в свое время доказать свою невиновность, человека слабого и слишком порядочного по отношению даже к самому себе… Да разве можно в этой стране защищаться законными методами? Здесь можно только умереть – этого права никто не посмеет у меня отнять…

Она закричала. Она хотела какого-то действия, поступка, реакции следователя на ее слова. Она будет паинькой и все расскажет ему про соседа-маньяка, напавшего на нее с целью изнасиловать, а может, и убить. Она будет защищаться до конца. И спасет своего ребенка, и Кайтанова, и свою жизнь. Либин не стоит таких жертв, которые она уже принесла к его холодным, мертвым ногам. Смерть никуда не уйдет, она всегда здесь, рядом, стоит только решиться. А вот жизнь впереди прекрасная, на удивление…

– Скажите следователю, что я готова ему все рассказать. Мне уже лучше. Ты слышишь, что я тебе сказала, старая корова?

Ее бросило в пот от последней грубости, она увидела, как женщина в форме, появившись на пороге камеры с ключами в руках, побледнела и глаза ее словно превратились в черные неподвижные блестящие камни.

– И попробуй только дотронуться до меня или моего ребенка пальцем – мой муж сделает так, что вместо костей у тебя будет дробленка, каша… Я не шучу… Веди к следователю и не смей касаться меня своими грязными лапами…

Как ни странно, но ее слова произвели впечатление на женщину в форме – пыхтя и отдуваясь от злости, та вывела ее из камеры, даже не надев наручников…

Москва, 2000 г.

Адвокатское бюро «Шапиро и партнеры»

Кайтанов сразу из милиции поехал к своему другу, адвокату Захару Шапиро. План, который родился в его голове, пока он разговаривал с Валентиной, был неблагоразумен, опасен, но сулил им обоим пусть сомнительное, но все же счастье находящихся в бегах преступников. Да, он был готов пожертвовать всей своей жизнью и карьерой, всем своим будущим (без Валентины оно все равно бы потеряло всякий смысл), лишь бы быть с ней вместе и присутствовать при рождении своего первого и, как ему теперь казалось, единственного сына. Они купят фальшивые паспорта, уедут за границу, и их никто и никогда в жизни не разыщет. Он не верил в справедливый суд, в возможность выбраться из этой странной и страшной истории посредством одних лишь усилий адвокатов и порядочности судьи. Он верил только в свою любовь, в свои деньги, которые как раз и помогут ему сохранить эту любовь в живых. Он с содроганием думал о том, что ждет Валентину в том случае, если она окажется в российской тюрьме со всеми ее законами и правилами. Не ощутив реальной помощи от мужа, то есть от него, от Кайтанова, она примет самое беспроигрышное (на ее взгляд) решение и уйдет из жизни, чтобы не обрекать своего ребенка на существование в пропитанных всеми людскими пороками стенах тюрьмы. Она найдет в себе силы, чтобы совершить этот тяжкий – уже перед лицом бога – грех, и предпочтет смерть гниению на нарах. И ни за что не допустит, чтобы ее ребенок родился на цинковом столе в тюремной больнице и чтобы по розовой попке его хлопнула красная от цыпок и дрожащая от дешевой водки рука тюремного акушера.

Шапиро ничего не знал и, услышав, что Валентина убила человека, так и сел. Толстые коричневые от заморского загара щеки его нависли над белым тугим воротничком сорочки, глаза из любопытных стали усталыми, в них читалась боль. И Кайтанов понял, что ни красноречия известного Шапиро, ни его интеллектуального потенциала все равно не хватит для того, чтобы Валя вышла на свободу.

– Пойдем… выйдем, подышим свежим воздухом, – пригласил он Захара на улицу из опасения, что их разговор может быть подслушан.

– У тебя есть какие-то конкретные мысли? – сразу же, оказавшись в тени лип на скамейке рядом с крыльцом адвокатского бюро, задал вопрос деловой и всегда собранный Захар. Бриллиант сверкнул на его мизинце, когда он в замешательстве потер свой аккуратный нос – единственный неосмысленный и вошедший в привычку жест, за который его ругала жена. («У тебя же после того, как ты потрешь свой нос, всегда идет кровь… Ты перепортил все сорочки, а они, между прочим, денег стоят…») – Ты не веришь, что нам удастся решить этот вопрос обычным путем.

– Нет, не верю… Я тут кое-что придумал… Короче, Зоря, тебе надо будет просто пару минут ничего не делать, и все.

– Побег?

– Да, из кабинета следователя, куда ее приведут для того, чтобы она поговорила с тобой как с адвокатом. Им и в голову не придет, что она сможет сбежать. Я был там, видел, что решеток на окнах нет, больше того – они вообще раскрыты… Первый этаж высокий – идеальный способ для побега. Мои люди примут ее, когда она заберется на подоконник, я все продумал и даже нашел людей, хотя ничего еще никому не рассказал. Мне важно было, чтобы согласился ты. Ты согласен?

– Но у меня будут неприятности… Не проще ли поговорить со следователем? Может, он сам поможет тебе?

– Нет, это исключено. Я наводил справки – наш следователь не продается. Редкая порода людей. С одной стороны, это приятно, что еще не весь мир скурвился, но с другой – он ни за что не поможет мне с побегом. Если ты боишься, что тебя в чем-нибудь заподозрят, то можешь не переживать… Валентина оглушит тебя чем-нибудь, небольно… А за это небольшое неудобство ты получишь пять тысяч баксов. Решай, Зоря…

9
{"b":"6440","o":1}