ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Огонь и ярость. В Белом доме Трампа
Путешествуя с признаками. Вдохновляющая история любви и поиска себя
Союз капитана Форпатрила
Стратегия жизни
Квантовое зеркало
Демоническая академия Рейвана
Жесткий тайм-менеджмент. Возьмите свою жизнь под контроль
История матери
Вверх по спирали
A
A

А еще у меня сильно болели ладони, они распухли, и на них было страшно смотреть… Мне срочно требовалась перевязка. И я уже знала, кто мне ее сделает».

* * *

За три года код общей металлической двери этого старого, сталинской постройки, двухподъездного пятиэтажного дома, конечно, изменился. Но и новый код она довольно легко определила по стершимся кнопкам. Перебрав пару вариантов, Анна на третьем облегченно вздохнула: что-то внутри щелкнуло, и дверь открылась.

Она поднялась на второй этаж (и здесь второй этаж!) и снова оказалась перед дверью. Затрепетала, как там, на Солянке. Эти тайны за закрытыми дверьми рождали в ней неуверенность и страх. И хотя, конечно, здесь все было куда более привычным, в эмоциональном плане она испытывала не менее сильные чувства, чем перед встречей с Матвеем. Но если там ее сковывал животный страх и рисовались жуткие картины изнасилования, то здесь ее почему-то охватила тревога и, как ни странно, позабытое чувство ревности… С кем сейчас живет Вик? Как выглядит его очередная женщина и что она из себя представляет?!

Это были чисто женские переживания, не более.

С сильно бьющимся сердцем нажала она на кнопку звонка и даже перестала дышать… Тишина давила на уши и отзывалась гулким долгим звоном где-то в затылке… Никто не открывал дверь. Должно быть, Вик сидит в эту минуту где-нибудь в ресторане и попивает коньяк в обществе молоденькой свеженькой любовницы, и разве может ему прийти в голову, что сейчас, в столь поздний час в его квартире, вернее, перед дверью его квартиры стоит и дрожит от озноба вывалянная в грязи (причем как в переносном, так и прямом смысле) его бывшая жена, Анна. Банкирша, черт ее подери!..

Дверь была обита мягкой искусственной кожей черного цвета и сильно отличалась от современных металлических, «вторых» дверей, которыми отгородились от внешнего мира жильцы по соседству. Но уязвимость этой уютной с виду, «мягкой» двери была ложной: за ней находилась массивная кованая дверь с двумя мощными замками, запасные ключи от которых вместе с ключом от первой, «кожаной» двери Вик оставлял («На всякий случай, лапуль…») внизу, под обшивкой в специальной нише, предусмотренной для такого случая. Безусловно, оставлять ключи было рискованно, но Вик настолько редко пользовался ими, что обшивка практически не топорщилась, поскольку в нескольких местах была прижата довольно эффектными планками из желтого металла и навряд ли могла вызвать подозрение у потенциальных «домушников» благодаря своей «пухлости» и объему.

Оглянувшись и встав таким образом, чтобы никто из наблюдавших за нею соседей (если таковые, разумеется, были) не понял, зачем она так низко наклонилась, Анна сунула руку в самую глубь прорехи и вздрогнула, как если бы ее ударило током, когда наткнулась на что-то холодное и твердое.

Да, это были ключи. Те самые. Вик никогда не был практичным человеком и поэтому не удосужился поменять замки. Значит, спокойно живет. Так думала она, дрожащими руками вставляя первый ключ в замок и испытывая странное чувство вины перед тем, чья жизнь текла три года вот за этими дверями ОТДЕЛЬНО ОТ ЕЕ ЖИЗНИ…

«Должно быть, у него беспорядок, гора грязной посуды и слой пыли на мебели…»

Наконец все замки были открыты, и две двери гостеприимно распахнулись перед ней, словно приглашая войти.

Запах! Она узнала этот специфический запах ИХ квартиры. Здесь пахло так же, как и тогда. Ничего не изменилось. Вот только посуда была вымыта и убрана в шкаф, раковина помыта. Полы относительно чистые, и ковры вычищены.

Она ходила по комнатам и сравнивала то, что видела перед собой, с тем, что оставляла, когда спешно уезжала отсюда три года назад. В спальне, в огромном зеркальном шифоньере она нашла несколько новых дорогих костюмов Вика и почувствовала, как в носу защипало от подступивших слез. Вся ее жизнь с Виком вдруг предстала перед ней во всех подробностях. А когда она присела на краешек кровати, занимающей две трети спальни, ее охватило странное чувство, словно она никогда и не покидала эту постель, что она еще принадлежит этой спальне, этому запаху и тем вещам, которые ее сейчас так плотно окружают.

Вот бра, которое они выбирали с Виком, чтобы Анна могла ночами, когда он уже спит, заниматься, заучивая наизусть длинные колонки новых английских слов или подсчитывая разницу в стоимости акций… Да, она, безусловно, много работала, пропуская через свою голову огромное количество информации, впитывая в себя все то, без чего ее отъезд из страны был бы невозможен. Она настолько была поглощена осуществлением своих замыслов, что Вик, которому иногда хотелось сбросить с нее оцепенелость и, как он говорил, «встряхнуться», почти насильно увозил ее на какую-нибудь бесшабашную вечеринку, где они пили до утра, горланили песни, танцевали под любимую ею музыку Стефана Граппелли (Вик всегда брал с собой диск, потому что знал, в какое неистовство приводят Анну эти расхристанные и легкомысленные джазовые звуки, и от одного вида танцующей жены сам приходил в неописуемый восторг) и просто валяли дурака в компании таких же, в принципе, занятых и деловых людей, какими и они к тому времени стали. На эту ночь все превращались в обычных, жаждущих развлечений и острых ощущений расслабленных людей, которые могли позволить себе разного рода излишества, начиная с водки и коньяка и кончая экстази…

Иногда на эти вечеринки приглашались и те люди, которым предстояло сыграть с Анной в более смелую и опасную игру, но перед тем, как осуществить это, ей приходилось предлагать в качестве аванса свое тело. Как правило, это были представительные мужчины от сорока до шестидесяти лет, которые, прекрасно понимая, чего от них ждут, поначалу пытались вести себя с Анной грубо, как с вещью, но, когда знакомились поближе, резко меняли свое отношение к ней. Как ни странно, им было ПРИЯТНО находиться в постели с умной женщиной, способной в любой позе вести ироничные беседы, полные яда и сарказма, направленного, кстати, на них же самих. Не последнюю роль, конечно же, играла и привлекательная внешность Анны, ее стройное и гибкое тело, ее сексуальный опыт, который она успела приобрести за время, проведенное с Виком. Ее прежний любовник, Игорь, просто не успел дать ей в этом плане хорошее воспитание, поэтому наряду с иностранным языком и основами банковского дела приходилось учиться еще и этому.

Нагрузка была настолько сильной, как в интеллектуальном, так и в физическом плане, что, быть может, поэтому эта спальня и эта огромная кровать воспринимались ею как награда. Так приятно было забраться под одеяло, прижаться к Вику и почувствовать, как тепло разливается по телу, как обволакивает ее сладкая истома, граничащая подчас со сном… Это были самые блаженные минуты в ее жизни. Даже успехи в продвижении по службе не приносили ей столько настоящего наслаждения, как часы, проведенные в этой постели…

* * *

Вик в ту ночь так и не явился. Анна, которая долгое время бродила по комнатам в поисках следов пребывания женщины и так ничего и не найдя, поужинала в одиночестве, предаваясь воспоминаниям, и даже выпила водки, помянув Пола Фермина. Она хотела позвонить Гаэлю, чтобы рассказать обо всем, что с ней произошло, и попросить, чтобы он прислал людей, которые бы забрали тело Фермина, но в последнюю минуту передумала, решив, что такие звонки лучше делать утром, на свежую голову. Быть может, это был самообман, потому что она все еще надеялась, что весь этот кошмар пригрезился, приснился, что ей предстоит пробуждение, и не где-нибудь, а на острове Мэн, в объятиях Гаэля…

Но наступило утро, и она проснулась на когда-то принадлежавшей ей кровати, а за окном было серое московское утро. Вик так и не пришел…

* * *

«Я лежала и рассматривала потолок, в то время как самолет, который должен был отнести меня на своих крыльях в Лондон, улетел без меня… А у меня попросту не было сил подняться с постели.

Я была безнадежно больна. Почему безнадежно? Да потому что я потеряла всякую надежду на то, что мне хотя бы когда-нибудь будет лучше. Это была простуда или грипп, теперь это уже не имело никакого значения. Была высокая температура, но я не могла вызвать врача. Я ничего не знала о квартире, в которой находилась. Вполне возможно, что это была новая западня. И в голову снова поползли мысли о близкой смерти.

12
{"b":"6441","o":1}