ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Так вот нянечкой устроилась, хотя специальность у меня совсем другая. Ради ребеночка что ни сделаешь! Платят не много, зато не болеет. Накормлен и по мамке не скучает. Он такой крохотный, прозрачный, смотреть на него, аж ком в горле. С утра сердце так и разрывается, не случится ли что к вечеру.

Я вообще— то маляр, а пошла няней. И хорошо, хотя зарплата, конечно, не та. Но иной раз частным образом квартиру кому-нибудь сделаешь, и концы с концами сведешь. С мальчиком на работу ходила. Вы его развлекайте, а я потолок белить.

Директорша в нас души не чает. Своего маляра иметь — это же везение. Школьная директриса подкатывается, мол, только нам отдавайте. Мальчик способный, мы его в отличники выведем, в медалисты. А что, разве плохое предлагают? Да хоть с пяти лет! Больно уж им передо мной хочется отличиться. Веду в школу, устраиваюсь техничкой. У них драки все на первом этаже. А я тут как тут. Синяк под глазом поставят — не беда, а вот голову проломить не дам. Самим головушка нужна. Учится хорошо, память есть, светлая. Без того пятерки, а помещения белить начну — души в нем не чают. На золотую медаль тянут. А разве плохо! На олимпиаде победил раз-другой, глядишь, за год два класса прошел.

Из института приходил ректор, парня только нам. В свои руки. Куда деваться, отдала. А что — медалист, неплохой, мягко говоря, парень. Блондин. 199 рост. Его не обижай, и он не тронет. Разряд имеется по драке. Такими не бросаются. Золотой парень, без бахвальства говорю. Шахматы освоил, а задачки по физике решает с улыбкой, будто ему карамельку под язык кладут.

Взяли меня лаборанткой, живу, не тужу, чай пью. У лаборанта такая работа, что за десятерых можно, как Паша Ангелина, ворочать. Ну, иногда ремонтом займусь, класс побелю, как бы играючи. Зато сын рядом. На втором курсе с ним в стройотряд ездила. Строили клуб, да потом под коровник переоборудовали. Многие, конечно, и кисти в руках не держали. А над моим подтрунивали, мол, слабо мать превзойти. Ну, что ж, намек понятен, пришлось ночь прихватывать. Неплохо получилось, мягко говоря. Грамоту сыну дали, и меня не обидели. Благодарность объявили.

А тут ему в армии служить приспичило. Добровольцем. Лет маловато, а это же не война. Лейтенант из части приезжал, как водится. Познакомились. Говорю, маляры вам не нужны? В крайнем случае, окопы рыть. Я вам танки под цвет местности перекрашу. Вы мне только три каски выдайте. Одну на голову, а две спереди. А где наши руки не нужны? Короче говоря, решила вместе с сыном ехать. Приняли меня на время его службы. Стала рабочая армии. Живем с сыном, конечно, порознь. Он в казарме, а мне комнатенку дали. Зато как увольнительная, он дома. Бронежилет ему связала из титановой проволоки.

Что люди, то и я. Я мать, вы меня поймите. Отслужит, думаю, женится, дети пойдут. Не теперь, пусть подрастет, в кости окрепнет. Я тогда опять в садик устроюсь с ясельной группой. Там меня давно на примете держат.

Все бы ничего, да занятия по боевой подготовке начались. В атаку они ходят. А я рядом, пригнусь, чтобы лейтенант не видел и вперед. Гранаты научилась кидать, куда с добром! Да и стреляю тоже. Главное, глаза не зажмуривать, а пуля, она, как баба, тоже дура, она летит, куда ей деться! Дзот условного противника все ближе. И такие оттуда кинжальные огни вылетают, жуть. Сынок мой подползает, гранату одну, вторую, а тот все палит. Аж сердце заходится от страха. Чую тогда, спиной чую, сейчас встанет во весь рост и на амбразуру кинется. Азартный он, заводной. Ну, я тогда как вскочу, как заору и собой его прикрываю. И тут как полоснет!

Ну, и просыпаюсь в крике среди ночи! В больничной серой рубашке. С большим животом, вялая. Господи! Это же мне рожать приспело! Все только начинается! А я уж думала, отмучилась. Маленький мой, ты уж поосторожней, не спеши! Мама тебя любит. Мы с тобой сегодня, может быть, увидимся! Познакомимся, мой хороший! Не бойся, малыш, мама с тобой! До встречи!

Ну, где вы там! Доктор! Кажется, нам пора!

НАТЕРПЕЛСЯ

Вы говорите, борьба за социалистическую культуру обслуживания. Правильно. Только надо тактику выработать. Они нас, к примеру, фруктово-овощной пересортицей завалили. А мы — не брать!

У них прилавки ломятся от стеариновой австралийской баранины. Не брать!

Месяц— то можно выдержать? Особенно если в конце квартала, чтобы ощутимее для них, толстокожих, было. Самим помучиться, но и их зацепить, чтобы неповадно было. На хлебе ведь можно продержаться, а? Братцы!

Что, хлеб черствый? Не брать! Тем, что на антресолях запасено, не пропитаемся, что ли? У меня, к примеру, банка брусники восемь лет стоит и сухарей мешок. Тушенки две банки с полгода завалялись. Можно перекантоваться. Зиганшин, вон, сапоги и гармошку с друзьями съел. Кто не велит брать пример с героев? Кооперативную тушенку, кстати, не брать, категорически. А я говорю не брать! И колбасу по четырнадцать рублей, которая еще недавно, когда стоила восемь, казалась дорогой. И особенно в конце месяца не брать. Нечего желудок ублажать. Надо больше заниматься искусством, гулять на свежем воздухе, в кино, в конце концов, ходить, на концерт хорового пения. А если там нахамят, не поддаваться, сохранять крейсерское спокойствие.

В ресторан не пойдем, если нагрубят. И если приемщица в ателье не улыбается, как Мона Лиза, ей не видать нашего пиджака. Пусть самоокупаются, как хотят. У таксиста дикция неважная — не поедем. Пусть уроки в драмкружке берет. Быть или не быть, отчего люди не летают и все такое. Кушать подано.

Станция электричество отключила после обеда, и холодильник потек. А мы вообще при свечах будем мороженого минтая кушать. Строганина. А электричество это они пусть как масло на хлеб намазывают. Их за недорасход вон как премии лишают. Выговоры с занесением. Убедил? Давайте хором по слогам: «Кли-ент все-гда прав! В условиях хозрасчета!»

Эпилог. Прошло каких-нибудь полтора десятка лет. То, что все стыдливо именовали всяческим хозрасчетом, социализмом с человеческим лицом, осталось в недалеком, но невозвратным прошлом. Теперь это называется прямо — капитализм. Страх и ужас.

Но и кайф! Если вдруг у меня завелись, хотя бы от сырости, денежки, я иду к продавцу. Я беру килограмм морковки. Мне предъявляют каждый корнеплод во весь рост, как в приемной комиссии отряда космонавтов. Я отмечаю все подробности телосложения моркови, ее, так сказать, органолептику. Вроде бы нормальной толщины и длины. Вес и цвет меня устраивает. Вам как их уложить — вверх или вниз головой. Вот здесь царапина, замените. А ну-ка я другие очки надену! Стоп! Извините, я это покупать не буду. Передумал. Ну и что, что в пакет уложили, деньги-то мои. Пойду-ка колбасу попробую. Я изверг, не спорю, но так натерпелся в своей жизни от продавцов, еще на одну жизнь хватит!

Да много ли мне надо! Десяток картофелин, отборных, чтобы без порчи и грибка, хлеба свежайшего. Селедку. Ее тоже пробовать дают. Продавцы передо мной стоят, как на параде, во фрунт, молча поедают глазами. Хотя они изначально все и не продавцы вовсе, учительницы бывшие, инженерши. У них аура другая, обаяние и терпение. Мне не по себе от их эмоциональной открытости, но правда чувств привлекает, посильнее «Фауста» Гете. Они неотразимо улыбаются, искушая стать рядом и тоже торговать морковкой или салом, колбасой, быть может. Но это первый порыв. Вряд ли у меня получится. Почему? Знаю себя, трезво оцениваю. А другим этого знать не надо. Подсказываю намеком, комплекс неудачника замучил.

И еще мне нравится один веселый человек, который почти каждый день на этом базаре играет поет под гармошку. Будто бы за подаяние. Инструмент звучит с такой болью, с такой душу рвущей силой, будто в последний раз, перед тем, как исчезнуть в желудке Зиганшина. А голос у поющего до того звонкий, открытый, даже неловко, что так публично всю душу наружу распахивает. Не бережется, не боится, что вслед за оживлением, качнутся его эмоциональные качели, и наступит на душе неоглядный мрак, который не развеешь, поскольку ничем, нет нужного материала для этого — радости, которая не может ни от чего, от сырости появиться.

103
{"b":"6443","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Динозавры. 150 000 000 лет господства на Земле
Брачная игра
Поющая для дракона. Между двух огней
Десант князя Рюрика
Как спасти или погубить компанию за один день. Технологии глубинной фасилитации для бизнеса
Текст, который продает товар, услугу или бренд
#Лисье зеркало
Сломленный принц
И тогда она исчезла