ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Русалка высшей пробы
Искусство убивать. Расследует миссис Кристи
Атлант расправил плечи. Часть II. Или — или (др. перевод)
Тайны Лемборнского университета
Я ленивец
Фартовый город
Быстро вращается планета
Путь самурая
Assassin's Creed. Последние потомки. Гробница хана
A
A

О Петропалыче напоминают неожиданные вещи. Вот мы в гастрономе стоим с приятелем Валерой, стараниями его была добыта каска, в которой так повыступал Петропалыч в мастерской своего друга. У меня дела в типографии, но есть часок, который можно с пользой провести, отстояв в очереди за субпродуктами: так называются сердце, печень, мозги. Мне хочется поговорить с Валерой о скандалах с пересадкой внутренних органов, якобы похищенных у магаданских покойников, но он перехватывает инициативу:

— Ты тоже толстый. Небось, тоже ливер шалит. В самолет не пускают. А ведь смотри, какие подлецы, печень на продажу выставили, а оленьи языки куда дели? Вон мешок лежит, а из него, убей меня, он самый торчит! Девушка, взвесьте мне, пожалуйста, килограмм языков!

— Да это пересортица. Случайно попало.

— Вот случайность и взвесьте. Пересортицу. И нечего мне спину морочить.

И я туда же, надуваю щеки, строю из себя. Под шумок впервые за многолетнее пребывание в Магадане получаю порцию языков, прощаемся, историк грузно шагает к своей «Волге». Больше я его в живых не увижу.

Елена, рассказывал Петропалыч, однажды примкнула к небольшому возлиянию после работы и довольно резво выдула бутылку армянского коньяку, голос ее становился все выше и выше, доходя до щенячьего визга. Она вспоминала больших писателей местного масштаба, кому дала путевку в жизнь и в искусство. Потом открыла верхний ящик стола и вытошнила туда всю бутылку вместе с закуской. Конфуз, но женщина вспоминается именно в этой ситуации. Возможно, из-за ущербности моей натуры. Одно утешает, что, возможно, такое восприятие свойственно не только мне. Человек раскрывается и в конфузе, становится милее и ближе, не всем же подвиги совершать.

Главбух тоже умер, оставив на черных юморных скрижалях свой анекдот. Вызвали его в военкомат. Прозвучала команда: «Товарищи офицеры!» Всем надлежало встать по стойке «смирно» перед большим начальником. А вы что сидите? А я стою! Из-за малого роста это вовсе никому не заметно.

Самое, быть может, потрясающее, как умер заместитель ответственного секретаря газеты Костя М. Прямо на рабочем месте. И тогда его начальник — ответсекретарь Б.Н. — один из самых остроумных людей Магадана того времени, кстати, вскоре также поглощенный ненасытной колымской землей, сказал: «Извини, Костя, нам газету делать надо. Она ждать не будет». Отодвинули мертвого и продолжили чертить макеты и читать полосы. Газета и впрямь не могла ждать, фабрика слов дымилась и плевалась раскаленным свинцом. А шутка, согласитесь, достойна уст Нерона.

Фотограф тоже умер. Да, молодой, но что поделаешь. Уснул и не проснулся. Бывает. Довольно веселый малый, очень жаль.

Друг у него был — Алик. В гараже задохнулся. Помню, шли мы, довольно бухие, к нему домой. Он на площадке между третьим и четвертым этажом стал медленно оседать. Я его за руку тяну, а он все тяжелее. Ладно, думаю, хрен с тобой. Может быть, сердце, пойду «Скорую» словлю. Нет, сполз и нежно погладил темное пятно на полу. Кис-кис! Это пятно он спьяну за кошку принял.

А вот второй друг фотографа, Юра, чем и запомнился, так блеклыми глазами навыкате и шрамом на брови. Не оставив о себе анекдота, он ушел в тундру, пропал без вести, когда летал к оленеводам. Говорят, был голубым. Никто не спросил, куда он идет.

Один потенциальный автор, который чуть не издал потрясающую историческую книжку, весельчак с глазами навыкате, запомнился тем, что вытащил с материка свою маму, наладившую ему питание. Он резко похудел, а перед этим сломал ребро на трамплине, а за день до того застраховался, а когда выздоровел, помогал нам переезжать на новую квартиру и строил сливоглазки моей жене.

Быстрое похудение — признак надвигающегося рака, и это настораживало окружающих. Однако сам он объяснял это явление иначе. Мама этого весельчака хорошо готовила. Нажарит кастрюльку котлет, он одну — две съест, а шестую нет, а десятую нет. Вот и похудел до благообразности. Пускаясь в откровения, он смешно топорщил щеточку усов и выпучивал фиолетовые глаза, похожие от блаженства на баклажанчики.

Стал болеть и уехал к себе в Черкассы, опять набрал вес и однажды, задремав у газовой плиты, пропустил момент, когда кипяток залил конфорку, а газ продолжал струиться. Он был легкий, говорливый человек, интересовался творчеством Лермонтова, нашел в архиве ценное письмо и даже получил благодарность знаменитого Андронникова. Отравился газом, большой, грузный, забавный своими речевыми ошибками и жизнелюбием. Недавно я выбросил пришедший в негодность стол, который он втащил один, балуясь силой. Состарился уже и стол, столько вот лет прошло. Я выставил стол на площадку, и через пару недель его украли.

Один шутник салом подавился. Засосал, как анаконда, а проглотить не смог, поскольку пошло не в пищевод, а в дыхательную трубку. На его счастье за столом сидел доктор, сын того главбуха, который чинил у Петропалыча микрокалькулятор. Доктор, не будь трусом, схватил столовый нож, и безо всякой дезинфекции по хрипящему горлу чик! Вынул сало, спас чудака.

На следующий год тот поехал на материк в отпуск и попал под поезд, ему отрезало ноги, но тем самым избавило от раковой опухоли. А до того он строителем работал, и по роковому стечению обстоятельств в аварии лишился восьми пальцев на руках. По мизинцу осталось. Работал он на нулевом цикле, фундаменты возводил, и если дело было зимой и клали с электроподогревом бетон, он никогда не пользовался вольтметром, не любил и контрольную лампочку искать, поскольку она всегда терялась. Чтобы понять, где фаза, а где нулевой провод, прикладывал к контактам единственные оставшиеся живые пальцы, если шарахнет, то бетон греется, и товарищи по работе могут быть спокойны за высокое качество монолита.

А умер мужик все-таки от рака печени, вызвав возмущение бригады, поскольку он опозорил как слабак весь коллектив перед соперниками по социалистическому соревнованию. Похоронили его в железобетонном гробу с железобетонным крестом, в сырую погоду над верхушкой его из-за пролегающей рядом линии электропередач возникает фиолетовое свечение.

Четвертый был экспериментатор. Купил себе компрессор — накачивать колеса «Жигулей» и вдруг, в каком-то озарении помутнения вставил себе шланг в задницу. Ловил, кайф, пока не лопнули кишки. Умер от заражения крови.

Пятый, то есть пятая упала с трапа самолета, но осталась жива, даже не сломала ничего, но похудела на 23 килограмма, долго рассказывала об этом как о чуде, пока более близкое знакомство с историей болезни не открыло ей глаза на истинное положение дел. Оказывается, будучи в гостях у сестры на Чукотке, она заразилась от собак особым видом гельминтов — таких паразитов, которые образуют колонии из миллионов особей в теле, а удалить хирургически этот червятник, так сразу и похудеешь.

Спустя некоторое время у нее умер муж. Гостеприимный был дом, ели-пили в нем богато. Хозяйке тоже наливали в рюмочку — наперсточек. А она хитрющая, незаметно в цветок выливала. Это был розовый куст, и цвел он на удивление зимой и летом. Цветы, красные, крупные, имели какой-то особый сказочный запах. Муж любил подносить свой большой нос к самым цветкам, нюхать и даже шептаться с ними. А казался грубым и неотесанным человеком. Заболел, умер. Похоронила его хозяйка, поминки отвела. И куст опал и засох напрочь. Почему? Явно, от острой алкогольной недостаточности.

Эту историю мне еще Петропалыч рассказывал. В бараке, где жил, случилось. В том же бараке на улице имени Скуридина, который грудью амбразуру закрыл, жил один чудик синий. От сердца маялся. Вроде подфартило мужику, дали направление в Новосибирск к доктору Мешалкину. Сколько людей с того света вытащил тот профессор — тысячи. И этого спас, клапан вживил. Как заново родился. Женщину хорошую полюбил, женился, она потом от рака скончалась. Сынок у них родился, здоровенький, не урод, и ручки на месте, и ножки. Сердечко здоровенькое, не передалось по наследству. Да и не должно вообще-то, а все равно боязно. Года три прошло, уж забывать стали, какой он был синий. Однажды босой ногой на пол стал, простыл. Там пол в бараке такой, что, того и гляди, провалишься в вечную мерзлоту. Якобы разлом земной коры и патоген сильнейший. До больницы дошло. От простуды и умер. Зло берет на такую смерть. Анекдот!

18
{"b":"6443","o":1}