ЛитМир - Электронная Библиотека

А все остальные предположения, высказанные в ходе анализа ступы Сваямбанат, могли иметь отношение и к ступе Будханат: купол, скорее всего, символизировал земной шар, четырехгранное сооружение с глазами – подземный город, населенный людьми предыдущих цивилизаций, пирамидальная конструкция – надземную пирамиду, возвышающуюся над подземным городом, а набалдашник на пирамидальной конструкции – корабль древних. Кто его знает, может все так и есть. А может быть, я ошибаюсь.

Меня, вполне понятно, будоражила мысль о предназначении этих двух Городов Богов, но в тот момент я не мог найти ответа. Но даже тогда, когда я буду бродить среди невероятных монументов тибетского Города Богов, я не смогу ответить на этот вопрос. И только после того, когда нам удастся создать карту-схему тибетского поднебесного Города, возникнет вполне обоснованная гипотеза о роли этих монументальных древних сооружений, и я осознаю, как создавалась жизнь на Земле.

Комплекс ступы Будханат был не столь насыщен малыми ступами, как комплекс Сваямбанат. Я насчитал здесь всего лишь 11 малых ступ, в то время как в комплексе Сваямбанат их было 108. Шесть из одиннадцати малых ступ располагались вокруг главной ступы Будханат; они не имели изображений необычных глаз и чем-то напоминали православные религиозные сооружения.

Золотые пластины Харати - i_051.jpg
Дополнительный комплекс малых ступ,
расположенный восточнее главной ступы Будханат

Еще пять малых ступ было вынесено на восточную сторону от главной ступы Будханат и представляли собой как бы дополнительный комплекс, схожий с тем, какой мы видели в пределах комплекса Сваямбанат. Две из этих пяти ступ имели изображения необычных глаз, три – нет. Складывалось впечатление, что гипотетический Город Богов в районе острова Пасхи тоже, как и тибетский Город Богов, имел дополнительную, несколько вынесенную от основного комплекса часть.

Золотые пластины Харати - i_052.jpg
Дети старались разглядеть в мистической фигуре что-то родное и близкое

Весь комплекс ступы Будханат был расположен на четырех ярусах. Каждый ярус, кроме последнего, имел специфическую форму, похожую на мистическую янтру и представлял собой фигуру, состоящую из 20 углов. Я оббегал каждый ярус, стараясь осмыслить их предназначение, но так ничего и не понял. Когда я, подсчитав углы, садился на бетон зарисовывать очередной ярус, ко мне подходили дети и с любопытством вглядывались в рисунок. Они, дети, конечно же, как и я, ничего не понимали в этом рисунке, но, ввиду еще не утраченной после реинкарнации душевной чистоты, чувствовали больше, – глаза их непрерывно следовали за движениями моего карандаша, стараясь разглядеть в появляющейся на листе бумаги мистической фигуре что-то знакомое, то, что было еще совсем недавно близким и родным там, откуда они пришли сюда. У них, наверное, что-то щемило внутри, но память о вечном прошлом осталась далеко-далеко – за божественным барьером «So Hm», отгородившим Землю от главного.

Золотые пластины Харати - i_053.jpg
Необычное существо в одной
из 108 ниш ступы Будханат

Число 108, как выяснилось, имело место и здесь – на ступе Будханат. На верхнем ярусе вокруг основания купола ступы я насчитал 108 ниш, внутри каждой из которых были сделаны фигурки восьмируких людей, всевозможных необычных зверей и многих других существ фантастического вида.

– Кто они – эти необычные люди и звери? – думал я. – Плод фантазии или символизация тех существ, которые когда-то жили на Земле?

Мне вначале стало мерещиться, что именно такие люди и звери жили в физическом мире на Земле в незапамятные времена, но какое-то глубинное противодействие, которое я ощущал в душе, отвергало это. Я стал прислушиваться к внутреннему чувству, но оно было столь расплывчатым и неясным, что я окончательно запутался и, перейдя на банальный тип мышления, сказал самому себе:

– Фантазии все это!

Я еще раз прошел по кругу, разглядывая фигурки в нишах, и еще раз сосчитал количество ниш. Но глубинное душевное противодействие не оставляло меня. Оно даже стало мучить, и я никак не мог ощутить привычной душевной легкости и свежести.

– Да что это! – глупо сказал я самому себе.

А потом мысли уплыли куда-то вдаль, и мне стало казаться, что вокруг нас существует еще один мир, невидимый для нас и неведомый нам. Бог сделал так, чтобы эти миры были разделены. В этом необычном и невидимом для нас мире живут необычные и невидимые люди и звери и… что именно они изображены в виде статуэток в нишах ступы Будханат.

– Ох, и расфантазировался я, – проговорил я вполголоса.

Я, как обычный и заурядный человек, конечно же, не имел способностей проанализировать эти глубинные мысли, идущие из подсознания, да и туповатая человеческая гордость не давала мне возможности углубиться в чувства. Я упрямо мотал головой, стараясь внедрить эти глубинные ощущения в рамки общепринятых представлений. Но у меня это не получалось. А я старался сделать это еще, еще и еще раз. А зря. Если бы я этого не делал, то концепция голографической формы жизни на Земле родилась бы раньше, а не после долгих мучительных размышлений над материалами экспедиции, когда уже факты, натуральные факты подсказывали мне, что этот невидимый и неведомый мир должен не только существовать на Земле, но и должен быть очень мощным и значимым и даже, я бы сказал, родоначальным для нашей физической формы жизни.

А в тот момент я пространно смотрел на эти ниши и ничего не понимал. Меня больше всего будоражила мысль о том, что по всем нашим предположениям на Земле существовало два Города Богов, расположенных на противоположных концах земного шара – в районе острова Пасхи и на Тибете. Почему два? Я не знал. Я даже и подумать не мог, что это связано, прежде всего, с гипотетической голографической формой жизни на Земле, и что голографические люди тоже имели грех перед Богом, великий грех. Но об этом Вы, дорогой читатель, прочитаете в четвертом томе этой книги.

На нижнем ярусе ступы я обнаружил крутящиеся цилиндры с выгравированными на них тибетскими буквами. Я крутанул один из цилиндров, – он долго и мягко крутился. Я прошел по кругу вокруг ступы и подсчитал количество этих цилиндров, – их оказалось 108. Оно, это число, видимо, являлось закономерным здесь. А потом я увидел молодого ламу, который шел и крутил эти цилиндры. Я остановил его и спросил:

– Почему Вы крутите эти цилиндры?

– Чего, чего? – переспросил он; чувствовалось, что он плохо знает английский язык. А непальского языка я не знал.

– По-че-му Вы кру-ти-те это? – по слогам выговорил я на том же английском, показывая на цилиндры.

– Надо крутить, – ответил молодой лама.

– По-че-му?

– Ну, как почему?

– Ну, по-че-му?

– Надо.

– Ну…?

Золотые пластины Харати - i_054.jpg
Молодой лама: – Я должен сегодня пройти
108 кругов и раскрутить каждый из 108 цилиндров

– Я должен пройти сегодня 108 кругов и раскрутить каждый из 108 цилиндров, – вполне вразумительно ответил молодой лама.

– Я Вам мешаю? – спросил я.

– Нет, я хоть отдохну. А то я уже 35 кругов прошел… без отдыха.

– Успеете до вечера пройти 108 кругов?

– Чего?

– Хватит ли времени, чтобы пройти 108 кругов?

– А-а… понял. Хватит, если люди не будут мешать.

– А как они мешают?

– Их приходится обходить. Расстояние увеличивается. Много людей, очень много. А я хочу идти, чтобы ритмично раскручивать цилиндры, тогда расстояние будет короче. А что будет, когда я начну ползать?! – с явным улучшением английского языка сказал молодой лама. Видимо, вначале он волновался.

Золотые пластины Харати - i_055.jpg
11
{"b":"645","o":1}