ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Часть 1

Пролог

Лэйра старательно вывела предпоследнюю букву. А на последней грифельная палочка для письма съехала в сторону, обломав заточенный кончик. Мерзкий Вепракс нарочно её толкнул, чёрная полоса перечеркнула чуть ли не треть её трудов. Пакс, предвидя эту смешную катастрофу, давно подключился к её глазам. А заодно и ввёл код доступа к её нервной системе — девчонка пока не умела владеть своими чувствами. Не могла удерживать свой особый дар. Могла выдать себя, нанеся спонтанный удар по мозгам обидчика. И тогда всё. Тогда взрослые мигом заподозрят в ней гадину. А у гадин одна судьба: на костёр. Лэйра ещё пялилась на учинённое безобразие, а в её голове уже набирал жару гнев. Медленно распухало то самое горячее яркое облачко, которое она могла почти увидеть. Не глазами, понятно — внутренним взором. Пакс тоже его видел на сетке, что постоянно висела перед его внутренним взором. Это облако распухало, поглощая то, что его собственный дар обзывал «объект Лэйра». Ещё немного, и взрыв набравшей силу злобы разнесёт мозги поганца Вепракса. Пакс почувствовал, как горделивый шепот говнюка обжег ухо Лэйры, ещё больше подогрев злость гадины:

— Сегодня отец пойдёт просить тебя для меня. Семь лет до свадьбы пролетят быстро.

Лэйра ощущала, что до запретного взрыва остались считанные мгновенья, и паниковала. Она уже не в состоянии затушить его самостоятельно. Пакс вздохнул и вторгся в лобные доли мозга подружки. Облако моментально сдулось, а Лэйра потеряла всякий интерес к Вепраксу. И на этот раз удалось избежать разоблачения — удручённо подумал Пакс, даже не думая отключаться от гадины. С тех пор, как начал прорезываться её дар, он всем своим нутром ощутил потребность в защите девчонки. Иной раз и сам злился, что собственный дар прицепился к двум малолетним сестричкам-гадинам, как клещ. Но бороться с ним было бессмысленно: дар всевидящего сильней человека, который им обладает. Это он носит в себе человеческую душу всевидящего, а не наоборот. Хлопотно до ужаса, но Пакс уже начинал привыкать к своему положению заложника.

Он прощупал грязную душонку Вепракса. Понял, что мерзавец не угомонится. Говнюк — ровесник Пакса — в свои одиннадцать лет стал законченной падалью. Руки чесались, прикончить ублюдка, да нельзя. Им с Лэйрой нужно подрасти, прежде чем они смоются из дома и найдут себе укромный уголок. А двух шатающихся детей — трёх вместе с мелкой Лэли — любой взрослый немедля схватит. И отволочёт к каштартану своей провинции. Дети в их землях не могут быть бесхозными бродяжками. Слишком дорого даётся матерям их рождение, чтоб так-то разбрасываться главным достоянием людей: подрастающими потомками.

Всеведущий в голове не стал дожидаться очередной гнусности Вепракса, что так и просилась наружу. Он переключился на объект «Учитель» и поднажал на него — Пакс не стал спорить с собственной башкой. Младший жрец, что учил их письму и счёту, был добряком. И слегка лопух, что в их приграничных воинственных районах сразу бросается в глаза. Но сейчас Вепракс взвыл кабанчиком, за которым гоняются с кухонным тесаком. Даже в этом он самая мерзкая слякоть — злорадно подумал Пакс — и грязный врун. Из пальцев учителя ухо вылазит слегка розовым — не то, что у скорого на расправу папаши Вепракса. Там уж такая плюшка напомаженная получается: красная, пухлая — сплошное загляденье.

— Ой-ёй-ёй! — противно визжал Вепракс, будто припечатанный раскалённым клеймом. — Пустите! Больше не буду!

— Поди прочь, — молвил учитель и разжал пальцы, подчиняясь приказу всеведущего.

Краем глаза Пакс видел, как женишок приплясывал на цыпочках, а теперь плюхнулся на колени. Всеведущий не позволил слюнтяю встать на ноги — погнал его на карачках к двери. Всеведущий не видел стоящей причины для такого воздействия на мозг говнюка, но мешать своему носителю не стал.

— Жаль парня, — чересчур серьёзно опечалился Пакс. — Бедолага ещё не знает, чем ты станешь его лупить, если жрецы вас окрутят. Есть ради чего семь лет счастья дожидаться.

— Заткнись, дурак, — процедила Лэйра сквозь зубы и закусила вырывающийся смешок.

Она родилась день в день с его сестрой Паксаей. Мать Лэйры потеряла молоко. И тогда матушка Татона взялась кормить обеих пигалиц — Паксу было четыре, но он всё отлично помнил. Всеведущий в нём уже проснулся, и он стал резко взрослеть. Теперь-то девчонки большие — уже восемь стукнуло — а он давно перестал чувствовать себя беззаботным мальчишкой.

— Твой отец откажет, — еле слышно пообещал он, уткнувшись в свою дощечку носом.

— Знаю, — шепнула в ответ Лэйра, склоняясь над испорченным упражнением. — Он презирает его папашу. Он скоро прогонит его со своей земли — вот увидишь!

— Не поэтому, — бубнил Пакс прямо в дощечку. — Твой отец не плебей какой-то, а каштар. А потомственный воин никогда не породнится с крестьянином. Даже если тот лопается от серебра.

— Не поэтому, — поддразнила умника Лэйра. — У меня старшая сестра не замужем…

Далёкое дребезжание гонга разорвало нудное нравоучение, летавшее над головами. Учитель замер. И сделал такое лицо, будто тем гонгом лупили прямо по его башке. Бедняга. Он пришёл в их городок лишь в прошлом году. Не разобрался ещё до конца: что оно такое — это их пограничье. Нет, он понимал, что люди здесь не такие, как везде. И в каждом местном городке живёт по несколько воинов-каштаров, что обучают простых парней отбивать набеги. Но знать — не видеть. А потому он так и остался стоять с разинутым ртом, пока его ученики вылетали в дверь вспугнутыми птичками. Но, не метались по улице, бестолково вопя. Не лезли по щелям, а бежали точно туда, где должны были быть.

— Прибью! — грозно предупредил Пакс, чтобы Лэйра не своевольничала, а бежала домой.

Он вложил в её непутёвую головку жёсткий приказ и унёсся в воинский дом. Там уже, наверняка, вовсю хозяйничали пятеро каштаров — раздавали оружие мужикам и женщинам, что покрепче. Душа Лэйры рвалась вслед другу, но ноги сами повернули к дому, заплетаясь одна об другую. Пакс на бегу разглядел её глазами старшую сестру Лэрис, что блажила с крыльца их дома, подпрыгивая и размахивая руками:

— Давай скорей, непутевая!

После смерти второй жены каштара Лэрина старшая дочь стала хозяйкой в доме — он не пожелал брать третью жену. Лэрис и её старший брат Лэкос осиротели десять лет назад. Через год Лэрин бился с имперцами где-то далеко на юге. Привезли его оттуда чуть живого. А в селение как раз пришла Нуфия — молодая лекарка небывалой силы. Многие из тех, кто по всем прикидкам должен был умереть, в её руках оживали. И лишь совсем пропащим не могла она помочь, страшно печалясь о своём несовершенстве. Каштара Нуфия поднимала долго — никто уже не верил, что встанет. Но он встал, вновь войдя в полную силу. И не отпустил лекарку от себя, добиваясь её отчаянно. А через год родилась Лэйра. Четыре года в доме каштара Лэрина всё плясало от счастья. Лэкос и Лэрис полюбили мачеху. А потом она родила малышку Лэли и умерла. Их селение славилось на всю округу своей лекаркой, которая не сумела спасти себя саму. Лэрис очень сильно старалась, но в двенадцать лет, как не пыжься, матерью младшим сестрёнкам не станешь. А теперь — в шестнадцать — она и вовсе скоро уйдёт. Ей найдут мужа из сословия каштаров. А потом…

Пустые мысли вовсе не отвлекали — до странного мирно текли где-то глубоко в душе. Пакс уже добежал до воинского дома, но остановился на его пороге, поражённый в самое сердце одним коротеньким словом: армы. Об этом толковали внутри каштары. Пакса они и не заметили — невелика птица. А он мигом скользнул в сторону, давая дорогу трём вооружившимся мужикам. Прижался спиной к каменной стене воинского дома и сосредоточился. По счастью, распознавать армов он умел. Всеведущий в нём запоминал любую мелочь, стоило ту хоть разок увидать. Настоящего арма он однажды видал в обозе, что проезжал через их земли. Как всегда тихо дремавший всеведущий мгновенно проснулся. И выбросил на сеть внутреннего зрения первые строчки опознавательного текста: МБ-БПБМ, внешние параметры — высыпалась колонка цифр.

1
{"b":"648644","o":1}