ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Неутомимое волнение и чувство опасности, страха не давало ей покоя, как в то утро, когда умер дедушка, вдруг вспомнила она это болезненное для себя воспоминание, где-то гаркнул ворон и с ветки посыпался снег и это резко выдернуло её из печальных грёз прошлого, – Странно, – подумала она, ветра же нет, да и птиц тоже. Отчего так холодно? Ноги уже замёрзли, надо новую обувь, только вот где взять деньги на эту обувь. С тоской подумав о своём одиночестве и смерти дедушки, она едва не разрыдалась. -Да, что же это со мной не хватало ещё на холоде расплакаться. -Надо домой, – и шмыгнув носом, она поспешила к дому, к любимому с детства скверу, где все было знакомо и жили воспоминания о детстве маме, папе и дедушки, никого из них уже нет, только сквер и воспоминания о нём и чужой снеговик возле подъезда. Едва сдерживая подступившие слезы, она залетела домой, на автомате открыв дверь домофона, и лишь поднявшись по лестнице и зайдя в квартиру разрыдалась.

Преодолеть первую границу ауры, было не трудно за века, он научился справляться с этим мастерски, вторая граница – скорлупа, тоже не представляет для него особой сложности, надо лишь немного поддеть, впрыснуть туда тёмную и вязкую жидкость словно гарпун и человек сам начнёт накручивать себя, тем самым всосёт его, впустит в свои покои и вот здесь уже можно обживаться. Радуясь теплу жизни, Бес осклабился -Эта дурёха накручивает себя так лихо, что у меня с непривычки может случиться несварение и запор, – в сердцах подумал он, забавляя себя. Добраться бы хотя бы до первой струны души1! -Хотя ладно, это я тороплюсь, сначала надо поесть, и обустроить тут все, – закончил свои рассуждения Бес.

Ей снился сон. Она сидела на остановке в безуспешной попытке уснуть, но слишком короткий плед, закрывающий лишь половину тела, лишал её этой возможности, а жёсткие деревянные сиденья врезались в бок, заставляя менять положение тела. В бесконечных попытках устроиться она в итоге продрогла. Холодный ветер, какой бывает в конце октября забирал тепло отовсюду, готовя землю к долгому летаргическому сну, сжимая, стягивая реальность окружающего мира в черно-белые тиски уныния и скорби по безвозвратно потерянному солнцу.

Ощутив, что рядом кто-то есть, она напряглась, за озиралась по сторонам, но вокруг был только холодный ветер и печаль. Вдруг она ощутила, что мимо неё кто-то прошёл, стало жутко, пустая остановка и вокруг никого, только острое понимание чьего-то присутствия. Встав и завернувшись в плед, который мало спасал её от холода, она решила обойти остановку заглядывая за каждый осиротевший без зелени куст. Подойдя к витрине, где красовались, привлекая её внимание различные товары, которые теперь продавались на каждой остановке от стирального порошка до консервированного зеленного горошка, она просто стояла, вслушиваясь в тишину. Мир вокруг застыл в каком-то садистском оцепенении, словно все самое худшее уже произошло. Ещё раз осмотрев витрину, она вернулась на скамейку укутавшись с ногами в плед. И снова это ощущение ужаса сковавшее её лицо гримасой невыразимого страха, рядом кто-то сел, кто-то невидимый, кто-то желающий ей зла. Вскочив, она упёрлась спиной в витрину, тараща глаза на пустую продуваемую ветром остановку, пока чувство угрозы не переместилось ей за спину, отпрянув от холодного стекла. Она вдруг подумала, может там кто-то есть? Присев она стала всматриваться в полумрак ветхости и замшелости полок позади кассового стола, пока не увидела глаза, только глаза без остального лица, её глаза в отражении витрины, очень злые глаза.

Реальность поплыла, и она оказалась в своей квартире в прихожей перед зеркалом, бешено колотилось сердце из зеркала на неё смотрело её лицо, но страх собственного отражения не отпускал. Услышав шорохи в гостиной, она улыбнулась, с чувством облегчения выдохнула. Это дедушка! Надо ему обо всем рассказать, – подумала она, радостно поспешив в комнату. Но почти оказавшись на пороге, она столкнулась с кем-то, с кем-то невидимым. Отброшенная неизвестной силой к стене она прижалась к ней в необъятном ужасе осознав, что дедушка умер, также, как и мать и отец, а в её квартире кто-то есть. Дёрнувшись, она побежала в спальню, судорожно вцепившись ногтями в древесину двери, защёлкнула шпингалет с какой-то фанатичной уверенностью, что он способен её спасти. Укрывшись одеялом, покрывалом в тщетных попытках унять озноб и страх от которых тряслись её руки, зубы и всё тело. Прижав к себе ледяные ноги, она обхватила их руками вместе с подушкой. В полумраке комнаты тикали часы, а из гостиной доносились шорохи и шаги.

Проснувшись, она подскочила на кровати, вся покрытая липким холодным потом и гусиной кожей от ужаса и реальности сна, а страх выйти из спальни был ощущаем физически.

Красное на сером.

О одиночество, как твой характер крут!

Посверкивая циркулем железным,

Как холодно ты замыкаешь круг,

Не внемля увереньям бесполезным.

Белла Ахмадулина

– Что с твоим лицом? – вытаращив свои большие совиные глаза прошептала, не скрывая своего удивления Нонка. Ты опять всю ночь ревела?

–Почему опять, – возмутилась Юля. И не ревела я, это простуда, а ещё не выспалась.

–Ну, ну, – многозначительно и недоверчиво проворчала Нонка. Что же тебе мешало выспаться, у тебя завёлся герой любовник? – с не скрываемым сарказмом продолжила она.

–Что за бурные фантазии, я просто не выспалась, легла поздно. И отстань уже от меня, – зашипела Юля, чувствуя досаду и злость на Нону за фразу про героя любовника.

Нонка лишь фыркнула в ответ.

–И какое её дело, тоже мне подруга, приставучая. Ей то, что, новая тема для сплетен. Хотя ночь была ужасной эти сны, мерзкие сны. И такое дурное чувство, тошноты и голода, наверное, нервы, – подумала Юля. Надо взять, что-нибудь для нервов, хоть валерианки. Ох, уже половина девятого Леонид Аркадьевич скоро придёт, надо приступать к работе, хочешь не хочешь, а отчёт делать надо к обеду. В наше время люди чужие друг другу, на улице упадёшь руки никто не протянет, а вот позлорадствовать могут, да посплетничать – это запросто, как эта Нонка – «подруга», тоже мне, наверняка уже кости мне перемывает, – мысленно ворчала на коллегу Юля. Ну точно, вон уже с кем-то перешёптывается, ладно надо работать.

Время близилось к обеду, когда, закончив и распечатав отчёт, Юля наконец расправила затёкшую спину и отправилась к своему начальнику. И постучав, вошла в кабинет.

–Ах, Юличка, проходите, – засопел Леонид Аркадьевич, перебирая груду папок в своём шкафу, из-за своего грузного, габаритного тела он страдал от постоянной отдышки, впрочем, это не мешало ему, если верить слухам конечно, приударить за молоденькими девушками, особенно практикантками, и даже за понятно какие услуги, устраивать их на работу. На Юлю же он всегда смотрел как на пустое место, что её только радовало, и она оставалась просто бессмертным пони, выполняющим любые задания, даже не входящие в её компетенцию, что позволяло ей хоть и много, но тем не менее спокойно работать.

–Отчёт Леонид Аркадьевич, – елейным голоском прошептала Юля.

–Ну, Юличка ты как всегда ответственна и пунктуальна, – произнёс Леонид Аркадьевич, и раскрыв папку стал внимательно изучать результат моих трудов.

Она терпеливо ждала пока он, смачивая пот со своей отражающей свет лампы лысины, закончит чтение. И заметив в его глазах блеск удовлетворённости спросила, поздно спохватившись двусмысленностью своего вопроса. -Что-нибудь ещё Леонид Аркадьевич?

Леонид Аркадьевич с интересом самца гориллы, увидевшего новый банан, пронзил её взглядом, с аппетитом ресторатора оценивая её фигуру и грудь как некое меню, словно прикидывая очерёдность блюд, и лишь дойдя до её лица, выражающего беспристрастность и терпение, его взгляд стал более осмысленным.

вернуться

1

Струны души – шкала эмоциональных тонов, которую разработали сайентологи, различаются несколько тонов 1. Энтузиазм, 2. Интерес, 3. Безразличие, 4. Скука, 5. Раздражение, 6. Гнев, 7. Жалость, 8. Страх. Каждому из этих соответствует своя температура, цвет, звук.

2
{"b":"649903","o":1}