ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Природе не свойственны также и зависть, тщеславие, алчность, но и она не вечно источает свет, взрываясь ураганами, землетрясениями, засухой, наводнениями, равно обрекая на гибель богатых и бедных, грешных и непорочных. Мистики и ученые соперничают в предсказании природных катаклизмов, способных уничтожить миллионы людей уже к концу нынешнего века. Да и равновесие в космосе далеко от стабильного. Сотни тысяч астероидов в пространстве Солнечной системы, из них тридцать представляют серьезную угрозу для нашей планеты, двигаясь по пересекающим земную орбиту траекториям. В марте 1989 года одно из таких тел пронеслось от нас на расстоянии всего лишь в семьсот тысяч километров, а мы и не заметили этого, хотя столкновение было бы фатальным для всего живого на Земле. В университете Беркли выдвинута гипотеза о существовании солнечного собрата ("темного светила") с весьма эксцентрично ведущей себя орбитой - он возвращается в Солнечную систему каждые двадцать шесть тысяч лет, вызывая тем самым переполох планет. Астрономы предполагают, что за Плутоном спряталась десятая планета, эпизодически выстреливающая в сторону Земли "грязный снежок". Размеренность океана Метагалактики нарушается сотнями миллионов "черных дыр" и пульсаров...

Мы тешим себя: природа, мол, устроена разумно, и этот высший разум воплощается в нас. Никак нам не хочется признавать ее безразличия к людям. Меньше всего задумываемся и о том, что планетка-то наша влажная висит на волоске - одно неосторожное движение соседней Галактики, и природа навечно простится с нашим хрупким корабликом, несущимся в безбрежном океане космических волн со скоростью двести семьдесят километров в секунду.

Человек называет себя венцом творенья. Но это пока не подтверждено никем, кроме него самого. А что, если он не единственный во Вселенной?..

Вернемся, однако, на круги своя. Сохранение тепла считается первой жизненной потребностью человеческого организма, сначала тепла физического, потом духовного - идей и привязанностей. Так будем же откровенны перед самими собой и признаем: в генетический код российского интеллигента идейность бесспорно заложена, но, если своей идеей он традиционно считал просвещение, правду и справедливость, его практическое дело нередко оборачивалось нигилизмом или угодничеством. Побуждая детей своих мыслить раскованно, он не создал им прочной основы для этого, ибо его интеллигентность была заквашена на западных знаниях, насаждаемых насильно ради спасения империи.

Велики заслуги Петра в придании России европейского вида, но он же благословлял и жесточайшие расправы над инакомыслящими, которых заточали в крепость по малейшему подозрению в покушении на основы государства российского. Совесть, честь, мораль основателя империи были совсем не евангельского происхождения. Иначе как объяснить появление одного из первых указов созданного им синода, обязывавшего духовных отцов незамедлительно доносить в Преображенский приказ или Тайную канцелярию обо всех "умыслах, затрагивавших честь и здравие государевы". Прямое нарушение тайны исповеди и доносительство приравнивались высочайшим повелением к христианским добродетелям!

Если церковники брали грех на душу, чего же ждать было от простых мирян. Молитвы сопровождались пирами, гуляние шло под непристойные рассказы и частенько заканчивалось кровавыми драками. В верхах царила показуха: дабы пустить пыль в глаза, на время приемов иностранных послов в Кремле боярам и святым отцам выдавались по списку на прокат шитые золотом одеяния. А в подвальных камерах Преображенского приказа пытали не менее изощренно, чем инквизиция Папы Римского.

На непрочных основах культуры покоилось и видение мира, в коем отдавалось предпочтение не логике рассуждения, а принятию на веру догматов, слепому следованию указаниям свыше. Свобода воспринималась как вольница и распущенность. Если крепостные крестьяне отказывались поставлять барину дочерей по "праву первой брачной ночи", считалось, что они совершают преступление... против нравственности и религии. От праздного безделья дворяне частенько не знали, куда себя деть, а многие не только говорить, думать-то по-русски не желали. Ах, эти дивные балы Петербурга! Танцы, музыка, сплошное очарование! Среди вальсировавших, блиставших на них эполетами попадались и натуры слезливые, но способные сорвать с лица солдата усы вместе с кожей.

Быть может, в этом и кроется "мистика русской души" - в фанатической вере, бросающейся в крайность полного неверия? Духом самодержавия и крепостничества веками наполнялось наше сознание - считать "всевидящую" верховную власть в государстве выше моральной ответственности перед гражданским обществом и самим собой. И не столь уж важен при этом исторический приоритет аристократов или крестьян в готовности холопствовать, ублажая любую прихоть венценосца, или сбрасывать его с престола, водружая на него более отзывчивого к их нуждам. Ведь редко кому было чуждо двоеверие - когда обманывать считалось грешным делом, но и спешно сознаваться в своей лжи не почиталось добродетелью. Кто знает, не потому ли потомок Мамая Иван Грозный остерегался трогать Василия Блаженного, безжалостно обличавшего трон и царя?

К чему убаюкивать себя мыслью о том, что история Российской империи обходилась без чрезмерной жестокости и лицемерия, или - подобной же иллюзией относительно европейских монархий и авторитарных режимов. Даже в не столь отдаленном прошлом любого народа всегда можно отыскать и нечто неприглядное. Ведь независимо от национального происхождения в природе человеческой нередко проглядывает низменное начало, свойственное и богатым, и бедным, интеллигентным и неинтеллигентным. Человек всегда оказывается гораздо более сложным созданием, чем представляется даже в самом его противоречивом состоянии. Это, видимо, и заставило Гете сравнить человека со Сфинксом, привлекающим взгляд верхней половиной и наводящим страх нижней, звериной.

Иными словами, не возводи ничего в абсолют и не пой никому алиллуйю.

***

Мне довелось частенько убеждаться, что народы отличаются не только государственным устройством, но и складом мышления. Поэтому с чувством опечаленной радости я наблюдал, как с вершин государственной власти в моей стране, словно переспевшие ягоды жимолости, попадали в одночасье самовлюбленные вельможи, не сумевшие вовремя сделаться мудрыми. Произошло это, думалось мне, благодаря тому, что во главе их оказался безвольный гений словоблудия, подставивший вместо себя под жернова всеобщего гнева свою партию и многонациональное государство. В соперничестве двух систем проиграл не социализм, а те, кто мудрости предпочел безоговорочную веру в лидера. Среди них был и я.

Сколько горькой правды о себе, высказанной без обиняков, способен вынести человек? Если верить Ницше, люди придумали искусство, чтобы не умереть от избытка правды. И уголки души человеческой, мне кажется, надо приоткрывать с большой осторожностью. Но очевидно и то, что любой народ должен открыто говорить о своих бедах и недостатках, ибо самообман всегда губителен.

На пике дипломатической карьеры я работал в Мексике, правительство которой без восторга наблюдало за превращением нашего посольства из советского в российское и прямо давало понять - сегодня нам предоставляется уже меньше моральных прав претендовать на роль гаранта международной безопасности. Кого могли убедить призывы, когда нам не удается наладить отношения даже в бывшей нашей "семье народов". И впрямь, гордиться своим национальным происхождением не возбраняется, однако личной заслуги любого из нас в этом нет никакой.

К англичанам, скажем, можно относиться по-разному, это дело вкуса. Но признаем, однако, такой красноречивый факт: после Второй мировой войны при всей нехватке товаров массового спроса "черного рынка" на Альбионе не сложилось, ибо добывать таким путем средства к существованию островитяне считали ниже своего достоинства.

И многие из нас ныне еще надеются, что перемены в России приведут к лучшему. Увы, пока наш заполненный до отказа "трамвай желаний" дергается, пробуксовывает и никак не может одолеть подъем. Почему наши попытки сделать общество более демократическим и справедливым оказываются малоуспешными? Скорее всего, дело не только в наших государственных лидерах, забывающих, что экономика при любом виде собственности должна способствовать интеллектуальному и духовному развитию личности. "Собака" зарыта, конечно, и в нас самих: наше настроение обычно колеблется между стыдом за нынешнюю власть и ожиданием слишком многого от нее. Мы нередко сами бываем в угаре очередной "переделки", гоним от себя духовное и провозглашаем наивысшей жизненной ценностью материальные интересы, пусть с заманчивой оговоркой если всем от-пустить в частную собственность по кусочку... На самом же деле одним перепадают крохи национальной соб-ственности, другие прихватывают огромные кусища. Неизбежное соперничество от этого ведет к вражде, вражда к ненависти, ненависть - к братоубийственным войнам, насилию, преступности.

3
{"b":"65041","o":1}