ЛитМир - Электронная Библиотека

«Скольких людей я повстречал за свою долгую жизнь, со сколькими вместе работал, скольких озолотил и скольким помог, а на закате жизни не к кому обратиться с пустяшной, по видимости, просьбой. Кто может выполнить ее от слова до слова, не задавая глупых вопросов и не суя нос в шкатулку? Никто. Кроме одного человека!»

Тесла взял карандаш и принялся писать, старательно выводя буквы: «Дорогой Сэмюэл! Я впервые позволил себе обратиться к тебе по имени, потому что это обращение – последнее. Я прошу тебя сохранить прилагаемый ларец с содержащимися в нем документами для вечности. Ты придумаешь, как это сделать. Любящий тебя Ник».

Он аккуратно сложил письмо в три раза и вложил его в узкий почтовый конверт. В это момент раздался осторожный стук. Тесла прикрыл шкатулку и конверт развернутой «Нью-Йорк Таймс» и поспешил к входной двери.

– Прошу вас, мистер Карриген. Весьма признателен, что вы так быстро откликнулись на мою просьбу.

– Не стоит благодарности, мистер Тесла. Вы мой самый старый и самый любимый клиент. Что, надо опять покормить голубей на площади у Публичной библиотеки? Сделаю с удовольствием. Привык я за эти годы с этим птахам. Они такие забавные! Не поверите, но я и сам иногда хожу их кормить.

– Ходите и впредь! Раскрою мой самый большой секрет: только благодаря голубям я сумел дожить в добром здравии до столь солидного по земным меркам возраста.

– Правда?

– Я всегда говорю правду и только правду. За каждое семя, что вы бросите божьим птицам, их небесный покровитель прибавит вам минуту жизни. Я это знаю доподлинно. Но сегодня у меня к вам другое поручение. Я прошу вас сходить к мистеру Марку Твену и передать ему от меня посылку и письмо. Он живет в Грамерси-Парке, нет-нет, извините, как же я запамятовал, он переехал, на Пятую Южную авеню, дом 35, если не ошибаюсь. Вы там поспрашивайте. Марк Твен – знаменитый человек, его все должны знать.

Посыльный пребывал в явном смущении. Марк Твен умер, давно умер, насколько давно, он точно не знал, но когда он читал «Приключения Тома Сойера», автор был уже записан в бессмертные классики.

– Прошу меня извинить, мистер Тесла, – замялся он, – но насколько мне известно, писатель Марк Твен … уехал, – нашелся посыльный, – уехал из страны, давно. Он теперь в Европе.

– Вы что-то путаете, – мягко сказал Тесла, – мой старый друг третьего дня сидел вот в этом самом кресле и читал мне своего «Загадочного незнакомца». Занятная вещица! Между нами говоря, этот загадочный незнакомец списан с меня, – добавил он с гордостью. – Так что идите и ищите.

Тесла вышел из комнаты и тут же вернулся, неся в руках шкатулку и письмо.

– Да, кстати, чуть не забыл! Мой друг вечно сидит без денег. Передайте ему, пожалуйста, – он открыл другую шкатулку, стоявшую на столе, и сгреб немногочисленные купюры, лежавшие на дне, – вот, сто долларов. Я положу их в конверт.

– Мне ждать ответа? – со страхом выдавил посыльный.

– Ни в коем случае! Мой старый друг, увидев деньги, может оскорбиться – он такой ранимый, артистическая натура! Так что вы вручите ему посылку с письмом и сразу уходите.

– Я так и сделаю!

Глава 7

Голоса за дверью

По прошествии полутора часов из лифта вышел представительный моложавый мужчина и уверенным шагом направился к номеру Теслы. Он уже положил руку на дверную ручку, когда из номера донеслось:

– Я впервые услышал Его голос в восемнадцать лет, во время болезни. У меня была холера, и я, болезненный от рождения, находился на грани жизни и смерти. Мой отец, священник, уже готовился к соборованию, да и я сам потерял всякую надежду.

«Дядя Нико! С кем это он разговаривает? – изумился мужчина. – Он же несколько недель никого не принимал. Даже отказал во встрече Элеоноре Рузвельт, супруге президента. И голос какой-то странный, помолодевший». Мужчина опустил руку и застыл, приблизив ухо к двери.

– А что, до этого случая не было ничего э-э-э такого, необычного, связанного с Ним? – раздался хрипловатый голос.

– Необычного – нет, не было. А обычное было. Ведь Бог был своим в нашем доме, Он был всегда со мной, в мыслях и делах. Вот, помню, глажу я, маленький мальчик, спину нашего кота Мачака, а с моей ладони сыплются искры. Что это такое, спросил я отца. Это всего лишь электричество, ответил он мне, то же самое, что можно видеть на деревьях во время грозы. Так я впервые в жизни услышал слово электричество, но не оно занимало мои тогдашние мысли. «Природа – тоже кошка?» – спрашивал я себя. Если да, то кто гладит ее по спине? Это может быть только Бог, решил я.

Тогда же, в семь лет, я получил первый урок неисповедимости Его путей. У меня был брат Данэ, старше меня все на те же семь лет. По отзывам окружающих он был чрезвычайно одарен, а я просто боготворил его, как младший брат старшего. Однажды он отправился на конную прогулку на нашей лошади арабских кровей, обладавшей почти человеческим разумом. И она сбросила его! Родители, особенно мать, так и оправились от гибели их любимца. По сравнению с его талантами мои казались бедным подобием. А если я делал что-нибудь стоящее, родители лишь еще глубже ощущали горечь потери.

С тех пор я пребывал в мучительном одиночестве в кругу родных и близких, меня преследовали мысли о боли и смерти, я жил в непреходящем страхе, думая о злых духах, привидениях, людоедах и других представителях темных сил. Я искал защиты у Бога и постоянно обращался к Нему в своих детских молитвах. Все шло к тому, что я стану священником. Так хотел мой отец, в пользу этого говорили традиции моей семьи, в которой священнический сан наряду с военным поприщем был привычным призванием, у меня самого не было оснований противиться этому, кроме каких-то смутных видений и ожиданий, свойственных, впрочем, всем юношам. Я все откладывал решение, говоря отцу: «Как я могу стать священником? Ведь я люблю не людей, а человечество. Не церковь, а Бога!» И тут случилась эта болезнь…

– Да-да, расскажи о болезни!

– После окончания школы, а учился я далеко от родительского дома, в Карловаце, я получил письмо от отца. Он велел мне не возвращаться домой, потому что в округе свирепствовала эпидемия холеры. Но какая-то сила неотвратимо влекла меня к дому, я пренебрег приказом, вернулся и – заболел. Я провел в постели девять месяцев и был истощен до крайней степени, как говорят в наших краях: дышал на ладан. Но мозг мой работал с прежней ясностью и все чувства были обострены. И вот я услышал: ты выздоровеешь. Что я должен для этого сделать, спросил я. Покориться моей воле и следовать предначертанным путем. Что я должен для этого сделать, повторил я. Для начала – поступить в лучшее инженерное училище в мире, упорно учиться, потом еще более упорно работать и сделать открытия, которые облагодетельствуют человечество.

И это все, спросил я. Этого более чем достаточно, это тяжелая ноша, не всем под силу вынести ее. Слова об упорном труде и тяжелой ноше повернули мои мысли в новом направлении. А что я за это получу, спросил я. Вот ты уже и торгуешься, проворчал мой невидимый собеседник. Что ж, если мы заключим договор, то ты получишь, во-первых, здоровье, это сейчас для тебя, как мне кажется, важнее всего. Во-вторых, долгую жизнь. Ты будешь жить и в следующем, двадцатом веке, и в двадцать первом… Это что же, минимум сто пятьдесят лет, невежливо и опрометчиво прервал я Его. Ты уже разочаровываешь меня, проворчал Он – Он вообще довольно ворчливый старик. У тебя такие маленькие запросы. Никто тебя за язык не тянул… Впрочем, это ты сам решишь, потом, а пока о главном. Главное, что я дам тебе, – талант. Талант проникновения в суть явлений, талант видения явления целиком, а не по частям, что свойственно подавляющему большинству людей, и талант превращения увиденного в устройства, работающие на благо людей. Отпущенная тебе мера таланта будет такова, что если ты реализуешь его хотя бы наполовину, люди назовут тебя гением, возможно, величайшим гением в истории. Я, конечно, буду помогать тебе, но только в том случае, если ты будешь честно выполнять условия договора.

14
{"b":"652159","o":1}