ЛитМир - Электронная Библиотека

Анатолий Маркуша

ДАЙТЕ КУРС

Повесть

Памяти Игоря Эйниса — моего друга, летчика-испытателя посвящаю.

Анатолий Маркуша

В воздухе человек — художник, и небо его полотно.

На земле человек должен придерживаться кем-то ранее проложенных путей —

ему не хватает третьего измерения.

Г. П. Пауэлл

Дайте курс<br />(Повесть) - i_001.jpg

Дайте курс<br />(Повесть) - i_002.jpg

Глава первая

КОМАНДИР КОРАБЛЯ

Чуть ли не всякая солидная книга начинается с предисловия. Так уж заведено. Предисловие — это считается хорошо! Но вот в чем беда: большинство людей, берущих книгу в руки, оставляют предисловие без внимания. Зная об этом совершенно точно, предисловие я опускаю. Но так как у каждой истории есть своя предыстория, позволю все же сказать несколько вступительных слов.

Однажды, теперь уже довольно давно, я получил письмо… впрочем, письмо было короткое, и его стоит привести полностью:

«Здравствуй, дядя Толя! У меня порядок. В школе тоже ничего дела. Есть две тройки, но я их исправлю скоро. Но пока хочу Вам написать о другом. Я лично, твердо решил, как Вы, стать летчиком-реактивщиком. Это мое точное решение. Хотя мама и ругает меня и говорит, надо сначала без ошибок писать научиться. Я прочитал уже книжку Кожедуба „Служу Родине“ и еще читаю про авиацию, а что еще делать, вовсе пока не знаю. Как Вы улетели, с математикой у меня опять хуже стало. Учительница говорит, что я не тупой, а только рассеянный.

Дядя Толя, как Вы поживаете? Напишите мне скорее, что надо делать, чтобы быстрее стать реактивщиком.

Известный Вам Алексей Гуров.

Извините за грязь. Я очень спешу. Есть дела».

Ответить на это немудреное письмо приятеля-мальчишки оказалось не так просто. Действительно, отделаться двумя-тремя советами было невозможно. Да я и не хотел отделываться, понимал: будущему реактивщику надо помочь, помочь по-настоящему. И я стал писать. В конце концов получилась книга «Вам — взлет!».

Конечно, книга была адресована не одному только Алеше Гурову, но и многим Алешам, Колям, Шурикам — словом, всем, у кого не доросли тогда еще ноги до самолетных педалей, кому не хватало лет, чтобы немедленно поступить в аэроклубы, но кто твердо и бесповоротно решил стать летчиком реактивной авиации.

По неопытности я закончил книгу весьма легкомысленными словами: «Буду очень рад, если к Алешиным письмам прибавятся весточки других „реактивщиков“ — моих незнакомых пока, но очень желанных друзей. Я непременно отвечу вам и постараюсь это сделать быстро, подробно и обязательно откровенно». И это была ошибка! Я переоценил свои скромные возможности. С тех пор как книга появилась на магазинных прилавках, я стал густо и безостановочно обрастать все новыми и новыми родственниками — племянниками и племянницами.

«Дорогой дядя Толя, пришлите, пожалуйста, подробное описание рекордов, зарегистрированных ФАИ…»

«Здравствуйте, дядя Толя! Я хочу спросить Вас о том, что уже давно меня волнует…»

«Дядя Толя! Вы обещали быстро ответить на все вопросы…»

Чем дольше жила книга «Вам — взлет!», тем больше приходило писем. И наконец, я понял: ответить на все письма, и притом еще «быстро, подробно и обязательно откровенно» практически невозможно.

Нужно было искать какой-то иной выход. Подумал: «Наверное, правильнее всего написать новую книгу». Однако мысль — это далеко еще не книга. Взяться за работу побуждало многое, но последний толчок исходил снова от Алеши Гурова. Теперь уже не мальчика, а юноши. Бывший шестиклассник Алеша успел подрасти, набраться ума, поступить в аэроклуб. И вот сравнительно недавно он прислал мне большущее письмо.

Рассуждения о нашей эпохе вообще, современной технике и перспективах космического летания, в частности, были развиты в этом послании весьма подробно, и конечно же, совершенно безапелляционно.

Пожалуйста, не думайте, что я осуждаю Алешу. Нет, нет и еще тысячу раз нет! Так и должно быть! Человеку восемнадцать лет. Это следует понимать, этому можно завидовать и обязательно радоваться.

Читая и перечитывая Алешино послание, я видел — мой старый славный друг возмужал, стал чертовски осведомленным во всех авиационных сложностях, многому научился.

Но вдруг лавина категоричностей — «я не сомневаюсь, что проблема избавления от многоступенчатости космических кораблей должна решаться самолетами-носителями. Это абсолютно ясно. Пора действовать!» — оборвалась. И с голубоватой странички письма прозвучал жалобный, совершенно щенячий писк: «Вообще-то все хорошо, дядя Толя, местами даже замечательно, но… скоро я заканчиваю аэроклуб. Понимаю: до настоящего летчика мне только чуточку ближе, чем до Луны. Это, конечно, нормально. Но как правильнее решить главный вопрос: что делать дальше? Нацеливаться на место инструктора в аэроклубе — такая возможность есть? Посылать документы в училище Военно-Воздушных Сил? Или, может быть, лучше идти в летную школу Аэрофлота?

Дядя Толя, помогите принять окончательное решение. Очень прошу Вас, дайте курс…»

Вот и вся предыстория.

Дальше начинается книга.

«Дайте курс» — продолжение «Вам — взлет!».

Легко сказать: «Дайте курс». Куда труднее, однако, этот курс вычислить.

Почему-то мне вспомнился заснеженный далекий аэродром, давнее военное время. На нашем летном поле постоянно дозаправлялись бомбардировщики ДБ-3. Машины сверкали свежей краской, прозрачным плексигласовым остеклением, четкой ясностью звезд; сборные экипажи, состоявшие частью из военных, частью из гражданских пилотов, только что мобилизованных в армию, перегоняли самолеты с завода на фронт.

Летчики сборных экипажей были экипированы весьма пестро и, откровенно говоря, не отличались ни блестящим воинским видом, ни гвардейской выправкой; некоторые щеголяли в засаленных комбинезонах и новеньких армейских валенках; другие были облачены в шинелишки и косматые унты из собачьего меха, а третьи ходили и вовсе в синих, совершенно цивильных стеганках.

И вот в один из абсолютно нелетных дней, когда рваные облака цеплялись за верхушки сосен и остервенившаяся поземка в пять минут заметала человечьи следы, слепое небо застонало моторным гулом. Из облачной ваты точно на центр аэродрома вывалилась очередная перелетная группа.

Появление грузных ДБ-3 в такую погоду казалось чудом. Это был лихой перелет!

Через некоторое время в домик дежурного по аэродрому вошел пожилой человек в куцем солдатском полушубке, громадных, казалось, железных валенках и каком-то совершенно несусветном заячьем треухе.

— Здравствуйте, — сказал старик, — кто тут главный?

— Дежурный по аэродрому к вашим услугам, — представился я.

— Ты? Очень хорошо. Распорядись, пожалуйста, чтобы нас побыстрее заправили.

— Можете передать командиру группы, что торопиться вам некуда. В такую погоду даже мухи не летают. Все равно до завтра вы никуда не уйдете.

— Улетим, — сказал старик и стал вытаскивать из кармана какие-то смятые бумажонки.

Как же мне, мальчишке-истребителю, стало стыдно, когда я взглянул на протянутые документы.

В домике дежурного по аэродрому стоял сам командир перелетной группы, один из первых летчиков-миллионеров нашей страны, лучший мастер слепых и ночных полетов, чье имя мы, еще курсантами аэроклуба, произносили чуть ли не шепотом, робея от восторга и удивления.

В его полетном листе черным по белому было записано: «Вылет разрешается по усмотрению командира корабля». (Это вместо графы, определяющей всем остальным летчикам минимальную высоту нижней кромки облаков и минимальную видимость горизонта в строго отмеренных метрах).

Командир корабля! Кажется, именно в тот далекий день поразила меня музыка этих слов. Поразила на всю жизнь.

1
{"b":"652324","o":1}