ЛитМир - Электронная Библиотека

Анна Витальевна Литвинова

Брат ответит

© Литвинова А. В., Литвинов С. В., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Все события придуманы авторами,

Все герои вымышлены.

Окно закрыто, а стойку на руках Федор научился делать в шесть лет. Но когда двадцать первый этаж – все равно стремно. И улыбка на лице немного клоунская. Но в остальном картинка идеальна. Плотные облака скрыли небо и дом напротив. Выглядит, словно серый задник в профессиональной студии. Да еще дождевые капли хаотично разрисовали стекло. Фигура в алом трико на фоне ненастья смотрится вызовом, приговором будням и скуке.

Федор сделал глубокий вдох, максимально напряг правую руку – и отнял левую от подоконника. Его слегка качнуло, нога коснулась окна. Будь оно открыто – мог потерять равновесие, полететь вниз. Опять слабина. Он мысленно выругался. Вернул левую руку на место, беззаботным сальто спрыгнул на пол. Сразу подошел к видеокамере, что была установлена напротив, на треноге.

Заголовок ролику он подобрал заранее: «Одни наслаждаются дождем, другие просто промокают»[1]. Очень к философии паркура подходит.

Включил комп, начал монтировать. Наснимал он на восемьдесят шесть секунд, так что без проблем получилось выкинуть все несовершенное, смазанное.

Дальше – музыкальный ряд. Подростки – его зрители – несомненно, оценят бандитский рэпчик:

Just look in my eyes
And you will see Russian paradise![2]

Просмотрел еще раз. Подошел с камерой к подоконнику. Открыл окно, выглянул вниз, снял страшную – дух захватывает – высоту. Добавил к видеоряду. И выложил ролик на «Ютьюб».

Первый лайк явился – двух секунд не прошло. Пока принимал душ, драил зубы, одевался в чистое – насыпалась почти тысяча. К вечеру – он не сомневался – перевалит за десятку. И комментов множество. Для большинства – он бог. Но с десяток пугливых мамаш обязательно обольют грязью. Спортивный директор на работе опять будет гнать трэш, что уволит.

Кто спорит, «чайникам» он подает плохой пример – попытаются ведь повторить, дураки. Но правила, нормы и безопасность – это к спортивной гимнастике. А в паркуре стойку на руках у заурядной стены делают только лохи. Просто без опоры, на земле – тоже не круто. На табуретке, брусьях – средний уровень. Вот отвесная скала или крыша небоскреба – высший пилотаж. У открытого окна было бы эффектнее. Но рискованно. Ничего, ему только двадцать. Все впереди. Еще успеет догнать и перегнать Дэмьена Волтерса[3].

Впрочем, едва Федор вышел из комнаты, маска супермена мигом сползла с лица. Для своих подписчиков он кумир и герой. Провинциалы тоже могут позавидовать: живет в столице, кирпичный дом, трехкомнатная квартира. Но остальной контент – полный отстой.

Мебель древняя, унитаз треснутый. В кухне накурено – хотя мать и клялась, что будет ходить на лестницу. Брат Ярик – глаза, как всегда, долу – ожесточенно ковыряет старую ранку на руке. Родительница – в дрожащей руке кофейная чашка – на младшего ноль внимания. Уткнулась в телик, про орошение кишечника слушает. Лучше бы мелким занялась. Прекрасно ведь знает: нельзя, чтобы он теребил царапины. Если не остановить, раздерет свою же плоть до мяса. Но маме на Ярика плевать. Зато Федору заулыбалась, кофе отставила прочь, вскочила:

– Оладьи будешь?

Он принюхался: в ее дыхании кофе, табак и коньяк. Подходящий наборчик для девяти утра.

Буркнул:

– Опять киряешь?

Мама виновато улыбнулась:

– Нет, Феденька, что ты! Только одну чайную ложечку в кофе! Я ж после ночной. Нужно расслабиться.

Можно подумать, она напрягается – когда консьержкой их подъезд сторожит. И дрыхнет всю ночь в каморке.

– Зря ты, мам, – мягко упрекнул Федор. – Совсем сопьешься – как я с вами двоими слажу?

И сел рядом с братом. Уверенно накрыл ладонью его руку, оторвал от болячки. Ярик насупился. Втянул голову в плечи, сдвинул брови, пробует вырываться.

Старший обернулся к матери:

– Посмотри, как расковырял! Кровь идет!

Та раздраженно отозвалась:

– Ну, йодом помажь. Дать?

И ни капли сочувствия в голосе.

Федор где-то читал, что женщина способна хранить верность только семь лет. Мать продержалась восемь.

В два года младшему поставили диагноз: аутизм, синдром Аспергера. Папаша и раньше в дела семьи особо не лез, проводил время с дружками, бегал налево. А тут быстренько свалил – навсегда.

Мать – та без колебаний бросилась бороться. Исступленно таскала Ярика по врачам, развивала, учила. Радовалась мелочам мелким: сам зубы почистил! В магазин сходил без истерик.

Но однажды понесла ее нелегкая к абсолютной звезде – академику, мегаавторитету по детскому аутизму. Полгода ждала, пока очередь на прием подойдет, жуткую сумму денег отвалила за консультацию.

На форумах про доктора писали: «Этот всегда правду скажет». Светило и рубанул: «Перспектив улучшения нет, социализация маловероятна, обучение по школьной программе исключено даже в домашних условиях».

Мать и до поездки к академику из последних сил держалась. А когда услышала, что бороться бесполезно, – в одночасье погасла. Забросила развивающие методики, перестала таскать Ярика во двор, чтоб учился общаться. Начала попивать.

Федору тогда было уже шестнадцать. Он входил в сборную Москвы по спортивной гимнастике, постоянно мотался по тренировкам, ездил на сборы и дома бывал редко. Больной братик – если видеться с ним только поздними вечерами и по редким выходным – его особо не напрягал. Да, разобрать, что бормочет Ярослав, проблематично. А когда тот начинал одно слово по сто раз повторять – просто бесило. На улице мог опозорить: на землю упасть, заорать. И голова вечно долу, будто нашкодил. Зато если все-таки взглянет в глаза – светилась в них преданность похлеще, чем у японской собаки Хатико. Врачи уверяли, что аутисты ни к кому не имеют привязанности, но Федя считал – полное вранье. И лично за него младший брат жизнь отдаст.

Спортивная гимнастика – занятие стремное. Перелом лодыжки или ключицы считается мелочью. Федя тоже получал травмы, по счастью, легкие. Зато доводилось навещать в больницах тех приятелей по команде, кому повезло меньше. Поэтому он искренне считал: куда лучше быть аутистом, чем сломать шею или седьмой позвонок. Тем более что у брата синдром Аспергера, не самый из всего аутизма тягостный вариант. Да, говорить Ярик не любил и книжки читать не мог. Но мозги в какую-то странную сторону у него работали. Трехзначные числа перемножал, в шахматы Федора делал. И дрессировке, пусть трудно, но поддавался. Федя – хотя мать и возражала – научил Ярика мыть посуду. Получалось у того крайне медленно, и разбивал половину, зато очень уж лицо ржачное. Будто ни разу не повинность, а великую миссию выполняет. Долго разглядывает тарелку под всеми углами, крутит ее, вертит, чрезвычайно бережно касается губкой. Один предмет – пятнадцать минут.

– На воде разоришься, – ворчала мать.

– Пусть помогает, – улыбался Федор.

И чувствовал себя почти счастливым. Лучше хоть какие-то мать и брат, чем совсем сирота. У них на спортивной гимнастике был один парень из детского дома. Очень красочно рассказывал: про карцер и как в столовке за хлеб драться надо.

А потом случился переломный момент.

Однажды ярким субботним днем мать буднично заявила, что больше терпеть не может и вчера она подала заявление, чтобы Ярика отправили в интернат.

– Куда? – опешил Федор.

– Ну, к таким, как он, – пожала плечами родительница. – Ему лучше будет.

– Ты серьезно?

– Парень растет, агрессивным становится. Вчера у малышей во дворе мячик отнял. И бросил под машину.

вернуться

1

Автор Роджер Миллер.

вернуться

2

Ноггано. Russian Paradise.

вернуться

3

Дэмьен Волтерс – профессиональный каскадер, тренер по гимнастике и фриранер.

1
{"b":"654626","o":1}