ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я не кусаюсь, не бойся. — Берет мою руку, и кладет себе на грудь, и я слышу, как тяжело он вдыхает. — Уже неуверен. Скорее всего, могу.

— Смеешься? — Улыбаюсь, и смотря ему в глаза, ноготком царапаю кожу. — Вместо колючек.

Меня накрыло. Нас накрыло. Каким-то сладким дымом, после которого я потеряла искру реальности. Выпустила ее из рук, ныряя вместе с Корнеевым в глубокий фонтан безумия. Задержав дыхание, закрыв глаза, мы погружались, нетерпеливо избавляясь от остатков одежды.

Словно по волшебству, мы переместились в другую комнату, где стоило нам только оказаться, как Даня задевает ногой одну из сумок, и тут же стискивает зубы, сильнее сжимая руки.

— Кастрюля, да? Или сковородка?

Я присаживаюсь, отодвигая в сторону тяжелую помеху.

— Кастрюля. — И эта вина в голосе, раздражает не только меня. Не сейчас. Только не в эту секунду и не в это мгновение. — Прости. Больно, да?

— Даже если я останусь без пальца, то все равно продолжу.

Знаю, что продолжит. Он сможет. В глазах такая решительность, такая уверенность, которая с воздухом и мне передается, заряжая тело на весь заряд.

А я оторваться от него не могу. Смотрю на шикарное тело, чуть приоткрыв рот, пытаясь запомнить этот момент. Именно этот. Когда Даня рядом, проводит рукой по позвоночнику, ловя ртом, мой тихий крик. Губы нещадно берут свое, не давай сделать вдоха. А он и не нужен. Сейчас у нас будто одни легкие на двоих. Одно сердце, которое так и продолжает бешено биться, заставляя дрожать. По улыбке Корнеева я понимаю, что ему это нравится. Нравится моя неопытность. Нравится, как я реагируя на него. Как дышу. Как вздрагиваю, стоит ему только приблизиться.

— Ты прекрасна. — Шепчет, кладя руки на ягодицы, немного сжимая их.

Именно такой я себя и чувствую. Прекрасной, самой красивой, самой любимой и желанной. Под таким взглядом и не такое почувствуешь. И главное, ты уже уверена, что он не врет. И плевать, что знаешь, что ты не первая, кто стоит обнаженной в этой комнате. Плевать, что скорее всего, и не первая, кому он мог сказать такие слова. Именно сейчас он говорит их только для меня.

Для Туськи.

Не для какой-то девчонки, которая с радостью согласились бы оказаться на моем месте. Не для Вики, которая так яростно пыталась завоевать парня. Не для них. Только для меня.

— И ты. — Глупо, но я хотела сказать, какой он красивый. И пусть это получилось немного нелепо, тихо, да и с пересохшими губами, но я это сделала. Сказала.

— А я всего лишь самоуверенный павлин, который, как мальчишка не может сдержать себя. — Даня сажает меня на кровать, наклоняясь сверху. — И правда не могу. Нат, легче танком переехать, чем заставить остановиться.

— И не останавливайся.

Секунда, и Даня все же оказывается на кровати, в которую еще вечером хотел вернуться. Правда, тогда еще никто не знал, что именно между нами произойдет. Но клянусь, это намного лучше и волшебнее, чем обычный сон.

Сбитое дыхание, касание губ, касание рук, прикосновение тела, и я чувствую все его возбуждение. Он накрывает меня собой, даря такие эмоции, от которых хочется кричать. Эмоции, которые сложно удержать в себе. Чертовски сложно.

— Нат, клянусь, это предел. — выдыхает мне в рот, проводя пальцем вдоль живота. — Больше не могу. Еще никого в жизни, я не хотел так, как хочу тебя.

Разве мои уши мечтали такое услышать?

Я положила руки ему на плечи, притягивая к себе. Все тело трепетало. Оно хотело большего, не меньше чем сам парень.

— Дань… — Глубокий вдох. — У меня… У меня никого не было.

Сказала. Я все-таки призналась в этом. Правда, глаза закрыла, но тут же открыла, чтобы на реакцию его посмотреть. Когда увидела, знаете, меня посетила такая гордость, что словами не передать.

Даня и не думал скрывать удивления. Но восхищения во взгляде было больше. Жадным поцелуем он накинулся на меня, и на этот раз, в танце у него появился равноправный партнер. Сейчас вели оба, но никто не пытался вырваться вперед. Никто. Мы отдавали себя, дарили ласку друг другу, чувствуя, как вся комната наполняется разноцветными красками.

На секунду он оторвался от меня, чтобы запечатлеть на губах легкий, еле ощутимый поцелуй, а потом серьезным взглядом заглянул в самую душу.

— И чем я заслужил тебя?

И это он мне говорит? Правда?

— Ты… Ты…

— Хочу тебя. Нат, я очень сильно тебя хочу.

Смотрю ему в лицо, кусая губы. Мне настолько было хорошо, что я готова была поверить в сон.

Немного смутилась, когда выдыхала самые важные слова:

— Хочу тебя. — С какой-то мольбой в голосе, да и пусть. Главное, что слова были сказаны.

Стена рухнула. От нее и намека не осталось. Были ли мы, и наши эмоции. Желания, которые мы старались воплотить в реальность. Я — неумело, Даня — с осторожностью, скорее всего, ему несвойственному. И когда по всей комнате разнесся мой стон, он крепко поцеловал меня, забирая всю секундную боль и напряжение.

— Нат… — мы лежали обнявшись на одной подушке, не в силах подняться. Парень водил пальцем по моему телу, которое до сих пор дрожало. — Все хорошо?

— Лучше не бывает. — Я не врала. Нет. И отпавшие колючки тому подтверждение.

— Теперь мне разрешено вернуться в свою комнату? Пожалуйста, скажи да. Спать под твоей дверью, идея неплохая, но не очень удобная.

— Хм. — Делаю вид, что задумалась, а сама мысленно танцую после такого признания. — Даже не знаю…

— Не знаешь? Не знаешь? Сейчас я тебе расскажу про все прелести совместного сна.

И он рассказал. Правда, про сон там было мало, а если быть честной, то про него и речи не было. И несмотря на то, что мы недавно испытали, я все равно краснела после каждого нового предложения. Закрывала ладонями уши, слушая его фантазии, я все равно их запоминала.

Уже после душа, перед тем, как мне провалиться в сон, лежа на его груди, я поняла одно: не хочу, чтобы это всё заканчивалось. Влюбленной Туське нравится летать.

55

— Подождал бы. Я и сама могу все с пола собрать.

— С пола-то можешь, но не факт, что в шкаф. В этом деле я тебе не доверяю. Да и хотел, чтобы ты поспала подольше.

Подольше не получилось. Я минут двадцать назад проснулась, и все это время, одним глазом наблюдала, как Данька по комнате на носочках передвигается, раскладывая по ящикам мои скромные пожитки.

Может, я бы так и продолжила сидеть в засаде, и глазеть на те самые голубые шорты из моей фантазии, только вот парень потянулся за пакетом, в который я белье свое упаковала. Тут, либо отрада для глаз, либо красные щеки. Однозначно второе. Он-то, пакеты в сторону откидывает, когда вещи вытаскивает из них. А мне дико не хотелось, чтобы он мои бюстгальтеры рассматривал.

— Это ведь я их здесь накидала. Мне и собирать. — Сказала, сбивая подушку, и натягивая на себе тонкий плед. И этот момент, не остался незамеченным. Парень отбросил полиэтилен, и склонив голову, наградил меня пронзительным взглядом, за которым стояла усмешка.

Да-да.

Там так и читалось: «Ты серьезно? Стесняешься? Колючка, я в шоке от тебя».

— Наверно, ты права. Кто раскидал, тот пусть и собирает.

С этими словами он подлетает ко мне, скидывает на пол мою защитную броню в виде пледа, и поднимает в воздух, чтобы тут же поставить на ноги.

— Желательно, в таком же виде.

Хм. Решил, что начну брыкаться, пытаясь от смущения под кровать забиться? Просчитался. Конечно, раскованной и самоуверенной я себя в этот момент не чувствовала, но и спасаться бегством не собиралась. Память еще хранит живое воспоминание, в котором я самая желанная. Утро наступило, но эффект ночи сохранился.

Да и в самом деле, кракозяброй я не была. Не модель с длинными ногами и ореховой попой, но и не замухрышка. Обычная. Таких как я много. Но именно сейчас, была какой-то другой. Особенной, что ли.

Поэтому, когда Корнеев встал напротив, не стала руками себя прикрывать. Голову задрала, собрала всю храбрость, чтобы в нос его чмокнуть, и к халату гордой походкой поскакала, будто я грациозная лань, которых свет еще не видел.

58
{"b":"665046","o":1}