ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А вообще, с чего он взял, что мне его лайк там нужен?

— Да какая разница?

— Огромная, если ты не можешь отличить колобка от мыльного пузыря.

— Ты всегда такая колючая, а, Натали?

— Только когда меня кто-то достает.

Вру и не краснею. Я редко колючкой бываю. Но как оказалось, рядом с Корнеевым, это плохое качество просыпается во мне, и наружу лезет. Если бы мама меня сейчас услышала, то гнала бы по улице мокрым полотенцем. И я тут только немного преувеличила. Мамуля у меня золото, но она не любит хамство и грубость. А сейчас я себя именно так и веду.

Стоп.

Но Корнеев ведь выводит. Это разве не уважительная причина?

В общем, если бы мама услышала нас сейчас, то мажорик с дорогими часами на руке, и модной укладкой на голове, вместе со мной, бежал бы от полотенца. Не забывайте, что у моей мамы муж военный. Она любую роту на уши поставит и заставит лепить вареники.

— Данечка, тебе чаёк принести? — я даже вздрогнула, когда услышала милый голос нашей поварихи. Серьезно, никогда не слышала, чтобы она так разговаривала. Я думала, что она орать только и умеет. А тут… Чудеса.

Блин, не Корнеев, а прям чудо — юдо.

— Теть Галь, если можно то два стаканчика. У меня тут важный разговор.

— Хорошо, сынок.

Теть Галь? Правда? Да у нее кличка цербер. Она за грязный пол готова убивать, а если ты тарелку случайно разобьешь, то готовься к общественной казни. Прилюдно словами пороть начнёт. Поставит в центре столовки, и всем расскажет, какой ты криворукий. И поварихи плевать, какую икру ты ешь на завтрак, кабачковую или осетровую. Богатый ты или бедный. Она всех разгонит.

А-а-а. Совсем забыла. Сынок?

Ущипните меня кто-нибудь, пожалуйста.

Может я как-то не заметила, и стала попаданкой в другой мир? Мир, где добрые стали злыми, а злые превратились в зефирки? Как объяснить то, что я стою рядом с Корнеевым, который улыбается, и с цербером, которая кудахчет над нами?

Черт.

Если сейчас из-за угла выскочит Звягина с воздушными шарами в руках, и начнет прыгать на скакалке, напевая считалочку себе поднос, то мне придется придумывать себе псевдоним для психушки. Надо же будет как-то называть себя в драке с Иисусом и Сталиным.

Туся, делай ноги.

— Ты куда?

Взглядом останавливает меня Корнеев, когда я поднимаю сумку с соседнего стула.

— Меня там гранит ждет, который я еще погрызть не успела.

— Вот пока чай недопьете, никуда не пущу. — Тетя Галя, а именно так мне ее называть хочется, ведь на цербера она сейчас совершенно непохожа, оказывается возле меня, переставляя с подноса на стол чайник и две кружки.

Хорошие такие кружки. Студенты из таких не пьют. Нам старенькие на пользование дают, местами отколотые.

Я себя прям важной персоной почувствовала. Ей-богу.

— Смотри, какая худая. Кожа да кости. Деточка, ты завязывай со своими диетами. Этот паршивец только говорит, что скелетных любит. Знаешь, как он в детстве за Лидочкой из второго подъезда гонялся? Уух. А она была размером с маленький танк.

— Да я не…

— Теть Галь, ну хватит. Сейчас твоя Лидочка на обложках журналов красуется.

Да я не на диетах, и на паршивца мне вашего наплевать. Вот что я сказать хотела, но этот гад перебил меня, своей Лидочкой-танком. Или уже не совсем танком.

Пофиг.

Откуда, вообще, эта женщина Корнеева с детства знает?

Хотя нет, как мне на него параллельно, так и параллельно на его знакомство с нашим поваром.

— Да смотрела. Она стыд совсем потеряла. Голая на лавочках лежит. Ой. Я сейчас пирожочков вам принесу.

— Не надо. — Моментально выкрикиваю я. Знаю я эти пирожочки. Один до сих пор в глотке стоит, проглотить не могу. — Я уже ухожу. Не беспокойтесь.

— Да я вкусных принесу, свеженьких. Для ректора пекла, но с вами поделюсь. Не боись, понравятся.

— Неси, неси, Теть Галь. Сто лет пирожков твоих не ел. — И снова лыбится как Чеширский Кот.

— Жук ты, Данечка. Жук.

Она испаряется, а мы одни снова остаемся.

— Если ты сейчас уйдешь, то женщина расстроится. А в её возрасте волноваться запрещено. Хорошая девочка ведь понимает это?

— Хорошая девочка, все объяснит так, что никто не расстроится. И Корнеев, вот ответь, что тебе от меня надо? Чего пристал?

Сажусь на стул, не стоять же, ожидая, пока женщина вернется.

— Хочу понять, чем ты отличаешься от других.

Гнусный ответ, но зато честный.

— По рентгену — ничем. А вот по содержанию черепной коробки — всем.

— Ответ принимается. Ладно, если ты своей шоколадкой делиться не хочешь, то пока будем ждать пирожки тети Гали, покушаем мою.

Я даже не успела понять, как на столе появилась точно такая же упаковка с молочным шоколадом, как и у меня в сумке.

Он что вытащить успел?

Провожу рукой по кож. заму, и чувствую, что моя-то на месте.

Эй.

Значит, это от него?

Он с Сухановым передал? Зачем?

Один вопрос, а летающие пони в этой странной программе будут?

8

— Да не буду я с тобой здесь сидеть, и тем более не собираюсь шоколадками твоими зубы портить. Не хочешь рассказывать, зачем привязался ко мне, как ненормальный — не говори. Уже все равно, что там у тебя на уме. Главное, пусть меня это больше не касается. Понял?

С грохотом кидаю сумку на стол, и молнию расстегиваю, чтобы от вражеской сладкой гранаты поскорее избавиться. Я прям предчувствую, что у меня именно на неё аллергия вылезет. С сыпью на всех известных местах.

Заела.

Как назло молния с места не сдвигается.

Почему закон подлости сработал именно в этот момент? Куда подевался бумеранг везения? Я ведь собиралась театрально выйти из столовой, чтобы прям нос до потолка доставал, и волосы при ходьбе красиво разлетались. В кино такое было. Правда, героиня сначала пощечину негодяю своему влепила, и только потом ушла. А у меня вместо рукоприкладства, должен был быть красивый жест, в виде молчания. Оставила бы подачку на столе, мол, не голодаю, себе оставьте, и ушла бы.

— Помочь?

Да он даже не скрывает усмешки в голосе.

Хоть Корнеев и смеется, но меня с детства учили быть благодарной. Поэтому про себя я говорю, чтобы себе помог, а вслух отвечаю:

— Не нужно.

Не сразу понимаю, когда остаюсь с пустыми руками, а рядом со мной уже стоит Корнеев, который с легкостью, будто сам повелитель тяжелых баулов, расстегивают молнию и кидает в сумку еще одну молочную плитку.

— Верни на место.

Теперь у меня принцип. Какого черта он игнорирует всё, что я говорю? Отбираю своё, и к двери иду не оглядываясь.

— Деточка, а ты куда? Я вот вам пирожочков принесла.

Цербер, то есть повар тетя Галя материализуется возле меня с тарелкой полной безумно вкусно пахнущей выпечки. Мой желудок не готов к таким издевательствам, поэтому он начинает громко возмущаться.

Не мой.

Сегодня точно не мой день.

Вот сейчас я могу подумать, что Звягина мне удачу приносит. Когда она рядом со мной ходит, такие казусы в моей жизни не случаются. Кажется, она их всех на себя берет, а я чистенькой остаюсь.

Но эту теорию я с собой в могилу заберу. Нечего Вики о ней знать.

— Теть Галь, мы их с собой возьмем. — Корнеев берет с тарелки два пирожка, и один сразу же откусывает. — Идти надо. У Натальи пара уже началась, не хочу её задерживать.

— Ой, кавалер, какой у меня на глазах вырос. Точно не в отца своего непутевого пошел. Ладно, идите уже. А то преподаватели ругаться начнут.

Отлично. Мне официально разрешили уйти.

— Какая аудитория?

— Чего?

— Слышала, что теть Галя сказала про кавалера? Если ты не поняла, то это она про меня говорила. Поэтому если дорогу покажешь, проведу по маршруту без пробок.

Вот же таксист недоделанный.

Он что и правда собрался меня в аудиторию вести? Э-э-э.

— Корнеев…

— Даня… — моментально поправляет меня. Наивный, думает, что я послушаюсь?

— Даниил! Не хочу показаться грубой, но ты меня достал уже. Тебя в момент стало уж слишком много. Если ты думаешь что…

7
{"b":"665046","o":1}