ЛитМир - Электронная Библиотека

– Да, возможно, – заместитель нахмурился, обдумывая что-то свое.

– Давайте-ка вернемся к убийству! – напомнил Петренко. – Как я понимаю, Червь был один?

– Да, он выкупил все купе, – ответил коллега.

– И убийца тоже был один… – задумался Владимир. – Двое непременно привлекли бы внимание Червя. Это был не тот человек, который пропустил бы появление в вагоне двух мужчин, которые держатся вместе… Сбежал бы сразу – так, что только б пятки сверкали. Значит, один. Кстати, как по мне, весьма любопытный тип! Очень хотелось бы присмотреться к этому палачу и поскорее с ним познакомиться.

– Чем любопытный? – удивленно уставился на Петренко коллега.

– Ну посудите сами! Он сумел, не привлекая внимания, пройти через все вагоны поезда. И его появление не вызвало у Червя вообще никаких подозрений! Потом он смог зайти в купе, справиться со здоровым, тридцатисемилетним крестьянским мужиком… Да еще и совершить всю казнь… А ведь процесс был долгим, так, что никто из пассажиров вагона не заподозрил ничего подозрительного! И при этом палач, выходец из криминальной среды, исполняющий приговор воров, написал записку абсолютно грамотно, без единой ошибки, и красивым почерком!

– Ты хочешь сказать, что он из образованных?

– Именно! Видимо, в прошлом высокого ранга. Возможно, белый офицер. Не пасующий при виде крови, умеющий убивать, обученный грамоте уровнем выше, чем в церковно-приходской школе… – Петренко рассуждал вслух.

– А это с чего ты взял?

– А вы заставьте любого вора, умеющего писать, что-нибудь изобразить! Попробуйте! Нет, этот человек грамотный и образованный. Да, скорей всего белый офицер, который так сильно ненавидит советскую власть, что пошел служить бандитам.

– А вот это уже совсем серьезно! Белый офицер… – нахмурился заместитель.

– Тут все серьезно! Это убийство уже показывает, что в среде воров происходит раскол.

– Это с чего взял?! – По лицу замначальника угрозыска было видно, что он уже устал и не успевает следить за умозаключениями Петренко.

– Потому, что такого убийства раньше НЕ БЫЛО! – с ударением произнес Петренко. – Я, конечно, завтра же проверю по архиву. Но я запомнил бы, это точно. А значит, повторяю, такого убийства раньше не было. Оно произошло в первый раз, и в первый раз воры решились на подобные меры. Это раскол. А раз так, будут еще трупы.

А вот с этим утверждением Петренко его замначальника был полностью согласен.

– Я осмотрю здесь пока все, – сказал Владимир и принялся внимательно исследовать купе, стараясь не упустить ничего.

Коллега почти не следил за его действиями, явно погруженный в свои собственные мысли.

Дольше всего Петренко задержался у двери, осматривая ее очень тщательно.

– Интересно… – закончил он наконец осмотр. – На двери свежие зарубки. Что бы это значило?

– А как ты думаешь? – явно без интереса спросил начальник.

– Это не ремонт – замок работает отлично, – бормотал Владимир, рассуждая вслух. – Это просто зарубки, фикция… Сделанные непонятно чем… А, понял! Ну конечно же! – Он хлопнул себя по коленям. – Убийца производил манипуляции с замком двери, чтобы втереться в доверие к Червю, не вызвать у него никаких подозрений! Точно! Он выдал себя за сотрудника поезда – к примеру, проводника! Поэтому Червь и не запаниковал!

– Интересно, – в глазах коллеги появилось какое-то очень странное выражение, но Петренко был слишком занят собственными умозаключениями, чтобы обратить на это внимание.

– Значит, у него еще и отличный актерский талант впридачу… Да, его действительно нужно найти. Знаете что?

– Что? – даже перепугался замначальника.

– Мне нужны адреса людей, которые ехали в этом вагоне. Все. Хочу побеседовать со свидетелями.

– Их уже опрашивали, – отмахнулся тот. – Все показали, что в вагоне не происходило ничего подозрительного. Никаких посторонних не было.

– И все-таки я хотел бы поговорить сам, – настаивал Петренко.

– Ну, хорошо, организуем, – пожал плечами коллега.

После осмотра вагона Владимир поехал в морг. Старый анатомический театр всегда производил на него самое гнетущее впечатление.

Патологоанатом, дежурившим в тот день, был хороший его знакомый. Поэтому он и дал прочитать протокол вскрытия и даже показал тело Червя. Осматривая его, Петренко не обнаружил ничего нового. А протокол вскрытия полностью подтверждал то, что рассказал замначальника в вагоне поезда – время смерти было 3 января с 5 до 7 вечера.

– Ну, мне повезло, что именно вы проводили вскрытие, – улыбнувшись, сказал Петренко. – А какую-то странную деталь можете припомнить? Вы же меня знаете. Ну, из серии того, о чем не спрашивают?

– Сложно сказать, – задумался врач. – Ну разве что он бросал курить, долго не курил. Не ужинал – содержимое желудка было пустым. Да, и еще – у него долгое время не было полового контакта с женщиной! – оживился он.

– А с мужчиной? – усмехнулся Петренко.

– Вообще не было полового контакта, долго. Наблюдался застой семени. – Патологоанатом не улыбался.

– Вот это уже интересно! Обычно все бандиты таскаются по дешевым бабам. Недостатка в бабах они не испытывают. Да и деньги у Червя были… И в лагере он давно не сидел, в смысле в тюрьме… Это значит, что он жил в сильном нервном напряжении. Так нервничал, что было ему не до баб… Или боялся, что из-за нервов с бабой ничего не получится, такое тоже может быть. А это уже ценная информация! Спасибо, доктор, – искренне поблагодарил Петренко. – Интересно, почему так психовал этот бандит? – Это он тоже произнес вслух.

Катакомбы военного спуска - i_004.jpg

Глава 4

Мороз в Крыжановке. Одинокая женщина. Старинная икона. Вопрос жизни
7 января 1930 года, колхоз «Черноморская коммуна» (бывший хутор Крыжановка)

К вечеру мороз усилился. Это было то редкое Рождество, когда укутанный плотным снежным покровом мир полностью соответствовал изображениям на старинных рождественских картинках, когда снег и мороз, и звездное небо, и уютный дым через трубу в доме, в котором топится печь…

Но старинные картинки с елками, снегом и ангелочками остались далеко в прошлом. Никто сейчас не праздновал Рождества. Разве что тайком, при закрытых окнах и дверях. Может, именно поэтому природа подарила прекрасную рождественскую картинку настоящего снега и мороза – чтобы напомнить людям о совести.

Но снег чарующе прекрасно смотрелся только на картинках, на старинных открытках. На самом деле все было не так: в реальной жизни большинство дорог сразу превратились в непроходимые препятствия – ни проехать, ни пройти.

Особенно плохо дело обстояло в селах, там с дорогами совсем была печаль, и жители их каждый день с тревогой ждали, что вот-вот полностью будут отрезаны от мира, и даже продукты в магазин привозить не будут…

Снег был красивым, но как бы с печалью предупреждал, что жизнь несовершенна и что думать об этом тяжелее всего именно зимой.

К вечеру, с наступлением темноты, температура воздуха стала стремительно падать. А чуть позже снова начал идти чуть остановившийся снег, еще больше утрамбовывая плотный покров, и без того, похоже, взявший мир в ледяной плен.

Дом на окраине Крыжановки, морского села, стоял поблизости от дороги, на линии жилищ, находящихся вдалеке от морского берега. Был он двухэтажным, добротным, еще старой постройки, из бурого кирпича, с мансардой, добротно укрепленный и утепленный еще с давних времен. Окна почти все были темны – свет ярко горел только в двух крайних первого этажа. Из трубы валил густой дым.

При этом сад перед домом и забор производили впечатление полной заброшенности: доски из забора в некоторых местах были выломаны, деревья запущены, а дорожку, начинавшуюся сразу за старой покосившейся калиткой, похоже, никто никогда не чистил. Но, тем не менее, яркий свет, падающий из больших окон на белоснежный покров, придавал дому ощущение жизни. Особенно, если учесть тот факт, что в ближайших жилищах во всех окнах давным-давно было темно.

7
{"b":"670347","o":1}