ЛитМир - Электронная Библиотека

– Это совсем не так, дитя огня. Следи за языком.

– Ты о чём?

– О даре убеждения, который ты использовал во время общения с директором. У тебя мощные способности, но не переусердствуй. Если ты вкладываешь в лживые слова огонь своей души, может случиться непоправимое.

– Ничего не понимаю.

Он уткнулся мордочкой в лапы.

– Ну конечно, не понимаешь. Скажу проще. Когда ты что-нибудь говоришь, то можешь заставить других слушаться. В том числе поверить в откровенную ложь. Это дар огня. Пока ты не научишься правильно им управлять, чары будут проявляться каждый раз, когда ты попытаешься привлечь чьё-то внимание. С одной стороны, такой талант делает жизнь проще. С другой, как и сама сила огня, может выйти из-под контроля. Если ты станешь что-то внушать слишком часто, то в какой-то момент сам начнёшь верить в собственную ложь и утратишь связь с реальностью.

Слова Спаркса напугали меня так сильно, что я тут же постарался выкинуть их из головы.

– Слушай, надо спешить. Я пропустил почти всю математику. В записке Аарон написал, во сколько я ушёл из его кабинета, так что, если я не появлюсь в классе в ближайшее время, возникнут очередные неприятности. Поэтому сейчас я забываю о магии. Вернёмся к разговору вечером, а сейчас тебе нужно залезть в рюкзак, заткнуться и сидеть спокойно.

Заяц пожал плечами.

– Как хочешь. Но, когда неприятности начнут сыпаться одна за другой, не говори, что я не предупреждал.

Я слушал его вполуха. Куда больше меня волновала другая проблема – не сделанное домашнее задание по математике. Дурацкое домашнее задание! В Демократической школе никто не заставляет его делать, но учителям нравится, если ты проявляешь заинтересованность в предмете. Иногда я игнорирую задания, ссылаясь на то, что хорошо знаю предмет или недавно посмотрел документальный фильм. Но учителя всё равно бывают недовольны.

«Кальван – блестящий ученик, и я горжусь им. Но он мог бы достичь больших успехов, если бы приложил усилие. У него определённо есть талант, но он не старается. Надеюсь, в следующем году он будет учиться лучше». И бла-бла-бла.

Оскар такой же. Отчима вечно раздражало, что я не цепляюсь за любую возможность подстричь газон или подмести пол. Как будто он сам в детстве никогда не увиливал от занудных обязанностей. На полном серьёзе рассказывает, как каждый день торопился из школы к старой вонючей газонокосилке, чтобы покосить одуванчики.

Правда, мама на меня не давит. Ей бы, конечно, не понравилось, что у меня по математике завал, но она понимает, как важно заниматься тем, что любишь. Отчасти потому, что мама и реальный мир – понятия несовместимые…

– Эй, мелкий, ты пропустил переменную.

Я вздрогнул и повернулся к зайцу:

– Что?

Спаркс закатил глаза:

– Начинаю думать, что у тебя в ушах вата. Ты пропустил переменную в своей задаче.

– Ты что, знаешь алгебру?

– Немного. Но я лучше разбираюсь в вычислениях.

– Ты просто кролик.

– Огненный заяц, говоря между нами.

– Всё равно кролик. Откуда ты разбираешься в математике?

– Я многому научился у одного араба, который меня вызывал… очень давно. Он увлекался вычислениями, утверждал, что эту штуку изобрёл один из его прапрадедов. Исчисление появилось позже, но оно мне больше по душе.

Я потёр лоб:

– Не могу поверить, что мы об этом разговариваем.

Спаркс фыркнул:

– Диалог бы не состоялся, если бы кто-то правильно решал задачу.

Мама приоткрыла дверь и заглянула в комнату.

– Милый, с кем ты беседуешь?

– Эмм… ну… я…

Я не знал, что ответить… Спаркс молча смотрел на маму.

Мама перевела взгляд на полку, где он сидел.

– Я жду.

– Мам, это Спаркс. Он кролик.

– Огненный заяц, если быть точным. Приятно познакомиться, мэм.

Я закатил глаза:

– Ладно, заяц. В общем… Он помогает мне с алгеброй.

– Здорово! Спасибо, Спаркс. Приятно познакомиться. – Мама перевела на меня взгляд. – Я знаю, что у тебя проблемы с математикой. А все попытки Оскара помочь заканчиваются тем, что вы потом несколько дней молча хлопаете дверями. Кстати, ему лучше ничего не рассказывать – он не любит домашних животных.

– Домашних животных?! – рявкнул Спаркс.

Мама пожала плечами:

– Животные, компаньоны, друзья – как хочешь. Ему такое не понравится.

– Тебя не смущает, что у меня галлюцинации? – растерянно поинтересовался я.

– Конечно, нет. Я бы ни за что не окончила школу, если бы не встретила одного очень полезного ёжика. – Она загадочно улыбнулась и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Спаркс откинулся на спинку стула и потёр подбородок лапкой.

– Ёжик, серьёзно? Они обычно плохо разбираются в грамматике, не говоря уже о том, что редко ладят с огнём.

– Я… Грамматика… что?

– Грамматика – важная наука. Чему вас там учат в этой школе хиппи?

– Я знаю, что такое грамматика. При чём тут ёжики? В каком смысле они не ладят с огнём? Какое отношение это всё имеет к моей матери?

Заяц громко потянул носом воздух:

– Ты ведь на самом деле не слушаешь, что тебе говорят, да? Сколько раз можно повторять, что ты дитя огня? – Спаркс указал на дверь. – Парень, огонь, от которого ты зажёгся, только что вышел. Она горит очень ярко.

– Она же сумасшедшая!

Слова сами вырвались, хотя я никогда не произносил их вслух. Я инстинктивно закрыл рот ладонью, будто это могло вернуть ужасные слова обратно.

Но Спаркс просто кивнул, словно я сказал что-то обыденное.

– Одни вещи огонь зажигает. Другие – поглощает.

Глава 5

Готовься, целься, огонь!

После этих слов я почувствовал, как земля уходит из-под ног.

– Хочешь сказать, что этот внутренний огонь может свести меня с ума?

Спаркс пожал плечами:

– В данный момент таких признаков не наблюдается. Хотя как знать, такое маловероятно, но возможно.

– Звучит вполне «обнадёживающе».

– С чего я должен тебя успокаивать? Кстати говоря, ты мне не очень-то нравишься.

– Но ведь я смогу с этим справиться?

Кажется, ещё никогда мне не было так страшно.

– Ты только начал познавать свои способности и движешься в правильном направлении. Теперь самое важное – научиться грамотно их использовать и контролировать. Проблема в том, что мозг работает не по магическим законам. Это скорее вопросы химии, биологии… Удачи, в конце концов! Ты не в силах контролировать мозг, как, к слову, и болезни, которым подвержен ваш вид.

Я открыл было рот, чтобы задать следующий вопрос, но меня опередил мамин возглас.

– Кальван, ужин на столе!

Несмотря на то что мама уже знала про Спаркса, я попросил его остаться в комнате. Вдруг Оскар тоже его увидит? Мне бы точно не хотелось посвящать отчима в свои дела.

Когда я вошёл, мама протянула поднос:

– Ты не мог бы отнести отчиму еду, пожалуйста? Он в подвале, работает над срочным проектом, поэтому сегодня не сможет поужинать с нами.

Вот блин! Только не это…

Но я послушно взял поднос и направился к Оскару.

Обычно запертая дверь в подвал сейчас была открыта. За толстой дубовой дверью показалась длинная металлическая винтовая лестница, ведущая в темноту. Подвал был старше самого дома. Оскар рассказывал, что в восемнадцатом веке здесь находилась пивоварня и в подвале хранили бочки, которые затем отправлялись в местные бары.

Спаркс! Как я мог забыть! Ему может стать плохо… Но возвращаться было поздно.

Подвал всегда действовал на меня угнетающе. Всё здесь казалось мёртвым и пугающим, несмотря на высокие потолки и достаточно просторное помещение. Возможно, дело в том, что наш подвал был намного глубже любого другого. В нём постоянно поддерживалась одна и та же температура. Ни лучик солнца, ни порыв ветра сюда не проникали. Такая тишина и темнота доводила до мурашек. Спасали только современные светодиодные ленты, которые Оскар установил по периметру потолка, и плитка с подогревом. Отчим вечно мёрз. Стены из известняка он обил каким-то прозрачным пластиком, из-за чего они казались скользкими. В центре комнаты на потолке виднелся забитый люк, через который раньше доставали бочки с пивом.

10
{"b":"672701","o":1}