ЛитМир - Электронная Библиотека

В комнату заглянул мой отчим Оскар:

– Вставай, Кальван. Мама уже ушла, завтрак на столе. Нужно выйти без пятнадцати семь.

– А? – Я сонно таращил глаза.

– Живо! – рявкнул отчим.

На мой взгляд, он вообще по-человечески разговаривать не умел – постоянно рявкал, кричал, огрызался или ворчал. Оскар был вспыльчивым и нетерпеливым. Ко всему прочему из-за высокого роста и крепкого сложения здорово походил на тролля. Утром эта иллюзия усиливалась игрой света, при котором лицо мужчины казалось вырезанным из гранита, а глаза столь жёсткими и холодными, словно туда вставили пару голубых стеклянных шариков. Я моргнул и потёр глаза. Красный свет вспыхнул языками танцующего пламени. Почудилось, что пахнет дымом. Когда я снова посмотрел на Оскара, его сходство с каменной глыбой только усилилось. Он нахмурился. Казалось невероятным, что эта гранитная фигура способна двигаться.

– Давай быстрее, – пробурчал Оскар и скрылся за дверью.

Его слова прозвучали как приказ, и я немедленно приступил к исполнению. Достал из шкафа чистую одежду и прошмыгнул в душ, захватив по дороге сэндвич с яйцом. Пока вода нагревалась, я с аппетитом на него накинулся.

Через несколько минут пришла мысль, что я веду себя как послушный зомби. Раздражение усилилось, но я решил пока не лезть на рожон. Особенно с утра, когда соображается хуже обычного. Не сомневаюсь, что смогу переспорить отчима, если быстро придумаю удачные аргументы… Но иногда победы над ним бывают хуже поражений.

Через пять минут я прыгал на одной ноге, пытаясь натянуть джинсы на влажное тело. Теперь майка и носки. Пока чистил зубы, потерял ещё несколько драгоценных минут. Когда я вышел из ванной, Оскар нетерпеливо расхаживал по гостиной, но теперь выглядел куда человечнее. Он работал в строительной фирме, специализирующейся на дорожных проектах, поэтому в рабочее время всегда носил светоотражающий жилет.

Я окончательно проснулся и вспомнил, как появилась возможность встать позже обычного. Сегодня Оскар работает недалеко от школы и может меня подбросить. Это экономило целый час: не надо было тащиться на автобус и до начала занятий ещё оставалось время.

– Наконец-то! Никак не пойму, – он кинул мне рюкзак, который я тут же надел на плечо, – почему твоя мать разрешает тебе так долго спать? Ты почти всегда опаздываешь.

Потому что она и сама привыкла спать долго и просыпаться когда удобно? Она знает, как важно для меня поваляться подольше, как лишние пятнадцать минут сна могут скрасить целый день. В конце концов, потому что она просто лучше тебя. Я не стал говорить это вслух.

Лучше не бесить Оскара, иначе он сорвётся на мне сейчас и чуть позже на маме. Поэтому я взял куртку и открыл перед ним дверь. Мы не особо ладим, и я не понимаю, что мама вообще в нём нашла. Скорее всего, ей нужна хоть какая-то стабильность в жизни, а Оскар – сама стабильность и предсказуемость. Эдакий Гранд-гейзер в Йеллоустонском национальном парке[1] – по его извержениям можно сверять часы.

Всю дорогу мы молчали. Оба давно поняли, что наши утренние разговоры ничем хорошим не заканчиваются. Я развалился на пассажирском сиденье и уставился в книгу. К счастью, поездка была недолгой – до школы рукой подать. Когда я вышел из машины, уборщик ещё только отпирал двери. Он улыбнулся, глядя, как сонно я бреду.

Одно очко в пользу нестандартных школ. В обычной я бы ожидал учителя в кабинете, но здесь всё было по-другому. В Демократической школе ценили личное пространство и возможность выбора. Я поднялся в экспериментальный театр и вздремнул в кресле-мешке минут сорок.

Во время обеда я обычно выхожу на улицу подышать свежим воздухом. В этот раз ноги сами понесли меня на игровую площадку позади старого здания средней школы. Я отправился туда в компании других подростков. Одни несли боксы с обедом, чтобы перекусить на солнышке. Другим хотелось поиграть в баскетбол.

Во время обеда в Демократической школе можно заниматься чем угодно. Если вы ходите в обычную школу, то вряд ли знакомы с такой системой. Она основана на том, что распорядок дня каждый составляет для себя сам, а затем согласовывает его с педагогами и родителями. Вы обязаны пройти всю школьную программу, выбирая по собственному усмотрению порядок изучения предметов и класс. Например, если сдать экзамен по любимой литературе заранее, то курс обучения можно продолжать с теми, кто на год, а то и два старше.

Ещё у нас есть большая перемена. Она длится целый час. Это замечательное время, когда можно размяться, отдохнуть и немножко повалять дурака.

Возле площадки я заметил своего лучшего друга Дэйва. Он сидел на широких бетонных перилах с книжкой в руках. Книги были нашим общим увлечением. Дэйв тоже увидел меня, махнул в знак приветствия рукой и улыбнулся. Мы общаемся уже три года. Среди моих знакомых Дэйв – самый позитивный человек. До встречи с ним я не верил в силу заразительной улыбки. Белоснежные зубы приятеля так сияют на фоне смуглой кожи, что рядом с ним невольно начинаешь улыбаться.

– Привет, Кальван, ты уже закончил?

Я уныло покачал головой:

– Вторая неделя в школе, а меня уже подбешивает. Куда делось лето?

– Знаешь, – щёлкнул пальцами Дэйв, – уверен, мы могли бы его ненадолго вернуть… – И он сделал выразительный жест в сторону холма.

Я сразу понял, о чём он. В прошлом году мы нашли идеальное место, где можно было почитать или просто поболтать в солнечный денёк. По правде говоря, я и сам думал туда улизнуть. В полдень всегда суматоха. Ученики старших классов ходят на занятия в местном колледже. Все носятся как сумасшедшие. Лучшего времени для побега не найти.

Я запрыгнул на перила поближе к Дэйву и вынул из рюкзака книгу. Мы притворялись, что читаем, а сами наблюдали за преподавателем Питом, который следил за площадкой. Когда учитель стал разнимать конфликт баскетболистов, я скатился вниз, схватил рюкзак, пересёк лужайку и спрыгнул в ров за школой. Дэйв последовал за мной.

Ров окружает крутой склон, на котором стоит школа. Он защищает здание от затопления, а заодно создаёт удобный маршрут для побега. Со стороны спортзала обзор ограничен, поэтому вероятность, что тебя заметят, невелика. Оставалось только пересечь ров, нырнуть за угол, перелезть через изгородь и…

– Кальван, Дэйв, здравствуйте.

Я оцепенел. Сворачивая за угол, мы едва не врезались в нашего директора! Аарон Вашингтон был высоким импозантным мужчиной. Он казался моложе своего возраста, даже несмотря на наметившиеся залысины.

– Куда направляетесь?

Даже видя его улыбку, я понимал: не придумаем ответ – возникнут проблемы.

– Мы ищем тихое место, чтобы позаниматься, – соврал я и в доказательство предъявил ему книгу.

Горло обожгло. По ощущениям это напоминало обжигающий вкус какао холодной ночью или жар костра в темноте.

– Надеюсь, вы не планировали побег?

Я собирался изобразить невинность, но язык не желал повиноваться.

– Вообще-то планировали, – широко улыбаясь, выпалил я, словно жар из горла перешёл на язык и губы.

Дэйв дёрнулся. «Что ты делаешь?!» – словно говорил его взгляд, но я уже не мог остановиться:

– Мы не собирались уходить далеко, Аарон.

Сначала меня немного коробило требование обращаться к учителю только по имени. Потом я понял, что таким образом школа пытается разрушить привычные стереотипы в отношениях учитель – ученик. Директор поднял бровь, но ничего не сказал.

Я заговорщически понизил голос:

– За светофором у здания суда есть короткий путь до холма. – И показал на вершину крутого лесистого склона, виднеющегося за школой. – Там просто идеальные условия для занятий. – Я слегка потряс книгой.

Брови Аарона изумлённо взлетели вверх, Дэйв тоже выглядел совершенно потрясённым.

– Это очень… честно с вашей стороны. Полагаю, вы уже бывали там раньше.

Я лучезарно улыбнулся и кивнул:

– Да, Эвелин, преподаватель актёрского мастерства, проводит там занятия нашего театрального кружка. Она утверждает, что на свежем воздухе легче перевести мысли в другое русло, отвлечься от школьных правил. А ещё заставляет нас собирать мусор в рамках общественных работ.

вернуться

1

Самый большой гейзер Йеллоустонского национального парка называется Гранд-гейзер. Он постоянно извергает в небо огромный в диаметре столб воды на высоту до 60 метров.

2
{"b":"672701","o":1}