ЛитМир - Электронная Библиотека

– Но ведь всё на месте!– заревел обиженный Хью.

– Не смей больше переступать порога моей лаборатории! Здесь нет игрушек!

И позже Хьюго заявил, что ноги его не будет в лаборатории, видимо, затаил злобу, да и сообщил, что с лошадьми ему интереснее, они ему благодарны за уход, а от склянок признания не дождёшься.

И вот, корпея над очередным опытом, он заметил, что девочка-служанка Хитер Харфаух, всегда услужливая и обходительная, отложила тряпку для протирки, и заворожено наблюдает над колдовством господина.

Он окликнул её:

– Ты так и будешь прохлаждаться в бездействии весь день или, всё же, поможешь мне? Высыпь этот порошок в ту жидкость.

Девочка живо интересовалась:

– А это что? А вот здесь что?

– Купрум, медь по-другому. А это станнум – олово.

– Зачем заменять всем известные названия типа «медь» на малопонятное «купрум»?

– Так называются вещества в химии. А хочешь мне помогать? Буду платить тебе, как взрослому лаборанту.

Глаза Хитер разгорелись.

– Здесь так всё увлекательно! Я мечтаю сама соединять вещества в новые растворы.

Мать тогда, заслышав о новой сотруднице лаборатории, возмутилась:

– Со временем репутация Хитер может пострадать!

– Что мне до репутации какой-то там прислуги?– пожал плечами Нолан.

Девочка росла невыразительной, как её отец, но со светлыми волосами, как у матери. И Нолан совершенно её не замечал, как представительницу противоположного пола. Она стала ему соратницей и помощницей.

Рудольфа у дверей дома напутствовала уезжающего на учения Хьюго:

– Будь осторожен, душа моя. В Индии полно опасностей, она кишит болезнями, дикими зверями и соблазнами.

Мать обняла среднего сына, поцеловала в щёку. Слёзы выступили на её глазах.

20 апреля Лайнус ехал на бал к Данкартам в карете с Ноланом, он спрашивал у старшего брата:

– Повеселиться с девицами – это, конечно, неплохо, но вдруг их мамаши-матроны сочтут, что я клеюсь к их дочерям?

– Главное: не оставаться с барышнями наедине! А так, посещение салонных приёмов вполне безобидное развлечение, ты совершенно безопасно для своего безымянного пальца можешь пофлиртовать с любой девицей.

– Что проку от пустых разговоров?

– А мне нравится болтать с противоположным полом. Если проститутки своей доступностью вгоняют в краску, то от близости благородных девиц совсем иной пыл. Фантазия дорисовывает то, что они тщательно прячут за корсетами.

– Какой ты, право, испорченный, Нолан.

– Не умничай, Лэнс. Разве тебя не привлекают прелести лучшей половины человечества?

– Я ещё не было у девиц лёгкого поведения…Хотя…я не ханжа, наверное, в общении с женщинами есть своя прелесть. Жалко, Хьюго с нами не поехал…

– Уехал на учения…Хотя я подозреваю, что он получил важное задание, уж очень лицо у него было величавое.

Зала для танцев была наполнена нарядно одетыми людьми с гордой осанкой, от которых исходил гул высокопарных разговоров.

Стояли вазоны вдоль стен. В нишах стен нарисованы восточные узоры.

Элизабет Кьюб сразу обратила внимание на юного фатоватого джентльмена – Лайнуса Стронгхольда, который напустил на себя чрезмерную важность.

Она шепнула Ингрид:

– У того джентльмена не лицо, а подобострастная маска. Отдавить бы ему ногу острым каблуком, чтоб эта надменная мина сменилась на перекошенную от боли и злости гримасу.

Та хмыкнула в ответ:

– Либби, даже если ты будешь прыгать по нему обеими ногами, он на тебя даже не взглянет: такие развитые формы, как у тебя в 15 лет, больше присущи пастушкам, чем леди. Это мой папенька, а твой дед, излишне тебя баловал, кормил сладким…

Элизабет обиделась на тётку и ушла в дальний угол, назло всем не стала танцевать, а принялась делать наброски на мольберте.

Эллери, как старший брат, благосклонно принял ухаживания Нолана Стронгхольда за своей сестрой.

Нолан зачарованно любовался во время вальса Ингрид. Её прекрасное лицо, как обычно, было грустно, а огромные карие глаза не смотрели на жениха даже искоса. Но молодой человек тешил себя надеждой, что, будучи его женой, Ингрид изменит свои приоритеты и полюбит его.

Эллери холёный, с томным взглядом, как довольный, раскормленный кот, вместе с женщинами часами обсуждал моду на текущий сезон.

Рут Виллалонга вздохнула и жаловалась матери:

– Мама, смогу ли я соответствовать такому напыщенному высокому идеалу, как распрекрасный Эллери? Папа нас приучал к скромности, видимо, так оправдывая свою жадность.

– Сразу задавай другой ритм: главный человек в семье – жена,– поучала мать.

Либби Кьюб рисовала на холсте, не участвуя в танцах.

Миссис Вайолет Кьюб и миссис Багси Найт заунывно перечисляли все достоинства Элизабет, вызывая скуку у потенциального жениха. Стоявший неподалёку Лайнус невольно слушал.

Потенциальный жених заявил:

– Эта девушка не кажется невинной, наоборот, её внешность кричит об искушённости и бойком нраве.

Его мамаша поддакивала сынуле:

– Да и выглядит она слишком зрелой для своих юных лет.

– Талия далека от совершенства. У этой особы пагубные склонности к обжорству,– продолжал чернить кандидатуру невесты джентльмен.

Его мамаша и тут поддержала младшую ветвь рода:

– И это также говорит о невоздержанности.

Миссис Вайолет Кьюб пыталась защитить подопечную:

– У девушки просто здоровый аппетит. Для будущей матери – это прекрасно.

– И очень разительно для бюджета семьи,– огрызнулся потенциальный жених,– Вон и на краски придётся раскошелиться…

Его мамаша укоряла матрон:

– Почему вы не ограничиваете Элизабет в еде?

– Как же обижать сироту?– растерялась миссис Кьюб.

Лайнусу захотелось предупредить Элизабет о недостойном женихе. Он подошёл к ней, якобы, чтобы рассмотреть картину. Девушка рисовала на холсте небо мрачными тонами кистью левой рукой, в правой руке у неё находился карандаш. Угроза вторжения на её территорию красивого юноши вызвала густую краску на её лице, она старалась не смотреть на зрителя. А у парня дух отчего- то перехватывал, когда художница слегка нагибалась и пышная грудь маячила у Лэнса перед глазами.

– Не уделите ли Вы мне немного внимания?– вопрошал Лайнус.

– Простите, я не танцую,– буркнула Либби.

– Я пришёл сообщить, что тот тип, который беседует с Вашей роднёй, Вас не достоин, он считает Вас толстой…и старой.

– Это я-то толстая? Этому семейству нужна девушка с пропорциями средневековых, замученных чумой и тифом, полуоблысевших особ без наличия грудей, бровей и ресниц. А младше меня только дети.

Она вскинула свои огромные карие глаза на собеседника и по спине парня побежали мурашки.

Он сочувствовал ей:

– Не по себе, да? Когда на тебя глазеют, оценивая?

– Но мне кажется: я с достоинством, благополучно преодолела это испытание. И пока эти мымры обсуждают мои достоинства и недостатки, я своеобразно им отомщу – нарисую на них шаржи.

Либби принялась рисовать карандашом комичные рожицы.

– Так вот как Вы расслабляетесь и отводите душу!– порадовался за неё юноша.

– Весело, да?

– Меня зовут Лайнус Стронгхольд. А Вы – мисс Элизабет Кьюб, верно?

– Да. Рада познакомиться. Но обычно для знакомства: надо быть представленным кем-нибудь другим.

К ним подошла миссис Багси Найт.

Женщина вполголоса выговаривала Либби:

– Нельзя разговаривать с незнакомцами да ещё без компаньонки. Чему тебя только учили? Элизабет, Вы рискуете потерять последнего жениха, а с Вашим небольшим приданным – это просто катастрофично. А что это Вы нарисовали? Боже мой! Репутация часто терпит крах из-за эксцентричности.

Элизабет оправдывалась:

– Ах, простите, леди Найт, такова моя визуализация, я вижу мир несколько иначе. И передайте тому педанту, который просится ко мне в женихи: если ему больше нравятся дистрофичные особы, которые еле-еле ноги таскают, падают в обморок и блюют для профилактики после каждого приёма пищи, то пусть к ним и идёт.

3
{"b":"676991","o":1}