ЛитМир - Электронная Библиотека

Сев на место, я жду, что Луиза снова попытается меня задеть. Сердце колотится в груди. Приятное чувство от беседы с Жаном растворилось, как растворяется сахар в кипятке.

Вторая пара по дисциплине «Сценическая речь». Элиан Вьен маленькая смуглая преподавательница приходит с опозданием.

– Сегодня мы поговорим об активизации и укреплении мышц дыхания, опоре дыхания, – говорит она. – Существует три типа дыхания: верхнегрудное, нижнегрудное или диафрагмальное и брюшное. Все эти три типа необходимы при нормальном дыхании. Но самым физиологичным является брюшное дыхание…

Пока преподаватель рассуждает о дыхании, я пыталась нормализовать собственное дыхание. Нужно успокоиться. Глубокий вдох, выдох. Вдох, выдох.

У меня большой дыхательный объём лёгких, потому что я с детства люблю плавать. Вспоминается как прошлым летом, когда моя жизнь была радостна и безоблачна, в лагере мы с Джеймсом ныряли в озеро. Один из нас оставался на пирсе и засекал время. Потренировавшись, я научилась обходиться без воздуха намного дольше Джеймса. Однажды я провела под водой целых четыре с половиной минуты. Как-то раз я следила за погружением Джеймса, и меня позвала Хлоя (приятельница, она живёт в другом городе, всегда приезжала в лагерь в мою смену). Она отвлекла меня всего на несколько секунд. Посмотрев на дно, я не увидела Джеймса. Сердце ёкнуло в груди. Я, не думая, кинулась в воду. На глубине я увидела, как красиво преломляются лучи света, как они угасают. Неожиданно кто-то обнял меня сзади. Это был Джеймс. Он таился под пирсом. Джеймс коснулся губами моих губ. Я начала обвивать его ногами, прижимать к себе. В этот момент у Джеймса закончился воздух. Он стал быстро всплывать. Ему не удалось полностью воплотить свою задумку. Я очарованная и заворожённая ещё полминуты пробыла под водой. Мать Джеймса Элисон Руже работает журналисткой на республиканском канале. Когда поползли слухи о таких, как я, она попыталась запретить Джеймсу общаться со мной. Ей это не удалось. Мы с Джеймсом продолжали видеться, но он стал вести себя скромнее, сдержаннее. Наверное, Элисон постоянно стращала его байками о таких, как я. Весной мне исполнилось 18 лет. «Ты расцвела, как прекрасная роза», – написал Джеймс в поздравлении с днём рождения. Несмотря на предостережения Элисон, он проявлял ко мне всё больший интерес, и я чувствовала, что наша с ним дружба вот-вот перерастёт в нечто потрясающее. Но Джеймс поехал один на смену в лагерь, сильно там скучал по мне и решил сбежать, но не сумел переплыть озеро. Тело до сих пор не нашли. Странные обстоятельства. Я скорблю и помню.

– Пара закончилась! – тормошит Белла. – Идём перекусим. Что с тобой сегодня происходит?

– Воспоминания нахлынули, – бормочу я, постепенно возвращаясь к реальности.

Мы с Беллой задерживаемся у зеркал. Я всматриваюсь в своё отражение: безукоризненно очерченное лицо заспанное, широкие брови нахмурены, полным губам отлично подошла новая красная помада, длинные чёрные волосы заплетены в тугую косу, перевязывать не нужно.

В автомате с питанием покупаю кофе и шоколадное суфле, Белла берёт себе кусочек торта и пряный чай. Мы сладкоежки.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – спрашивает Белла и внимательно смотрит мне в глаза.

– Иногда, как сейчас, мне кажется, что всё самое лучшее осталось позади, – вздыхаю я, повесив голову.

– Ох, Мика, ты ещё очень и очень молода. Сейчас поднимем тебе настроение. – Белла достаёт из сумочки листовку, на которой крупными буквами напечатаны два слова: «Бесплатное тату».

– Где взяла?!

– Недалеко от дома открылся тату-салон, и в социальной сети проводили розыгрыш. В кое-то веки я что-то выиграла. Утром забрала купон.

– Хочешь отдать мне?

– Держи! – Белла суёт мне листовку.

– Спасибо.

– Пошли завтра утром?

– Вместо истории?

– Мы итак всё знаем о войне. К тому же Жан тебя будет натягивать.

– Что он будет делать?

Белла потешается надо мной. Задорное настроение подруги передаётся и мне. Я позволяю себе улыбнуться.

– А что случилось вчера в клубе, когда ты заговорила с тем парнем? – интересуется Белла.

Накануне я попала в неловкую ситуацию. Я решилась поболтать с незнакомым парнем, но неожиданно засмущалась. Мне пришлось уйти, когда высоченная особа из таких, как я, обняла парня. Я почувствовала, что потерпела фиаско, хотя ничего серьёзного вроде бы и не замышляла.

– Я хотела с ним поговорить, но передумала. А потом нарисовалась та шпала…

– Тебе не повезло, что он оказался занят.

На последней паре преподавательница тучная женщина разглагольствует об истории косметики. Я в это время размышляю, какую татуировку себе сделать и в каком месте.

– Ты домой? – осведомляюсь я у Беллы одновременно со звонком.

– Нет, забегу к маме в магазин.

Я по-детски надуваю губки – поеду на метро одна.

– Давай запишемся на спектакли, посвящённые войне, – предлагает Белла.

В информационном терминале мы ищем спектакли, в которых не сформирован театральный коллектив. Я записываюсь на роль партизанки в постановке «Западная Руна». Белла выбирает себе роль медсестры в другом спектакле. Я посмотрю игру подруги, а она мою.

На улице я обнимаю Беллу:

– Пока, детка!

Оставшись без покровительства, на всякий случай накидываю на голову капюшон. Надеюсь, никто ко мне не привяжется.

Глава 2

Я живу с родителями и двумя сёстрами в большой четырёхкомнатной квартире в высотке. Не хочется переезжать в более скромное жилище, а всё к этому идёт. Открываю дверь. Тишина. Родители на работе. Сёстры: средняя Лианн на продлёнке в школе, младшая Голди в яслях. Мама вечером заберёт сестёр.

За полдня я успела проголодаться. На кухне серый упитанный кот торопится к холодильнику, клянчить еду. Я стараюсь не замечать кота, а вот сёстры явно пытаются сжить его со свету: треплют, дёргают, бьют, бросают. Это папа предложил купить кота. Он думал, что так мы будем его меньше доставать.

Беру в холодильнике салат из кусочков помидор, мясной нарезки, яиц, сыра; прихватываю минеральную воду. В микроволновку ставлю разогреваться курицу в сливочном соусе. Плотно пообедав, плетусь в свою комнату. Раньше в комнате жила Дианн. Сестра переехала к своему будущему мужу Брюсу, но комнату хотела оставить за собой на всякий случай. Освободившаяся площадь пустовала недолго. Я заняла комнату. Дианн спорить не стала. Пройдя по белоснежному мягкому ковру, плюхаюсь на постель. Удобно, комфортно, но чего-то не хватает. Вчера я поздно вернулась из клуба, недосып быстро даёт о себе знать. Я стягиваю с себя платье и колготки, заворачиваюсь в половинку одеяла. Полежу немножко. Сквозь дрёму слышу мелодичный звук эффона (пришло сообщение). Мне уж не приподняться.

– Мика, соня! – будит малышка Голди.

Смотрю на часы. Наступил вечер. Я проспала кучу времени.

Голди вскарабкивается на постель. Я приподнимаюсь на локте и заглядываю в голубые глазёнки сестры.

– Что интересного у тебя сегодня произошло? – спрашиваю я.

Малышка будто ждала моего вопроса, вздрогнула, прижалась ко мне личиком.

– Красная машинка… – Голди всхлипывает. – Машинка ко мне не ехала…

– А почему не ехала?

Сестрёнка сбивчиво объясняет:

– Мы сидели кружком и отпускали машинку в центр кружка. Машинка поднималась на подъёмнике, меняла направление и… и ко мне не ехала, не поворачивалась. Один раз поехала… Но девочка рядом посчитала, что машинка едет к ней и схватила раньше меня…

– Ну, успокойся… Вырастешь у тебя будет своя красная машинка, и ты сама поедешь, с кем захочешь и куда захочешь. – Я ласково глажу Голди по спинке. Малышка поднимает голову и глядит на меня с вниманием. Её пухлые розоватые щёчки все заплаканные.

В комнату входит мама. Она веснушчатая, с густыми тёмными волосами. Одета в элегантное платье-рубашку кремового цвета. Последние месяцы мама очень собрана. Постигшая нас беда, принесла большую печаль, маме досталась самая лихая часть. Устала она? Конечно, устала! Что у неё там на душе?! Не могу себе представить, мне не 39 лет, и я не вынашивала ребёнка месяцами, не растила его годами и не теряла в один ненастный день.

2
{"b":"678523","o":1}