ЛитМир - Электронная Библиотека

Я никогда не бывал в тюрьмах и скажу вам, что не был до сего дня этим опечален. Но у каждого человека наступает в жизни такой момент, когда он делает то, чего никогда ранее не делал. Мой портфель с усердием обыскали. Хотя они отлично знали, что я журналист и более того, я совсем не рвался делать этот репортаж о школьнике, совершившем самоубийство, расследуя которое, детективы обнаружили целый клубок запутанных связей, которые все вели к одной грязной и даже жестокой истории. Настолько жестокой, что не верилось, что ее участниками были исключительно дети….

Помещение тюрьмы ничем не отличалось от других муниципальных заведений. Треснувшие потолки, обшарпанный пол, стены… ну только стены были совсем недавно выкрашены в ярко голубой цвет. Возможно, он должен был успокаивать трудных подростков.

– Только не произносите имя Лиза, – предупредил меня провожатый тюремщик. Я знал, кто такая Лиза, я прочитал дело осужденного. Но все же мне стало интересно.

– Почему?

Мне было невдомек, что могло произойти страшного, если я произнесу имя? Тут вроде не лечебница для душевнобольных.

– Парень странный, – уклончиво ответил мой собеседник, покрутив у виска.

Он проводил меня в отдельную комнату, которая была разделена надвое железной решеткой.

Через несколько минут дверь за этой существенной защитой отворилась, и туда прошел мальчик. Хрупкий подросток, среднего, ближе к высокому росту. Его голова была стрижена наголо, но оттого он не делался менее беззащитным, даже более того, с этой безобразной стрижкой так контрастировали его большие голубые глаза. Он сел на потертый табурет, его спина сильно сутулилась. А между бровей пролегла большая складка, как будто бы ему было больше, много больше лет, что на самом деле. Я все не мог примерить к нему весь тот ужас, что он совершил. Когда я читал о его деле, мне представлялся совсем другой человек. С хитрым, злым взглядом, с повадками шакала. А тут очень ясный взгляд, казалось, что такой человек не смог бы слукавить, даже если бы захотел.

– Эл.

Его голос звучал сухо и даже как-то тихо. Я заметил, что парень часто сглатывал, это был первый признак того, что он нервничает.

– Не волнуйся Эл. Меня зовут Вадим.

Он кивнул.

– Я пришел поговорить с тобой. Мы хотим донести твою историю до людей. Ты ведь хочешь, чтобы все узнали правду? Всю правду, как есть, а не ту, что им рассказывает желтая пресса.

Он немного помолчал, а потом ответил так резко, бескомпромиссно:

– Мне нет до этого дела. Зачем мне чтобы кто-то знал правду? Что от этого изменится?

Его пытливый взгляд словно дырявил меня.

– Чтобы восторжествовала справедливость, – объяснил ему я, мне сделалось не по себе, словно я объясняю простые истины и говорю с ним как с маленьким, хотя он явно был развит больше своих лет.

– Справедливость в том, что я сижу на зоне. Я совершил преступление, и я отвечаю за него.

Мне нечего было возразить. Только вот его дело было не таким простым. И по его поводу велись большие споры. В судах, в прямых эфирах телепередач. Да что уж там, в каждом дворе, на каждой лавочке.

– Понимаешь, в твоем деле очень много спорных моментов. Твои адвокаты намерены подавать на апелляцию. И есть очень большой процент того, что ты скоро выйдешь на свободу.

Он только пожал плечами.

– Я бы хотел, чтобы ты рассказал мне о своем друге, который, к сожалению, уже в лучшем из миров. И о новенькой девочке, что пришла в ваш класс…

Я запнулся, и полез в свои записи.

– Она пришла в наш класс 21 марта.

Услышал я его сдавленный голос. Меня обрадовало, что он так охотно поддержал диалог.

– Вы стали дружить с ней, верно? Стали дружить оба?

– Ну как дружить…

Я почувствовал жесткое напряжение. У меня было ощущение, словно в комнате, кроме железной решетки отделяющей нас стали летать электрические разряды.

– Ну как дружат в вашем возрасте. Вы, наверное, вместе гуляли, вместе слушали музыку, – попытался я ему помочь. На что он только усмехнулся:

– И зачем я Вам нужен? Вы же сами хорошо можете придумывать.

– Я лишь предположил.

– Можно сменить тему?

Он озадачил меня своим поведением. А в свете того, что я читал об их деле, мне сделалось совсем жутко. Что-то тут было не чисто. Он не хотел отвечать даже на безобидные вопросы. Сменить тему я не мог, я мог лишь отсрочить ее обсуждение. Ну что ж парню нужно принять новые обстоятельства, что сложились вокруг него, ведь они с его покойным другом считали себя королями школы и творили, что хотели, а теперь он чувствует себя одиноким и уязвленным. Мне дали неделю на репортаж, так что за четыре-пять дней я должен был разговорить угрюмого подростка, плюс два-три дня на статью и ее корректировку. А сегодняшний день можно было считать просто днем знакомства.

– Хорошо, давай переведем тему. Какую музыку слушаешь?

– Вам это интересно? Наверное, нужно для репортажа, чтобы написать, что все это произошло из-за музыки?

Мне стало стыдно, словно я действительно для этого его и спросил. Но нет, не это было моей мотивацией.

– Нет, я спрашиваю со своего личного интереса. Мне хочется узнать тебя получше.

– Мне многое нравится, но любимые это суисайдбойс, – сказал он как будто вызывающе.

– О чем они поют?

Эл долго изучающе смотрел на меня и его взгляд совсем не напоминал теперь взгляд ребенка.

– Не хочешь отвечать?

– А нужно?

В его тоне я уже слышал нахальство.

– Не нужно, если не хочешь.

– А по-вашему нужно объяснять, о чем поет группа суисадбойс? Разве нельзя определить примерное направление по названию? Вам сколько лет?

Я пропустил вопрос о возрасте, наглости этому парню было не занимать. Однако что-то было в нем еще, помимо всей этой лихой бравады. Было что-то внутри.

– Ты умен для своих лет.

Он своим взглядом исподлобья чуть дыру во мне не прожег.

– И это плохо? Всем нравятся наивные дурачки. Если ты ребенок, то должен быть тупым, тогда с тебя меньше спросу. Да ведь и у взрослых ничего не меняется. Если ты дебил, то можешь убить, и тебе ничего за это не будет.

– По твоему мнению, душевнобольные должны отвечать за свои поступки, как и здоровые люди?

– По моему мнению, за преступление просто нужно отвечать, кем бы и как оно не было совершено.

– Это жестоко.

– Вы хотели сказать не толерантно? – поправил он меня. И я понял, что именно это и хотел сказать.

– Хочешь, я не буду упоминать эту группу в своем репортаже? – предложил я приветливым тоном. Эл только пожал плечами.

– Мне фиолетово. Вы же все равно сделали уже свои выводы.

Вот тут я уже стал заметно нервничать.

– Как я могу сделать какие-то выводы, если ты мне не сказал еще ничего? Ноль фактов.

Он заметил мои настроения и примирительно произнес:

– Ладно, давайте встретимся завтра, я напишу на листке подобие плана и по нему Вам все расскажу. А Вы тогда уже будете по факту задавать вопросы.

Я поразился его рассудительности. Мне ничего не оставалось делать, как согласиться с ним.

Весь вечер дома я провел как на иголках. Передо мной все время стояло лицо этого мальчика. Такое изможденное, такое искреннее и грустное. Мне действительно захотелось ему помочь.

В голове прокручивались моменты из его дела, от которых волосы у меня на голове вставали дыбом. Мне не хотелось верить, что он был замешан в них, но очевидно, что был. Оставался другой вопрос, моральной стороны дела. Почему? Почему он был в этом замешан?

Меня отвлек телефонный звонок.

– Мы сегодня увидимся?

Я услышал в трубке голос Марины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1
{"b":"678999","o":1}