ЛитМир - Электронная Библиотека

– Мне здесь нравится, – он улыбнулся еще шире. Но подводные течения – причины, по которым он давал ей больше свободного места, – оставались неизменными. Он ждал, пока она будет готова к большей близости.

– Кофе?

– Нет, спасибо. – Оливия помедлила. – Я… я ненадолго. Мне просто нужен твой совет, Коул, прежде чем отправиться в Клинтон и забрать Тори от психотерапевта.

Его улыбка померкла.

– Какой именно?

Оливия тяжело вздохнула:

– После пожара у Тори начались кошмары. Я слышала, как она плакала по ночам. А сегодня утром, когда я вошла в ее комнату, я обнаружила это.

Она расстегнула куртку, достала пустую бутылку и протянула Коулу. Он открыл бутылку и осмотрел маркировку на донышке. Потом вскинул голову и посмотрел на Оливию.

– Думаю, она пила в своей комнате, – сказала Оливия.

– Лив, это брага Ноя Норда. Он датировал и отмечал свои партии с помощью этих значков.

– Знаю. – Она немного помедлила. – Думаю, она была там в тот вечер, когда случился пожар. Вместе с Рикки.

Глава 6

Помещение, где проводились вскрытия, было похоже на многие другие, которые Ребекке пришлось посещать за годы службы в полиции: голые трубы, сливы в кафельном полу, сосуды с рассеченными частями тела в формалине на полках, каталки и манипуляторы. Стальной шкаф для трупов с регулируемым температурным режимом. Но запах… к этому Ребекка так и не смогла привыкнуть.

В центре комнаты находился стол для вскрытия с большими металлическими весами старомодного бакалейного типа в ногах. На столе лежало тело, накрытое белой простыней.

У Ребекки свело живот. В голове раздался тихий звон.

– Ребекка, это доктор Бен Спайкер, – сказала Дикси.

Доктор Спайкер, весьма внушительный мужчина, стоял возле умывальника и споласкивал руки. Обсушив их, он повернулся и шагнул вперед. Его округлое лицо было таким же мясистым и тяжеловесным, как и все тело.

– Сожалею о вашей утрате, сержант Норд, – произнес он, со щелканьем натягивая резиновые перчатки. Его голос был гнусавым и странно высоким для такого объемного туловища.

Дикси предложила Ребекке жесткую белую маску. Ребекка покачала головой. Она хотела полностью осознавать все сенсорные сигналы, пусть даже это выглядело как разновидность самобичевания. За то, что ее не было рядом с отцом. Сама Дикси надела маску.

Доктор Спайкер немного отвернул простыню, открыв голову ее отца и верхнюю часть его плеч.

Ребекка вздрогнула и поборола желание отпрянуть назад.

Голова представляла собой почерневший бесформенный комок с белыми зубами, стиснутыми в смертной судороге.

Несмотря на прохладу в помещении морга, несмотря на то, что останки ее отца сохранялись при минусовой температуре, запах горелой человеческой плоти мгновенно ударил в ноздри. Свиная, печеночная, почти мускусная сладость. Густота, проникающая в рот и оставляющая долгий след на обонятельных рецепторах.

Однажды пожарные рассказали ей, что когда человеческое тело сгорает целиком, то обогащенная железом кровь, которая запекается внутри, имеет металлический запах с привкусом меди. Внутренние органы, которые редко сгорают полностью из-за высокого содержания жидкости, пахнут как подгоревшая печенка. А спинномозговая жидкость спекается в мускусную жижу со сладким ароматом. К горлу подкатил комок желчи, желудок всколыхнулся.

То, что лежало на столе, не было похоже на человека, тем более на ее отца.

Полицейские из отдела убийств иногда называли обгоревших покойников хрустящими жучками. Юмор висельников, помогавший скомпенсировать нормальную человеческую реакцию. Но ничто – буквально ничто – не могло подготовить Ребекку к этой обгорелой, почерневшей коже, местами растрескавшейся и обнажавшей бледно-розовую плоть с прожилками желтого подкожного жира. Звон в ушах становился все громче. Время тянулось бесконечно. Логика. Реальность.

– Отодвиньте простыню, – велела Ребекка.

Доктор Спайкер посмотрел на нее, потом на Дикси. Та еле заметно кивнула. Патологоанатом сдвинул белую ткань над скрученными останками. Руки отца превратились в черные обугленные когти.

Вскрытие было проведено по свежему трупу. Кожа местами отслоилась, обнажая бело-розовую плоть. Это тело, обгоревшее до неузнаваемости, некогда было отцом Ребекки. Одиноким отцом, который воспитал ее. Отцом, который держал ее за руку, штопал дырки на коленках и учил стрелять.

Тем, кто сидел с ней долгими вечерами, когда ее мать скоропостижно скончалась от рака в весенний день, незадолго до двенадцатилетия Ребекки.

Ее сердце билось так часто, что она испугалась обморока.

Рвотные позывы были почти неукротимыми. Вид и запах – все вызывало тошноту. Но пока Ребекка сражалась за выдержку и контроль, за способность просто вдыхать этот запах, ее внезапно пронзила раскаленная игла ярости. Ублюдок. Как он мог так поступить с ней?

Как она могла это допустить?

– Вы уверены, что это он? – требовательно спросила Ребекка. Излишний вопрос, но она не могла удержаться. Ей не хотелось верить. Происходящее казалось ужасной ошибкой.

– Да, если судить по прижизненным показателям, – послышался гнусавый голос Спайкера. Как будто убедившись, что Ребекка нуждается в дальнейшем объяснении, он добавил: – В человеческом теле насчитывается двести шесть костей, и каждая из них уникальна. Это обеспечивает надежную основу для идентификации, если имеются рентгеновские снимки, сделанные при жизни. В нашем случае покойный на каком-то этапе своей жизни раздробил лучевую кость и имел вживленную хирургическую пластинку в правой руке.

– Это был укус старой полицейской овчарки. – Ребекка кашлянула и шагнула ближе, сосредоточившись на осмотре тела. Как ни странно, челюсть практически не пострадала, но Ребекке еще не приходилось видеть последствия выстрела в открытый рот. Она ощущала, что Дикси и доктор Спайкер наблюдают за ней, оценивают ее. Тихий шепот, зародившийся в душе Ребекки, зазвучал с неожиданной силой, так что волоски на шее инстинктивно зашевелились. Она не могла поверить, что ее отец сотворил такое с собой. Особенно с учетом того телефонного звонка. Того страха, который Ребекка услышала в отцовском голосе.

«Вчера вечером. Думаю, он прятался снаружи, за осинами. Следил за моим домом. Позавчера вечером кто-то следовал за мной в темноте до самого дома. Думаю, он знает то, что известно мне».

– Оружие нашли рядом с его телом? – спросила она.

– Помповый дробовик Моссберга двенадцатого калибра, – ответила Дикси. – Реконструкция показывает, что он сидел на стуле в гостиной с ружьем между ног. С оружия были собраны отпечатки пальцев вашего отца. Такие отпечатки могут выдерживать температуру до ста градусов Цельсия в течение нескольких часов, – пояснила она. – Примерно один из пяти предметов, собранных на месте пожара, содержит фрагменты дактилоскопического узора, пригодные для восстановления по стандартной процедуре.

– Если он застрелился, сидя в кресле, то почему он находится в такой позе, со скрюченными руками? Почему кожа на тыльной части его предплечий рассечена, как бывает при ножевых ранениях, когда человек пытается закрыться руками?

– При интенсивном горении тела приобретают характерные защитные позы, – сказал Спайкер после небольшой паузы. – Если в этом есть какое-то утешение, сержант Норд, то он определенно скончался прежде, чем обгорел.

Проклятые, никчемные мелкие соболезнования.

– А вы совершенно уверены, что причиной смерти была травма, полученная от ружейного выстрела? – Ей нужно было задать этот вопрос и услышать подтверждение от патологоанатома. Еще раз.

Спайкер кивнул:

– Если вы посмотрите на рентгеновские снимки на этом экране, – он указал на монитор, висевший на стене с его стороны, – то увидите, что ружейный ствол прикасался к нёбу, а дробины двигались вверх и назад. Как можно видеть, некоторые из них до сих пор находятся внутри черепа. На следующем снимке видны обширные повреждения мозга. Пострадал ствол мозга, а вот здесь… – он показал, – можно видеть другие пострадавшие области, включая продолговатый мозг, ткань мозжечка, средний мозг, варолиев мост и основание затылочной доли.

8
{"b":"680023","o":1}