ЛитМир - Электронная Библиотека

Проснулась она глубокой ночью от тихого шепота, доносившегося из соседней комнаты. Прислушалась, стараясь уловить суть разговора.

– Он это! Наш Микула! – произнес незнакомый голос. – Утоп, да вот аж сюда река его вынесла. За столько-то верст.

– Уверен? – переспросил староста.

– А как же, у него на шее еще топорик маленький бронзовый висел, на шнурке кожаном.

Ялика мигом вскочила с кровати. Распахнув дверь, она резко спросила старосту:

– Тело что, нашли? Подвес? Был?

Моргнув, старик кивнул.

Ялика, не разбирая дороги, кинулась наружу.

Изба Велимира встретила ведунью широко распахнутой дверью. Едва Ялика переступила порог, ее замутило. На полу искореженной грудой кровоточащей плоти и изломанных костей лежал Велимир, широко раскинув руки и уставившись в потолок невидящими глазами.

В глубине комнаты Ялика услышала тихие детские всхлипывания и задыхающийся женский голос.

– Нет, детей не трогай, меня забери! – хрипела Марьяна.

Упырь, сжимавший одной рукой горло женщины, взмахнул другой, вспарывая острыми когтями тело несчастной снизу вверх.

Ялика истошно завизжала.

Чудовище, отбрасывая в сторону безвольное тело Марьяны, обернулось на шум, встретившись с ведуньей взглядом. И ничего, кроме неутолимой злобы и ненависти, не было в этом взгляде.

Ялика отступила на шаг. Упырь, зарычав, двинулся к ней.

Маленькая детская фигура, зажав в руке что-то протяжно блеснувшие в неярком свете, стремительной тенью накинулась на чудовище сзади. Монстр взвыл от боли в распоротой ноге и рухнул на четвереньки. Словно обезумев и не видя ничего перед собой, девчушка беспорядочно замолотила ножом по телу упыря. И уже один из следующих ударов по счастливой случайности попал точно в сердце чудища. Оглушающий вой тут же перешел в едва слышный придушенный хрип. Чудовище медленно завалилось на пол, осыпаясь грудой серого пепла.

Леля отшвырнула в сторону обыкновенный кухонный нож и, прикрыв лицо перепачканными в крови руками, тихонько заплакала.

Убедившись, что девочка цела, Ялика кинулась к лежащей на полу Марьяне. Если не спасти – на что надежды, считай, и не было – так хоть облегчить той последние мгновения.

– Все закончилось? – едва шевеля бескровными губами, прошептала женщина.

– Думаю, да, – кивнула ведунья.

– Дети? – прохрипела Марьяна, захлебываясь кровью. – Он хотел Лелю забрать, сделать себе подобной.

– Целы, – коротко отозвалась Ялика и удивленно спросила: – Ты его знала?

– Да, – с трудом выговорила умирающая. – Муж мой, первый. Леля его дочь. А я его отравила, не хотела с ним жить. Велимира полюбила. А он меня отпускать не хотел.

– А Братислав все знал и скрыл? – догадалась Ялика.

Марьяна, кивнув, зашлась кровавым кашлем и судорожно вздохнув, обмякла.

***

– Удалось тебе дело твое первое, самостоятельное? – спросила Яга, встречая на пороге мрачную ведунью.

– Не совсем, бабушка, – печально вздохнула та, входя в избу.

– Ну ничего, молодо-зелено, – утешительно заметила наставница.

– Да вот только детки сиротами сделались из-за моей глупости, – сквозь прорвавшиеся вдруг слезы выговорила Ялика и обняла старушку, уткнувшись носом в ее плечо.

Яга ласково погладила ее по голове.

– Пойдем, чаем тебя напою, – вымолвила она и, отстранившись, вытерла сухой ладонью слезы с лица Ялики. – А ты мне все расскажешь без утайки.

Молча выслушав сбивчивый рассказ, Яга тихо сказала, покачивая седой головой:

– За свои ошибки да промахи нам всем рано или поздно ответ держать. – И помолчав, добавила уже громче: – Не кручинься. Теперь на свете хоть одним чудовищем меньше будет. С детьми-то что?

– Их староста приютил, – ответила Ялика, тоскливо разглядывая дно опустевшей кружки. – Сказал, дескать, сам детей да внуков не нажил, так пущай на старости лет чужие отрадой сделаются.

– Надо бы за Лелей приглядеть, – пробормотала Яга, подливая воспитаннице свежий чай. – Смышленая да смелая девица подрастает. Придет время, может, и в ученицы возьму. Это ж надо супротив упыря с голыми руками! Не каждый мужик сдюжит, а тут ребенок малолетний!

История вторая. Мортус

К вечеру извилистая тропинка неожиданно вынырнула из темного леса и змеей устремилась через заросшее невысокой ярко-зеленой травой поле к виднеющемуся чуть вдалеке пригорку. Пузатый мохнатый шмель басовито зажужжал над плечом Ялики, норовя усесться на яркий цветок, вышитый на ее сарафане.

– Вот глупый, – усмехнулась она, прогоняя того взмахом руки.

Шмель досадливо загудел и, сделав размашистый круг над головой девушки, скрылся в небесном мареве.

Из глубины леса раздался довольный смех, похожий на уханье потревоженного филина. Ялика обернулась к чащобе и беззлобно погрозила кулаком.

– Леший, проказник, – добродушно произнесла она. – Смотри у меня! И на тебя управа найдется, ежели добрых путников промеж трех елей водить будешь.

В ответ донесся все тот же ухающий смех, с готовностью подхваченный раскатистым эхом. Молодая ворожея негодующе покачала головой и, подставив лицо ласковым лучам заходящего солнца, торопливо зашагала по извилистой тропинке.

За невысоким пригорком притаился крохотный хутор. Добротный бревенчатый дом, просторный хлев, каменный колодец, с любовью возделанный огород да ухоженный яблоневый сад – вот и все нехитрое хозяйство, окруженное деревянным забором с резными воротами. Вокруг повисла гнетущая тишина. Лишь стая ворон, кружащая высоко в небе, оглашала окрестности тревожным карканьем. Ялика проводила воронье обеспокоенным взглядом и нервно поежилась.

Цветущий хутор не производил впечатления покинутого, но отсутствие мало-мальски заметных признаков жизни и распахнутые настежь створки ворот наводили на тяжелые размышления о судьбе его обитателей.

– Есть кто? – громко спросила она, с опаской входя на пустынный двор и тревожно оглядываясь.

Слюдяные окна молчаливо блеснули в ответ лучами багровеющего солнца, окрашивая все вокруг в алеющие цвета крови, да налетевший порыв показавшегося ледяным ветра коварно звякнул подвешенным над колодцем жестяным ведром, заставив Ялику трусливо вздрогнуть.

– Жуть какая, – едва слышно пробормотала она в неловкой попытке разогнать скребущую разум тишину.

С трудом переборов настойчивое желание покинуть зловещий хутор, Ялика поднялась на крыльцо жилого дома. На секунду застыв в нерешительности, аккуратно толкнула незапертую дверь и вошла в горницу.

Дыханье перехватило от приторного зловония разлагающейся плоти. С округлившимися от отвращения глазами Ялика уставилась на мерзкое, почти безволосое создание, отдаленно похожее на крысу-переростка, копошащееся в груде гниющего мяса, некогда бывшей живыми людьми. Вырвав очередной кусок сочащейся тухлой слизью плоти, чудовище повело заостренной мордой и резко повернулось к окаменевшей ворожее, выронив на пол свою добычу. Буравя незваную гостью налитыми потусторонним огнем буркалами, чудовище угрожающе зарычало, оскалившись жуткой ухмылкой изогнутых, покрытых тягучей слюной и ошметками гнилого мяса клыков, а потом, ощетинившись редкой шерстью на загривке, напружинилось, готовясь к прыжку.

– На пол, дуреха! – вырвал Ялику из оцепенения сиплый мужской голос.

Чудовище распрямилось, взмывая высоко в воздух. Черные изогнутые когти устремились к горлу растерянно застывшей ворожеи. Вскинув руки в отчаянной попытке защититься, та инстинктивно отшатнулась назад и, поскользнувшись на лужице дурнопахнущей жижи, бессильно рухнула на пол. Стремительное падение и уберегло ее от неминуемой смерти в сомкнувшихся на горле окровавленных челюстях.

Кошмарный зверь отлетел в сторону, снесённый точным попаданием беззвучно мелькнувшей серебром молнии, и забился в конвульсиях у стены, разбрызгивая черную дымящуюся кровь и едкую слюну. Из его горла торчало оперение глубоко увязшего в гноящейся плоти арбалетного болта.

Словно материализовавшись из тени, высокая мужская фигура в длинном до пят кожаном плаще и широкополой шляпе подлетела к вздрагивающему чудовищу, отбрасывая в сторону бесполезный арбалет, и, широко замахнувшись, всадило зазубренный, сверкнувший серебром кинжал в безволосую, покрытую слизью и гноем грудь создания. Оно, вздрогнув, испустило протяжный хрип и наконец затихло.

3
{"b":"680107","o":1}