ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Пикард Барбара

Дик-умник

Барбара Пикард

Дик-умник

перевод Светлана Лихачева

Жили некогда селянин и его жена, и был у них единственный сын. Звали его Ричард, но в деревне дали ему прозвище Дик-Простак. Честный паренек от работы не отлынивал, охотно приходил на помощь любому, только попроси, для всякого у него находилась в запасе веселая улыбка, только вот честолюбия у него не было, ни чтобы в люди выйти, ни чтобы денег побольше заработать, а в глазах его отца то было недостатком весьма серьезным. А голова Дика была настолько забита фантазиями, что места для здравого смысла в ней оставалось немного, и за это мать отчитывала его по сто раз на дню.

- Горюшко ты мое! - вздыхала она. - Неужели ты не можешь хоть чуть-чуть подумать? - Что с ее стороны было крайне несправедливо, потому что Дик думал постоянно, хотя, может статься, не о разумных, практичных вещах, что имели вес в глазах его матери.

- Не пропусти выгодной сделки. Начни с малого, и вскорости разбогатеешь, - говаривал отец, когда они вместе отправлялись на ярмарку, а затем злился, когда Дик не проявлял ни малейшего интереса к тому, чтобы купить подешевле, а продать подороже.

- Простоват мальчик. Хочет как лучше, да только простак простаком, жаловался отец Дика своим друзьям, так, словно смекалка ценнее благих намерений.

- Да, ума ему природа не дала, зато сердце доброе, - оправдывалась мать перед соседями, так, словно ум важнее доброго сердца.

Дик охотно работал в поле и на скотном дворе, обожал всякую животину; а больше всего на свете любил наигрывать на свистульке ценой в пенни. Ни одной мелодии сыграть толком он не умел, и мать вечно жаловалась на шум и при первой же возможности свистульки выбрасывала. Но Дик не возражал; он тут же принимался копить деньги, и, насобирав пенни, покупал себе новую.

Однажды отец его не смог поехать на ярмарку сам, а нужно было продать откормленную свинью; так что он отослал со свиньей Дика, надавав ему наставлений, дабы не продешевил.

- Меньше чем за два золотых не продавай, - говорил он. - Свинья почти столько и стоит.

- Да, папа, - отвечал Дик.

- И сразу же возвращайся домой, да смотри, не потеряй деньги по дороге, - говорила мать.

- Да, мама, - отвечал Дик.

- Завяжи деньги в платок, - наставлял отец.

- Да, папа, - отвечал Дик.

- И спрячь платок поглубже в карман, - упреждала мать.

- Да, мама, - отвечал Дик.

- И не вздумай позабыть о том, что мы тебе говорили, - хором воскликнули оба родителя.

- Да, мама. Да, папа. Не забуду, - подтвердил Дик и зашагал по дороге, ведя за собой свинью.

Мальчуган не спешил - ведь свинья не проявляла ни малейшего желания пуститься бегом. Кроме того, ему нравилось идти в рассветном зареве, размышляя о чем-нибудь приятном, - о том, о чем грезил всегда. Например, об эльфах, высоких и стройных, живущих в заколдованном холме, - там он давно мечтал побывать, да только пути не знал, - об эльфах в зеленых одеждах, с волосами цвета спелого ореха, что поют серебристыми голосами и на пирах своих угощаются медвяной росой да желудевыми хлебцами.

Так, грезя наяву, Дик добрался-таки благополучно до ярмарки вместе со свиньей; и поскольку свинья и впрямь была отменная, очень скоро фермеры принялись набивать цену. Кто-то предлагал пятнадцать серебряных монет, а кто-то - десять; а кто-то - один золотой. Но, памятуя об отцовских наказах, Дик вежливо отвечал:

- Нет, благодарю вас. Цена этой свинье - два золотых.

Так же он ответил и фермеру, предложившему два золотых и еще два серебряных шиллинга в придачу. Фермер рассмеялся.

- Бывают же на свете честные торговцы! - похвалил он. - Вот твои два золотых. А теперь давай свинью.

Дик тщательно завязал две золотые монеты в красный носовой платок и убрал его поглубже в карман, как наказывали родители. А затем собрался было в обратную дорогу. Да только уходить с ярмарки он не спешил: разглядывал по пути выставленный на продажу скот, то и дело останавливался, чтобы потрепать по холке лошадку, или погладить корову по носу, или полюбоваться на пушистое руно овечек и потолковать с лохматой сторожевой собакой, охранявшей загон.

Тут-то он и увидел жеребенка. Торговец с лисьим взглядом, больше похожий на проходимца и вора, нежели на честного фермера, держал его за веревку. Маленькое длинноногое существо, от природы, верно, белое, было с ног до головы покрыто пылью и грязью. Дик подошел к жеребенку и погладил его; жеребенок умоляюще вскинул глаза.

- Жаль, нет у меня морковки или сахара, - прошептал Дик.

- Он твой за три золотых, - предложил торговец с лисьим взглядом.

- Трех золотых у меня отродясь не водилось, - отвечал Дик, - да вряд ли когда и заведется.

Жеребенок был на удивление тощ. Похоже, он умирал от голода и жажды и едва не валился с ног от усталости.

- До чего худой! - заметил Дик. - Вы бы его подкормили.

- Да будь у меня чем кормить его, я бы такую ценную скотину ни за что бы продавать не стал, - отозвался торговец. - Так и быть, забирай за два золотых.

- Жаль, своих двух золотых у меня нет. Я бы непременно купил его.

Дик постоял с жеребенком еще немного, но, наконец, заставил себя уйти.

- Прощай, маленький, - сказал он тихо и зашагал прочь.

Но и оказавшись за городом, на дороге к дому, Дик не мог забыть умоляющие глаза жеребенка и исхудавшее тельце. Мальчуган остановился. "В конце концов, в хозяйстве пригодится", - подумал он, и, развернувшись, побежал на ярмарку со всех ног, панически боясь, что жеребенок и хитроглазый торговец уже исчезли.

Но они оказались на месте: жеребенок понурил голову с видом еще более несчастным, чем прежде; торговец с каждой минутой все больше злился, что покупателя так и не находится. Дик извлек из платка два золотых.

- Вот, держите, - сказал он. - Я его покупаю.

Торговец жадно схватил деньги, сунул веревку Дику и исчез прежде, чем кто-либо успел обозвать его мошенником или вором.

Дик оглядел жеребенка, гадая, что скажет на это отец и что прикажете отвечать отцу. А затем улыбнулся. По крайней мере, жеребенок спасен.

- Пойдем, Доббин, - позвал он и снова зашагал в обратный путь.

При виде покупки отец Дика разозлился не на шутку.

- Лошадей у нас и без того достаточно, - возмущался он. - А на этого только посмотри! Кожа да кости. Когда это я на твоей памяти покупал таких жалких заморышей? Если тебе уж так понадобилось потратить мои два золотых, мог бы по крайней мере привести домой скотину, по виду которой не скажешь, будто сдохнет на следующее утро!

Но Дик молчал.

- До чего безобразный доходяга! - возмущалась мать. - Право слово, Дик, ты глупеешь с каждым днем. И чем мы заслужили такого сына?

Но Дик по-прежнему молчал.

- Отведи его в стойло. Чтобы глаза мои его не видели! - объявил фермер под конец. И Дик отвел жеребенка в конюшню, и накормил его, и напоил, и принес свежей соломы для подстилки.

На следующее утро Дик встал на полчаса раньше, чем обычно, и отправился в конюшню - поглядеть, не умер ли жеребенок за ночь, как предсказывал отец. Но жеребенок выглядел гораздо лучше, чем накануне, и, задав малышу корма, Дик отмыл от грязи его длинные ноги и хорошенько его вычистил. С той поры Дик все свободное время проводил со своим жеребенком, а тот выровнялся, обрел былую белизну и сделался куда краше, так что даже отец юноши заметил:

- Может статься, из него еще выйдет отличная верховая лошадь, и мы станем сдавать его знатным людям. Дворяне ценят белых лошадей.

Но однажды утром Дик заметил на лбу у жеребенка крохотный бугорок. Сперва мальчик не придал этому значения, тем более что жеребенка вроде бы ничего не беспокоило; но бугорок увеличивался с каждым днем, так что Дик встревожился и попросил совета у отца.

- Похоже, как если бы у теленка резались рожки, - объявил тот, но совета никакого не дал. Да и что он мог присоветовать, если за всю свою фермерскую жизнь ничего подобного не видел?

1
{"b":"68146","o":1}