ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

38

Если вы захотели создать на Марсе такую же плотную, как на Земле, атмосферу, вам придется разыскать где-то огромное количество газов. Что значит «огромное количество»? Назовем приблизительную цифру: около 4.000.000.000.000.000 — то есть четыре квадриллиона — тонн газов.

Хорошо, в понимании отдельного человека это ужасающе много, но в терминах, которыми оперируют астрономы, — сравнительно малая величина. К счастью, не все эти газы должны происходить обязательно из Оорта. Сказочные запасы заложены и в самом Марсе.

К принципиально важным веществам, необходимым для того, чтобы позволить планете поддерживать жизнь на ее поверхности, относятся те, которые ученые называют «летучими веществами». В основном, это вода и воздух.

Если взглянуть на расположение планет в солнечной системе, то можно убедиться, что летучие вещества распределены довольно упорядочено. Меркурий — планета, ближайшая к Солнцу, практически их не имеет. Сколько бы изначально их там ни было, все они давно уже улетучились под воздействием жара Солнца. А поскольку скорость движения молекул в горячих летучих веществах гораздо выше, таким образом они достигают достаточного разбега, чтобы преодолеть притяжение планеты, эти вещества давным-давно потерялись в космосе.

Венере и Земле, расположенным чуть дальше от Солнца и обладающим массой значительно большей, чем масса Меркурия, повезло больше. Они сохранили большую часть своих летучих веществ. Затем, если двигаться дальше, за поясом астероидов, можно обнаружить, что там сохранились практически все летучие вещества. В действительности, планеты, представляющие собой газовые гиганты, от Юпитера до самого Нептуна, в сущности — не что иное, как эти самые летучие вещества. Но верно это лишь отчасти, потому что они невероятно велики и, следовательно, обладают огромным притяжением. А также эти планеты находятся очень далеко от Солнца и очень холодны, так что у летучих веществ просто не было возможности исчезнуть.

Все это вполне упорядочено и разумно и укладывается в рамки того, как по представлениям ученых, должна развиваться Солнечная система — за одним исключением.

Случай планеты Марс необычен.

Судя по всему, Марс обделили летучими веществами. Там им следовало бы быть больше, чем есть сейчас. Раньше так оно и было. На Марсе возможно найти отчетливые признаки, указывающие на русла протекавших здесь когда-то рек. А это означает, что было время, когда на Марсе текла вода. Некоторые каньоны Марса, такие как, скажем Валлес Маринерис, даже больше схожи с каньонами на Земле. Они напоминают многократно увеличенный Большой Каньон. И если, как большой Каньон, они были вымыты эрозией от потоков воды, объем этих вод должен был быть поистине велик. На самом деле, его должно было хватить на то, чтобы подарить Марсу огромные океаны. Насколько велики были эти океаны? Воды в них было достаточно, чтобы она равномерно растекалась по всей поверхности, покрывая планету полукилометровым слоем. Ну, естественно, вода эта не растекалась равномерно, она бы собиралась, как в океанах земли, в наиболее низких точках. Но ее должно было быть много.

Так куда же делись эти летучие вещества?

Большая их часть, должно быть, потерялась в космосе просто потому, что слабая гравитация Марса не могла удерживать их вечно. Однако не все они пропали. То, что осталось, можно было видеть невооруженным глазом — это их количество составляло ледяные полюса планеты. А невидимыми оставалось еще большее их количество, химически связанное однако с минеральными веществами на поверхности.

Вот в этом-то и состоял главный смысл проекта Оорт. Как только достаточное число комет уплотнит поверхность Марса настолько, чтобы немного повысить давление поверхности и ее температуру, все эти невидимые связанные или застывшие летучие вещества снова станут видимы.

39

На Co-Марс Два ежедневные физические тренировки были обязательны для каждого из членов экипажа. А кроме того они были еще и тяжелой работой. И хуже того, по мнению Деккера, для марсианина, который, если ему удастся найти способ сделать это, не намеревается возвращаться на Землю, работой совершенно не нужной. Ему не нужны полистероидные мускулы, которые помогли ему выжить в течение всего курса в академии. А если из его костей исчезнет какое-то количество кальция, то что с того?

— Тогда просто для твоего сердца, — объяснил ему Джаред Клайн. — Скажу как марсианин марсианину, именно это я и повторяю себе каждый раз, когда приходится идти на тренажеры. Однако не имеет никакого значения, почему ты это делаешь. Наилучшая причина это делать — то, что у тебя просто нет другого выбора, потому что, если ты пропустишь больше двух-трех дней в месяц, Рози Мак-Кьюн отправит тебя отсюда на первом же корабле.

Так что Деккер безропотно проводил по часу в день в гимнастическом зале, разрабатывая ноги и руки с помощью колец тренажеров, которые являлись единственным сопротивлением, с которым экипажу вообще приходилось сталкиваться на станции. Больше всего марсианин ненавидел механизм, который все здесь звали «дыбой». Если просунуть ноги в одну пару колец и, вытянувшись во весь рост, достать до двух рукоятей, то упражнение заключается в том, чтобы попытаться потянуть правую ногу и левую руку вниз, потом наоборот на протяжении предписанного минимума в десять ненавистных минут.

После этих десяти минут у Деккера ныло все тело. Отвязывая от лодыжек кольца, он вдруг увидел, что рядом с ним устраивается на тренажере Аннета Бэнкрофт.

Увидев Деккера, Аннета в знак приветствия кивнула.

— Привет, — сказала она. — Как дела?

— Ты — хочешь сказать, если не считать боли и ломоты в костях? — переспросил Деккер, растирая левую ногу. — Просто прекрасно. А у тебя?

Она ответила, что и у нее просто прекрасно. На этом разговор бы и закончился, если бы Деккер не добавил:

— Мне очень жаль, что так случилось. Я имею в виду Пелле Марине.

Аннета взглянула на него с тенью улыбки.

— В подобном месте не бывает секретов, не так ли? Верно, Пелле и я больше года были вместе. Признаю, все происшедшее застало меня врасплох, потому что, когда я была рядом, он никогда не принимал наркотики. Но люди ведь меняются, не так ли? Думаю, Сим Паркер просто сделал то, что должен был сделать. Они сказали, что Пелле вроде как был нервным и подозрительным в последние недели до нашего прибытия.

— Ты умеешь прощать, — сказал ей Деккер.

Он действительно имел это в виду, она даже нравилась ему этим своим качеством. Многие ли земляне оказались бы способны на объективность в подобном случае?

— Однако странно. Приблизительно тоже самое сказал о своей временной жене Джаред Клайн. О той, кого послала на Землю Роза Мак-Кьюн.

Аннета бросила на него острый взгляд, потом нагнулась проверить, не плотно ли затянуты манжеты у нее на ногах.

— Быть может, по станции бродит какой-то вирус нестабильности. Осторожно, не то ты сам его подхватишь, Де Во.

Какое-то время Деккеру казалось, что на станции Со-Марс Два может быть действительно какая-то инфекция, поскольку все и каждый казались несколько нервными — или рассеянными, или просто загадочными. Некоторые из его бывших сокурсников, как например, Вен Купферфельд и Джей-Джон Бельстер, похоже, вообще исчезли из виду. Они ни единой минуты не провели с группой, с которой прибыли сюда, каким-то образом моментально влившись в постоянный экипаж станции. Не видел Деккер и Аннеты Бэнкрофт, если не считать той встречи в гимнастическом зале, или, что более важно, Римы Консалво, за исключением того, что раз или два вызывал ее по интеркому. Дозвонившись до нее, он получал в ответ лишь дружелюбный отказ. Звучал он действительно дружелюбно: Рима нежно говорила, что они, конечно же, вскоре увидятся. Но тем не менее, это был отказ.

Деккера удивляло, что в коммуне, состоящей из не более чем двух сотен человек, пятеро или шестеро из них могут настолько исчезнуть у него из виду.

68
{"b":"68286","o":1}