ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ты же обещал, обманщик!!!

– Маша, это только СОН! Сашенька, умница да скажи хоть ты ей!

– Все равно! Получай изменщик! – И маленький смуглый кулачок врезается прямо в лоб Сашке…

Глава 2. Шок и трепет

Проснулся он в холодном поту, что за ночь, никогда еще раньше не видел такого, да ранее и вообще никогда снов не видел… Еще очень рано, темно, народ не поднялся, только у коновязи лошади шумят. Беспокойные твари, всегда найдется хотя бы одна буйная. Такая задира начинает кусать соседку, та в свою очередь пытается лягнуть обидчицу, дневальный всю ночь так и бегает вокруг них, успокаивает. В одном месте угомонятся и почти сразу в другом начинается потасовка… Ругаться матом, к счастью умные животные не умеют, в отличие от своих хозяев, поэтому относительно тихо. Обычный фоновый шум ночного лагеря, люди привыкли и не обращают внимания. Однако, кто это в палатку телеграфа лезет?

– Стой, морда татарская, ты куда прешь? – револьвер словно сам прыгнул в руку из под вещевого мешка, импровизированной подушки. Незваный гость, увидев направленный на него ствол, дернулся и замер, лопочет что-то по своему, не понять.

– Паразит Стеценко, заразил меня шпиономанией, – слетело с языка у Сашки, и оружие отправилось обратно в кобуру, нехорошо получилось, этот татарин – повар светлейшего, – Прости бабай, не узнал – богатым будешь, чего тебе надо? Бумаги на растопку хочешь? Пожалуйста есть целый мешок, забирай.

Хотел он тогда отдать татарину еще в дополнение использованные ленты, но передумал, кто их знает, вдруг в самом деле под маской аборигена скрывается турецкий шпион? С местными жителями отношения у Александра были весьма натянутые, противоречия при отводе земли под строящиеся линии связи приходится зачастую разрешать кулаком, револьвером или в крайнем случае нагайками казачьего конвоя. Последние шли в дело если любителей халявы за счет казны собиралось слишком много. Прямо феномен – десятилетиями стоит пустырь, ничего на нем не растет, только ветер гуляет да собаки "свадьбы" устраивают, но стоит воткнуть столб или прорыть траншею, так сразу из ниоткуда появляются "хозяева" и предъявляют претензии. Самое смешное, что и через 150 лет ничего не изменилось. Но это так, лирическое отступление, а вот ленты надо срочно сжечь, прямо сейчас, зачем только его предшественник столько этого добра накопил. Александр схватил коробку с использованными лентами и быстрым шагом вылетел из палатки. Роса на траве, народная примета, что день будет жаркий, может пронесет и по жаре сегодня воевать не будут. Тлеющий костер, сейчас мы его раздуем и накормим огонь легкой бумагой. В последнюю минуту в душе вдруг ожил мелкий и поганый демон жадности, а может использовать их вторично, но нет к черту такое крохоборство, тут недалеко до большой беды. Помнит Сашка из армейской жизни в далеком будущем, доводили до них в приказе, как вероятный противник собирает сведения о группировке наших войск за рубежом. Не брезговали ведь гады даже использованную бумагу таскать из солдатских сортиров. Отмывали, кропотливо собирали обрывки и кажется добывали кое-какую полезную информацию. Александр поморщился, нет он не белоручка приходилось и грязной работой заниматься, но такие действия за пределом брезгливости. В огонь, в огонь и пепел развеять, тут вся входящая переписка штаба за месяц не иначе, еще вчера следовало порядок навести. Надо будет инструкцию написать о порядке хранения и уничтожения таких материалов, еще одна зарубка в бездонной памяти. Сколько же он бумаги извел на эту писанину, бедные Мишка, Петрович и Ипполит, им снова придется править и редактировать очередной его опус. Не удается никак постичь местные правила, что уж только он не делал, тщетно, похоже еще одно милое свойство суперпамяти. Она зараза, не иначе сама определяет приоритет информации, поэтому советская орфография и метрическая система постоянно побеждают дореформенных конкурентов.

Что у нас по плану дальше, конечно зарядка. Красота, тут наверное можно даже пробежаться, никто кроме часовых не увидит, попробовал он однажды в городе поутру, так начальник сразу запретил, заберут ведь тебя Сашка в дурдом, что тебе бокса мало? С тех пор только за городом и бегал, наперегонки с девчонками: "поймаю, поймаю Машу… и Сашу" да черта с два, быстро бегают только ножки босые в траве мелькают, в тяжелых сапогах за ними не угнаться. Как они там бедные в пансионе живут? Пишут, что ничего, хорошо кормят и розгами за шалости преподаватели не секут, передовое в этом плане заведение. Тяжело им приходится, дома привыкли к свободе, особенно Маша, теперь уже ни полазить по окрестностям, ни на море сходить не получится, сиди себе в четырех стенах и зубри. Вот и вершина холма, где вчера капитан-лейтенант Стеценко его, Сашку допрашивал. Лагеря сил коалиции вдали скрыты туманом, даже река частично прикрыта этим белым покрывалом, опять облом, да что же такое? Легким бегом наш герой возвращается обратно, сделал по дороге небольшой крюк, что бы посмотреть вблизи на часового, очень уж поза у него интересная. Угадал – сладко дремлет этот товарищ стоя, облокотившись руками на дуло ружья. Опасная привычка, однако интересно, сколько уже народу себе пальцы так отстрелило, или они капсюль с брандтрубки снимают, во избежание случайного выстрела? Надо будет Петровича расспросить он в этих вопросах большой специалист.

Внизу в долине уже вовсю горнисты зарю играют, а в ставке сонное царство, не иначе светлейший князь любит поспать подольше. Но мирная утренняя тишина грубо нарушается криками и руганью, за шатром князя в тридцати метрах две телеги сцепились, ДТП. Как говорят местные остряки: "два хохла не смогли разъехаться в бескрайней степи", впрочем эти конкретные малороссы демонстрируют поразительное знание великого и могучего командно-матерного языка. Из-за полога шатра высовывается протирая глаза злой и опухший от сна Меншиков, отдается короткая команда и вот уже летит ГАИ разбираться. Казачок, тот самый вчерашний сексуальный маньяк, кидается к спорщикам на ходу размахивая нагайкой. Мат быстро сменяется жалобными криками и стонами, ну конечно опять "кляти москали" виноваты, прямо мантра у местных украинцев такая.

Штаб наконец проснулся, давно пора, а то так мы и войну проспим. Народ умывается, завтракает. К слову о местной системе питания, она тут своеобразная, офицеры столуются у князя, нижним чинам с утра выдают порцию хлеба, в обед из ближайшего полка доставляют суп. Вот только не любят похоже нас там, заметил еще вчера Александр, как он не искал в этой баланде мясо, так и не нашел, хотя до котла поспел первым, а ведь должно же быть, ну хоть четверть фунта на человека, хоть кусочек. Нормы тут хитрые, пытался он как-то разобраться, да так и не смог. Вроде положено много, но по пути к солдатскому желудку фунты мяса вдруг волшебным образом превращаются в золотники, а то и совсем исчезают, чудеса одним словом. Ужин у каждого свой, штабные денщики, кстати неплохие ребята, вчера бараниной свеженькой угостили, говорят "дикий" барашек попался, добыли на охоте. Все верно, любая тварь в ста метрах от деревни дикая, вон у немцев даже на домашних кошек так разрешено охотится. Но новые знакомые только посмеялись, когда он указал это расстояние. Бог с тобой телеграфист, это в России сто шагов, а здесь дикие зверюшки прямо по деревне бегают, вот только татары этого не знают… Басурмане одно слово, темный и дикий народ. И еще Сашка сильно пожалел, что обидел княжеского повара, теперь у него точно ничем съедобным не разжиться, вечная старая мудрость "хозяин кухни" для солдата важнее генерала, а он его сегодня утром стволом в рыло встретил…

Наконец-то первые курьеры из полков пожаловали, Александр, отряхивает голландку от крошек и быстрым шагом направляется в свое хозяйство.

– Здорово Ефимыч! Опять пришел, что тебя старика больного так далеко гоняют, неужели в Тарутинском егерском полку молодых солдат нет?

37
{"b":"683742","o":1}